Забудь меня… если сможешь (СИ)

Быстро и немного зло оттираю с мылом грязные ладони, лицо и шею.
Выбираюсь из кадки, скидывая с себя мокрую батистовую рубашку, и растираюсь мягкой холстиной, тщательно прижимая её к влажному белью, потому что не собираюсь снимать его.
Я без того уже нарушила не менее тридцати заповедей Варрлаты.
Истинная ниорли…
Грустно усмехаюсь, выпиваю пиалу с обжигающе горячим отваром и забираюсь в постель, накрываясь толстым одеялом и ворохом мягких шкур.
  
Зажмуриваюсь, мечтая моментально уснуть.
  
Глава 36
 
Черное кружево
 
Ева
Вместо уютной тьмы в голове крутится образ антрацитовых глаз.
Губы начинает жечь.
Да чтоб тебя…
Утыкаюсь носом в подушку, животом ощущая холод ещё не прогретой постели.
Озноб возвращается, прихватив с собой слабость и головную боль… дурацкое сочетание, которое не позволяет измождённому телу расслабиться, чтобы уснуть.
От досады с губ слетает стон, приглушённый подушкой.
— Лори, — с нотками тревоги в голосе.
Не слышала, как он вернулся.
Чувствую, как продавливается рядом постель, а над головой исчезает ворох шкур, в которые я так виртуозно закопалась.
— Лори, как ты себя чувствуешь? — его рука невесомо касается моих влажных волос.
— Всё хорошо.
Самый идиотский из ответов.
— Действительно хорошо? — осторожно убирает влажные пряди с моей шеи. — Посмотри не меня.
Не хочу.
Актриса из меня так себе. Он спросит «что случилось», а мне будет нечего ответить…
— Лори, — над самым ухом. — Что случилось?
Проводит по позвонкам на шее кончиками пальцев.
— Лорд Орнуа, почему вы не сказали, что Анриетта беременна? — чеканю вопросом на вопрос, меняя тему.
— Это не так, — в голосе появляется озадаченность. — Анриетта не может быть беременна.
— Я говорила с ней.
— Лори… посмотри на меня, — тянет за плечо, заставляя перевернуться на спину.
Поддаюсь и натягивая одеяло до самого подбородка. Дешёвая попытка изобразить «приличную леди».
— Расскажи, что произошло? — нависает надо мной, ловя взгляд.
— Анриетта подошла ко мне на празднике, попросила поговорить наедине. Рассказала о беременности и приложила мою ладонь к своему округлому животу…
— Лори, — обхватывает моё лицо тёплыми ладонями. — Анриетта бесплодна.
А… м?
Растерянно смотрю на него, пытаясь собрать воедино все мысли. Бесплодна? Это он так думает или что-то знает?
— Я трогала её живот… — неуверенно.
Закусываю губу и отвожу взгляд.
— Не-нет, послушай меня, моя хорошая. Посмотри на меня, — не даёт отвернуться. — Это дешёвый спектакль. Анриетта не может быть беременна. Ты говоришь, что почувствовала округлый живот. Но если это так, то её беременности должно быть уже несколько месяцев. Верно?
Киваю.
— Тогда я бы уже давно знал об этом. И не только я, моя матушка тоже была бы в курсе, и, поверь, она бы уже успела обсудить это со всеми остальными леди.
Хм… об этом я не подумала. Я действительно не слышала, чтобы леди поздравляли Анриетту и, уверена, об этом бы уже знала вдова Флюмберже, но…
— Она могла просто не рассказывать тебе?
— А смысл? — осторожно проводит большим пальцем вдоль моей скулы. — Анриетте нет смысла скрывать от меня подобную новость. Более того, она бы уже упрекала меня в том, что я не уделяю «будущей матери» достаточно времени и обязательно потребовала бы в честь такого события подарок из присмотренных ранее украшений…
Его последние слова вызывают улыбку. Он говорит совершенно серьёзно, без тени осуждения или раздражения. Как будто подобное поведение в рамках естественного хода вещей… и я отчего-то думаю, что если бы мне во время беременности посреди ночи захотелось воздушных пирожных и солёной рыбы, он бы их обязательно нашёл… и не подумав меня в чём-то упрекнуть.
Боги, Ева, о чём ты думаешь?…
— Лори, о чём ты думаешь?
— Эм… я… кхм… о беременности… — хрипло.
— Это всё пирожные.
— Что?
— Секрет живота Анриетты, не в беременности, а в регулярных заказах сладостей из кондитерской лавки.
Оу.
Мне неожиданно вспоминается милая пухлощёкая фира из храма, которая расхваливает свои пирожные, рассказывая, как ей заказывали их даже на свадьбу лорда Орнуа.
— Тогда я не понимаю, на что рассчитывала Анриетта… — хмурюсь. — Если ты знаешь о её бесплодии, то…
— Анриетта думает, что я ничего не знаю.
Вскидываю брови:
— Но… почему?
— Не сейчас, моя хорошая, это долгая история, для которой найдётся другое время…
Рэйнхарт опирается на локти и опускает голову, почти касаясь моего лба своим. Его тело слегка придавливает меня через толстое пуховое одеяло, и ощущение этой тяжести остро отзывается в каждой клетке моего тела.
— А для какой истории найдётся время… сейчас? — соскальзывая взглядом на его губы.
— Например, для той, — шёпотом. — в которой, Его Величество своей рукой подписал указ о расторжении моего брака.
М?
Рэйнхарт поднимается, оставляя меня переваривать сказанные им слова, а затем возвращается и протягивает маленький серебряный тубус, украшенный витиеватой монограммой.
Раскручиваю его и вытряхиваю свёрнутый трубочкой документ. Пробегаю глазами по строчкам.
Ещё раз.
И ещё…
Пока бумага не исчезает из моих пальцев.
Рэйнхарт бережно сворачивает его и прячет обратно, а затем опускается на локти, снова обхватывая моё лицо ладонями. Его взгляд внимателен и очень серёзен.
— Лори, король поставил некоторые условия, которые не позволят мне предъявить этот документ сейчас… всё не так просто, но… — в его голосе напряжение смешивается с волнением. — Леди Лоривьева Милс, согласитесь ли вы дать мне ещё один шанс и выйти за меня замуж?
— Если обещаешь целовать меня, как тогда в карете…
Его графичные брови удивлённо вскидываются, а я понимаю, что сказала это просто от нервов.
— Я не… я не это хотела сказать… то есть это, но не так…
— Целовать, как в карете? Серьёзно? — его шёпот касается моей кожи.
— Да, — тихо и немного втягивая голову в плечи.
— Я ругал себя за тот случай, — нервно дёргает уголком губ. — Решил, что напугал тебя.
— А я решила, что утром отвечу тебе согласием на предложение о браке… но ты уехал… — шёпотом и чувствуя, как отпускает внутри сжатая пружина старой обиды. Отчего-то мне было важно, чтобы он это знал.
Рэйнхарт отстраняется. В его взгляде читается растерянность и что-то ещё, что я не могу разобрать.
— То есть… ты готова была выйти за меня ещё… тогда? До всех этих событий?
Киваю, чувствуя, как обжигает виски горячая влага.
— Лори…
— Ева. Хочу, чтобы ты звал меня Евой.
Потому что это для меня тоже важно.
— Это твои условия? Целовать тебя и называть Евой? — наклоняется к самому уху, сцеловывая с виска след, оставленный слезой. — Вот так просто?
Вопросы, которые не требуют ответа.
Неуверенно поднимаю руку и касаюсь шелка его тёмных волос. Осторожно зарываюсь в них, немного шалея от того, что могу сделать это просто потому, что мне хочется.
Чувствую, как вздрагивает его тело. Слышу, как становится немного судорожным дыхание. Горячие губы чертят дорожку вдоль скулы и спускаются на шею, заставляя меня зажмуриться и запрокинуть голову.
— Ева… я… — слегка запинается. — Можно мне смотреть на тебя?..
— М? — не понимаю о чём он.
Рэйнхарт медленно тянет одеяло ниже, обнажая мои плечи и грудь, при этом будто ждёт, что я в любой момент остановлю его… но я этого не делаю. Я рассматриваю, как блики огня ласкают его острые скулы, и всё происходящее отчего-то кажется мне нереальным.
— Можно? — антрацитовый взгляд жадно скользит по чёрному кружеву, а кончики его пальцев зависают над шелковой бретелью.
  
— Да, — одними губами и втягивая в грудь больше воздуха, потому что мне его остро не хватает.
Проводит по кромке чёрной ткани, едва касаясь кожи. От этих касаний моя кожа покрывается мурашками, а с губ слетает тихий стон.