Забудь меня… если сможешь (СИ)

Хочется улыбнуться, потому что милорд снова бессовестно превышает свои полномочия.
Какое-то двоевластие в собственном доме.
— Джош, всё в порядке, — стараюсь, чтобы голос звучал спокойно, но он предательски срывается, выдавая смятение.
Рэйнхарт вскидывает голову, встречаясь со мной взглядом, и взбегает по лестнице быстрее, чем я успеваю сделать вдох.
— Милорд? — рассматриваю его мокрую одежду и волосы, с которых стекают капли дождя.
  
Он что пешком сюда шёл?
Молча берёт за руку и шагает в мои комнаты, захлопывая за нами дверь. На всякий случай делаю пару шагов назад, ожидая объяснений.
— Лоривьева, я обещал тебе разговор.
— Вот прям сейчас? Ночью?
— Думаешь, стоит подождать ещё несколько месяцев?
— Издеваетесь? — скорее иронично, чем осуждающе. С губ слетает нервный смешок.
— Нет… прости… — шагает ко мне, становясь так близко, что его камзол едва не касается моей груди. Приходится приподнять подбородок, чтобы не рассматривать его губы. — Спасибо, что вытащила меня из особняка. Полагаю, сегодня ты пыталась заткнуть сплетников, но из-за меня дала им новую пищу для обсуждений. Не думай, что я не оценил этого. И я понимаю, чем тебе пришлось заплатить за эту помощь…
А он явно успел прийти в себя.
— Едва ли это испортит мою репутацию ещё больше, — нарочито беспечно пожимаю плечами, хотя ничего хорошего для меня в этом нет… и всё же в глубине души мне до безобразия приятно, что эта жертва не оказалась напрасной.
— Лори… — он медлит, будто перебирает в своей голове нужные слова.
Капля с его волос капает на мою щеку.
— Вы промокли, милорд, — хочется провести по его волосам и убрать со лба влажные пряди… неуверенно поднимаю руку и позволяю себе этот жест.
Рэйнхарт ловит мою ладонь, прикладывает к своей щеке и замирает, прикрыв глаза.
— Думаю, вам стоит снять свой камзол и положить его рядом с камином.
— Сделаю, всё, что скажешь, если перестанешь обращаться ко мне на «вы», — скидывает камзол, небрежно бросая его возле огня.
— Вы сами этого требовали… — начинаю укоризненно.
— Я помню… и сожалею о тех словах, — Рэйнхарт обхватывает ладонями моё лицо и прижимается лбом к моему лбу. — Лори, я был зол, очень зол. Ты появилась после того, как Эмильен объявил об отказе на тебе жениться…
— И решили, что, не получив желанного от лорда Эмильтона, я пытаюсь вернуть нашу помолвку…
— Прости, — не отрицает моих слов. — Я был груб… и позже не раз жалел об этом.
Пожимаю плечами и отвожу взгляд. Мне нечего на это сказать. Точнее, я не хочу говорить об этом.
— Лори, — полушёпотом и почти незаметно поглаживая большими пальцами мои скулы. — Я задам тебе вопрос, и что бы ты ни ответила, клянусь, я не стану тебя осуждать, винить или давить на тебя. Ты была вправе выбирать и ничего мне не обещала. Я это помню. Мне просто нужно разобраться во всех тех странностях, которые всплыли за последние дни, хорошо?
— Спрашивай… — тоже тихо и переходя на ты, потому что нет смысла и дальше играть в эти игры.
Уголок его рта дёргается в подобие улыбки, и он на мгновение невесомо касается моих губ, словно благодарит за эту маленькую уступку.
— Почему ты уехала из дворца с Эмильеном?
— Он уколол меня чем-то, я была примерно в таком же состоянии, как и ты сегодня в особняке Флюмберже.
Ладони Рэйнхарта деревенеют на моих щеках, а дыхание учащается.
— Уколол… — он старательно сдерживает в голосе эмоции, но их выдаёт его тело. — Как это произошло?
— В тот вечер во дворце мне было неприятно находиться в обществе некоторых леди, я хотела уйти… ну хотя бы отойти в сторону… потому что… они…
— Потому что они старались задеть тебя?
Киваю.
— Эмильен бросился за мной, якобы желая выразить поддержку, а затем сказал, что у меня что-то на шее. Я не успела отстраниться, когда он протянул руку и коснулся. Лёгкий укол и ощущение нехватки воздуха. Я поспешила покинуть зал, но на улице мне стало хуже и появилась сильная слабость… Тело ощущалось каким-то ватным, а мысли путались. Мне было то весело, то безразлично, кружилась голова… в этот момент Эмильен подхватил меня под руку, предлагая помощь.
Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.
— Как ты себя чувствуешь? Если тебе трудно говорить… — в его голосе беспокойство, и оно растекается в моей груди приятным теплом.
— Всё хорошо, — делаю попытку улыбнуться, но получается лишь нервно дёрнуть уголком рта. — Лорд Эмильтон сказал, что я неважно выгляжу, и потянул меня к фонарю. Там он запрокинул мне голову и долго рассматривал глаза, рассказывая что-то о странных симптомах. Когда я попыталась оттолкнуть его, мне не хватало сил.
— Со стороны всё выглядело…
— Будто мы целовались, — заканчиваю за него эту фразу. — Я догадалась, зачем это было нужно.
— Я видел вас и спустился в сад.
— И звал меня… я это помню. Но Эмильтон отошёл за какие-то кусты и закрыл мне ладонью рот. Впрочем, даже если бы он этого не сделал, едва ли я смогла бы выкрикнуть что-то внятное. В основном я что-то несвязно мычала.
— И никто из дворцовой стражи не обратили на вас внимание? — он злится, но при этом его голос звучит глухо.
— Обратили… лорд Эмильтон сказал, что я перебрала хмеля и меня нужно отвезти домой… или к лекарю. Кажется, он сказал, что отвезёт меня домой и вызовет туда лекаря. Да, именно так, — хмурюсь. — Там был гвардеец, который помог милорду довести меня до кареты. И это было словно в страшном сне — вокруг люди и никто не понимает, что происходит на самом деле…
Голос против воли начинает подрагивать, а горло сжимается. Рэйнхарт отпускает моё лицо и осторожно притягивает к своему телу. Сначала неуверенно, словно ожидая, что я буду вырываться, но когда я сама утыкаюсь лбом в его плечо, сжимает меня крепче.
Вдыхаю запах осени. Ощущаю влагу его рубашки и жар напряжённого тела.
Прикрываю глаза, позволяя себе раствориться в ощущениях.
Как давно меня кто-то обнимал?
Уже и не помню…
— Он отвёз тебя к себе домой? — на грани слышимости.
— Нет…
— Нет? — удивлённо.
— Эмильен обещал сделать всё то, о чём ты сейчас думал… но я выпрыгнула из кареты.
— Ты что? — немного отстраняется, чтобы заглянуть мне в лицо.
— Открыла дверь и на ходу выпрыгнула из кареты, угодив в какой-то овраг…
Он хмурится, будто пытается представить, как это могло быть.
— Сложнее всего было заставить слушаться собственное тело. Эмильен удерживал меня на своих коленях, а мне не хватало сил оттолкнуть его. Меня спасла брошь, которую ты подарил. Я воткнула иглу себе в ногу. Несколько раз. Чтобы разогнать кровь и быстрее отрезвить себя. Это помогло и тогда я вогнала иглу броши в шею Эмильена. Он не ожидал подобного и… отпустил меня, — чувствую, как сердце Рэйнхарта колотится под моей ладонью. — Я открыла дверцу кареты и выпрыгнула, скатившись в какой-то овраг.
— Что было дальше? — хрипло и глухо.
— Лорд Эмильтон отдал приказ кучеру вытащить меня, но там было темно, а склон оказался слишком скользким от влаги. Даже если бы кучер спустился ко мне, ещё неизвестно, как бы ему удалось меня насильно оттуда вытащить. Наверное, поэтому, когда в отдалении послышался звук приближающегося патруля, Эмильтон приказал уезжать…
— Я говорил со слугой, который утверждал, что ты появилась на пороге особняка лишь на рассвете… и была в грязи.
— Да, — киваю. — Мне понадобилось достаточно много времени, чтобы выбраться из оврага, и ещё больше, чтобы добраться до особняка… я плохо знала дорогу.
Его руки сжимаются вокруг меня всё сильнее, но это именно то, что мне сейчас нужно.
— Мой слуга не пустил тебя.
  
— Не пустил. Я хотела дождаться тебя снаружи, но… на улице было холодно, а в овраге я полностью промокла. В тот день Ания приютила нас с Сэлли… Вот и всё.
— Ты не сказала про Анриетту, она видела тебя в то утро, верно?
— Видела, но отказалась помочь… что, впрочем, меня не сильно удивило. Анриетта знала, что меня подставили. И тогда на вечере в особняке леди Маноли, именно она сняла ленту с моих волос.