Забудь меня… если сможешь (СИ)

Возмущаться было бы глупо, и я послушно иду, стараясь поспевать за широкими шагами.
— О, милорд, а я как раз направлялся к этой заблудшей душе, чтобы исповедовать, — на ступенях возникает фигура церковника в белой рясе, преграждая нам путь.
И вот что-то мне очень не нравится его взгляд.
— Там достаточно других грешников. Займитесь ими, наисвятейший, — Рэйнхарт не останавливается, вынуждая церковника отступить к стене, но когда мы проходим мимо, его пальцы на моём предплечье сжимаются чуть сильнее. Они ощущаются настолько горячими, что мне кажется, будто и моя собственная кожа под ними горит, несмотря на плотную ткань платья.
  
— Но как же так, милорд? Я должен её исповедовать… — за спиной слышится запоздалый растерянный возглас.
  
Глава 19
 
Отпустить нельзя оставить
 
Ева
— Милорд, куда вы ведёте подозреваемую? — раздаётся громогласное, когда мы уже подходим к выходу из здания Королевского Управления Правопорядком.
Оборачиваюсь и вижу торопливо шагающих к нам гвардейцев, среди которых мой «добрый» знакомец Герх и капитан… куда ж без капитана. Придвигаюсь чуть ближе к злющему темноглазому лорду. Рядом с ним как-то спокойнее.
— Пока нет хоть сколько-то убедительных доказательств, она является не подозреваемой, а свидетельницей, — Рэйнхарт делает акцент на последнем слове. — И Как понимаете, капитан, у меня есть все полномочия её допросить.
— Но лорд Хартен, как глава Управления Правопорядком, имеет приоритетное право допроса подозреваемой!! — не унимается этот милый и, безусловно, вежливый человек в форме.
— У вас было достаточно времени для допроса, капитан, но вы потеряли его, отправив свидетельницу, — и Рэйнхарт снова подчёркивает это слово, — в камеру.
Это было бы даже весело, если бы гвардейцы капитана не пытались преградить нам дальнейший путь. Рэйнхарту приходится остановиться.
— Лорд Орнуа, вы не можете просто её увести! У вас нет оснований!
— Нет оснований? — Рэйнхарт зло прищуривается. — Запишите в своём отчёте, капитан, что Королевское Управление Правопорядком не предоставило леди соответствующие её статусу условия. В связи с вопиющими нарушениями протокола и угрозой безопасности аристократки, обер-прокурор забрал свидетельницу, под свою личную ответственность.
— Леди⁈ — недоверчиво переспрашивает капитан, переводя взгляд на меня и несколько бледнея.
Так и подмывает показать ему язык, но я себя пересиливаю и просто растягиваю злорадную улыбку.
Похоже, одними объяснительными перед начальством капитан не отделается.
Рэйнхарт молча шагает к дверям, заставляя гвардейцев растерянно отступить. Они так и не получили прямого приказа задержать нас.
Во внутреннем дворе стоит ряд повозок, лошади и пара запряжённых колясок. Мы подходим дальше и останавливаемся возле кареты с гербами управления Благословенного Правительствующего Собрания. Ожидаю, что милорд, как и Герх до этого, просто затащит меня внутрь, но он отпускает моё предплечье и неожиданно мягко поддерживает под локоть, помогая подняться.
Всё время нашей пятиминутной поездки Рэйнхарт привычно хмурится, смотрит в окно и молчит. Я тоже молчу и исподтишка рассматриваю острый точёный профиль.
Я не видела его так близко с того момента, как он нашёл меня на чердаке в доме Ании. Кажется, за последнее время он ещё немного похудел…
— Проходите, леди Милс, — жестом указывает на кресло рядом с рабочим столом, когда мы оказываемся внутри богато обставленного кабинета.
Шкафы из тёмного дерева, приятный приглушённый свет настольной лампады, догорающий камин, куда Рэйнхарт мимоходом подкидывает пару поленьев.
Он что работал в такое время?
Тёмноглазый лорд на пару минут оставляет меня одну, исчезая за неприметной боковой дверью, а возвращается с чашкой, которую неожиданно протягивает мне.
Я снова леди Милс и подчёркнуто на «вы»… но на этот раз с чашечкой тёплого травяного чая.
Как мило.
— Итак, леди Милс, что вы делали на месте преступления? — холодно и безэмоционально.
— Пыталась предотвратить смерть. Пострадавший терял много крови.
Чувствую на себе знакомый препарирующий взгляд, но вопреки здравому смыслу лишь ещё больше расслабляюсь.
— Конкретнее, леди Милс, — подтягивает к себе лист бумаги.
Пересказываю ему то же самое, что и Герху. Он иногда задаёт уточняющие вопросы и делает какие-то заметки. Каждый раз, когда он опускает глаза к своим бумагам, я потихоньку пью чай и беззастенчиво его рассматриваю.
Сегодня он выглядит иначе. Вместо привычного бархата, на нём кожаный жакет. Его волосы в лёгком беспорядке, и даже верхняя пуговица рубашки небрежно расстёгнута, обнажая яремную впадину.
— Вы видели, с какой стороны площади появились те двое в плащах?
— Кажется, с северо-запада… — напрягаю память. — Вышли с улочки, которая расположена чуть левее храма Варрлаты.
— И они убежали, как только вы закричали?
— Нет… нет, они убежали, когда услышали звук приближающегося патруля. Гвардейцы были неподалёку и прискакали на мой крик.
Долгий мрачный взгляд, от которого хочется поёжиться.
— Леди Милс, вы вообще в курсе, что женщине не пристало выходить ночью из дома одной?
— Это единственное, что вас беспокоит, милорд? — вскидываюсь, потому что это вовсе не то, что я ожидала услышать. — Если у вас ко мне больше нет вопросов, то я бы предпочла отправиться домой.
Раздражённо поднимаюсь, но мешкаю… потому что мне некуда поставить опустевшую чашку.
— Сядьте, леди Милс. Я не отпускал вас.
Ага. Только шнурки поглажу.
— Не вы ли сами сказали, что я не подозреваемая, а свидетельница? Как свидетельница и леди, я требую, чтобы меня отсюда выпустили!
— Вас настолько тяготит моё общество? — язвительно.
Кто о чём… Но я тоже умею быть вредной:
— Да, милорд, представьте! Весьма тяготит! — с громким стуком ставлю пустую чашку прямо на его идеально убранный рабочий стол. — Спасибо за чай, господин обер-прокурор! Если у вас появятся вопросы, относящиеся к делу, готова выслушать их в дневное время.
Разворачиваюсь на каблуках и раздражённо направляюсь к выходу. Рэйнхарт догоняет и преграждает путь. Пытаюсь обойти, но он шагает ко мне почти вплотную, нависая своим немаленьким ростом.
— Я бы попросила вас отойти!
Бесполезно. Стоит, неподвижный, как камень, и буравит меня антрацитовым взглядом. Только грудь вздымается от тяжёлого дыхания.
— И чем же вас так тяготит моё общество? — глухо и зловеще. — Что такого я сделал, чтобы заслужить к себе подобное отношение? — делает маленький шаг ближе, практически касаясь моего тела… отступаю на такой же маленький шаг, снова увеличивая между нами дистанцию. — Разве я давил на тебя? К чему-то принуждал? С самого начала я ничем тебя не ограничивал и лишь пытался защитить, а ты сбежала, даже не удостоив меня объяснением!
— Я не сбегала… — сдавленным шёпотом.
Его шаг вперёд и ещё один мой назад… Дальше отступать некуда. Спина касается стены и Рэйнхарт этим пользуется — придвигается ближе и сжимает горячими пальцами мои скулы. Достаточно жёстко, но ровно настолько, чтобы не было больно.
— Ты отказалась от брака со мной, но так легко пускаешь других в свою постель… ради чего? — ядовитым шёпотом. — Я мог бы дать тебе больше, Лори… много больше… просто скажи, сколько ты хочешь?
Звук пощёчины оглушает даже меня. Рэйнхарт отшатывается, прикрывает глаза и шумно выдыхает.
Зло стираю с щеки дорожку от слёзы и быстро шагаю к дверям. Я даже успеваю их открыть… но он ловит меня, одной рукой перехватывает талию, другой захлопывает перед самым носом дверь. Щёлкает ключом и вытаскивает его из замка.
  
— Выпусти! — шиплю и ногтями впиваюсь в его руку, желая сделать ему также больно… но Рэйнхарт игнорирует мои попытки высвободиться и притягивает спиной к своей груди.
— Подожди… выслушай… — тихо и напряжённо. — Я идиот. Прости… прости меня. Вижу тебя и… не могу нормально мыслить… — его руки сжимаются вокруг меня чуть сильнее. — У меня не было ни единого права говорить тебе подобные вещи. И права на тебя у меня тоже никогда не было. Ты мне ничего не обещала.