Темный Охотник 5 (СИ)

— И на этом, собственно говоря, всё, — завершил летучку Фирсов.
Пожелав всем хорошего дня, он вышел. Мы тоже собрались расходиться, но тут мой телефон пиликнул — пришло сообщение. На судне имелась собственная сотовая связь, работающая через спутник. Медленная, нестабильная, слышно плохо, фотографии вообще минут по пять каждая скачивается, но главное, что связь есть.
«Дунька пока молчит», — сообщение пришло от деда Миши.
Да и хрен с ней пока, — подумалось мне. — Пускай молчит. Когда вернусь, сам разберусь. По-своему.
— Патриарх написал? — вытянул шею Ратмир.
— Э-э-э… да, — осторожно ответил я. — А ты на старости лет в гадалки заделался что ли?
— Да нет, — гыгыкнул мой наставник. — Просто у тебя на него отдельная мелодия стоит, я давно заметил.
— О, — действительно, вместо обычного «быз-быз» я поставил на сообщения Патриарха и Его Величества гулкий такой звонок. Ну… Чтобы случайно не просохатить что-то действительно важное.
— Что пишет-то? — спросил Ратмир. — У тебя выражение лица такое, что явно что-то серьёзное.
— Пишет, что Евдокия молчит.
— Ну а что ей ещё остаётся? — хмыкнул Ратмир. — Ей же куда не кинь — всюду клин.
— А вы сейчас о тщём? — вмешалась Ариэль.
— Да всё о том же, — уклончиво ответил я. — Про этого, который Пётр
— Ой, пррости… — принцесса сразу смутилась. — Не расскасыфай, если…
— Да не-не, — успокоил я рогатую. — Всё нормально. Расскажу, если интересно.
— Конетшно интерресно.
— У нас сейчас в поместье идёт реалити-шоу, — начал я. — Когда деда Миша позвал меня и рассказал про предательство Кривцова, мы с ним сразу решили, что делать дальше. Пытать самого Петю не стали. Во-первых, человек, которому терять нечего — не самый надёжный источник информации.
— Феррно, — кивнула Ариэль.
— Во-вторых, просто руки об него марать не хотелось, — продолжил я. — Столько лет бок о бок… в общем, мерзко всё это. Но самое главное, и это в третьих, зная про предательство, вычислить его подельников было как два пальца об асфальт.
— Затщем? — удивилась инферна.
— Что «зачем»?
— Затщем тфа палтса…
Ратмир сдержанно хрюкнул.
— Выражение такое, — отмахнулся я. — Так вот. Это вообще давняя история, которую я не помню, мелкий был. Первая жена Пети — урождённая Скёрст, и приходится их главе рода внучатой племянницей. Семейка та ещё.
— О, да, — улыбнулся Ратмир и побарабанил пальцами по столу. — Когда Петя ещё только на Ольге, тётке твоей, женился, Скерсты попытались через него секреты Черновых разнюхать, но были им посланы, громко и даже немного со скандалом. Чем с самого начала доверие нашего Патриарха и вызвал. Впоследствии это доверие только росло, пока вот…
— Так вот, — продолжил я. — Догадки догадками, а надо было убедиться. И вместо того, чтобы Пете ногти вырывать, во время судилища Ратмир установил у него в кабинете прослушку и несколько камер с разных ракурсов. И что ты думаешь? Перед тем, как пустить себе пулю в лоб, Кривцов дал своей жене, которая Евдокия, задание: связаться со своими и продолжить начатое им дело.
— С-с-сука, — не удержался Ратмир.
— И што теперь? — изумилась Ариэль. — У нас претателей сшигхают…
— Да у нас так же примерно, — согласился я. — Просто сейчас ситуация подвешенная. Евдокия видимо перепугалась и со страху не делает ни-че-го. Ни к нашему Патриарху не идёт, ни к Скёрстам. А разница, сама понимаешь…
— Большая, — подхватил Ратмир, сменив меня на ораторском поле. — Пойдёт к Скёрстам — предаст Черновых и начнётся между родами скрытая война, погибнут люди. А если к Михаилу Александровичу пойдёт и все свои слова засвидетельствует, то получается мужа предаст и кровную свою родню, и тоже начнётся война. Вот только повеселей и в открытую. Но опять же погибнут люди. А смолчит — так Скёрсты так и так продолжат козни Черновым строить, и опять же будут гибнуть люди. И во всех случаях речь о тех, кто ей близок и дорог. Как-то так она наверняка рассуждает. А зная её характер, она ещё и заранее себя во всём винит, и ищет такой выход, чтобы никто не пострадал.
 
— Вот, — кивнул я. — Так что ждём. Но только Евдокия не знает, что мы про всё это знаем, и война со Скёрстами всё равно будет. Вот только деды ни разу не боевики, да и гвардии у нас кот наплакал. Так что я уговорил деда подождать с объявлением войны до нашего возвращения.
— Сло-о-ошно, — протянула Ариэль. — Бес ангхелских сисек не расопрратся!
— Чего⁉ — Ратмир аж подавился.
Чуть менее недели спустя…
Так и проходили день за днём. Завтрак, летучка, и целый день праздного отдыха. Под конец я уже настолько устал отдыхать, что начал искать, чем бы заняться. Всерьёз начал подумывать, не напроситься ли в ученики к тому художнику, который за три дня подтянул Фирсова до вполне приличного уровня. Остановило лишь то, что до прибытия оставалось всего два дня, мы уже миновали всё восточное побережье США и подходили к самой южной точке нашего маршрута — Флориде, после которой мы прямой наводкой пойдём в порт прибытия, наискосок через Ацтекский залив.
Ариэль в первые дни нашего путешествия боялась нос на открытые палубы высунуть — мёрзла даже в тёплой одежде. Снег, который припорошил нас в Северном море, привёл её в детский восторг, но этого восторга хватило на пару минут, пока принцесса не замёрзла. Зато теперь, почти на четыре тысячи километров южнее, она не вылезала с нашей террасы. Жаловалась, что у неё кожа стала слишком светлой, и надо обязательно позагорать. Разумеется, обнажённой, чтобы никаких следов на теле не осталось.
— Я вообще-то не железный, — намекнул я, встретив её утром в шезлонге в таком виде.
— Расфе я тебе не нрафлюсь? — чертовка даже глаза не открыла, и не смутилась ни капли.
А впрочем, отличия в культурах. Инферны не стесняются однажённого тела, для них одежда носит скорее функциональный характер. Да и грех такого тела стесняться. Да, определённо отличия в культурах, иначе можно было бы подумать, что она меня соблазняет.
Чёрт, тяжело с принцессами. На нас ответственная миссия, и сорвать её только из-за того, что кто-то кого-то не так понял и что-то не то сделал…
— Нравишься, нравишься, — вздохнул я, погладил красотку между рожками, вызвав этим слабый стон, и поторопился выйти с террасы.
Весь день я старался не оставаться с Ариэль наедине. Хотя бы инферн от ацтеков забрать, а потом уже разбираться, кто кому и как именно симпатичен. Но куда ты денешься, когда живёшь с ней в одной каюте?
И вечером я решил с негодницей откровенно поговорить. Расставить, так сказать, все точки и прочие диакритические символы.
Похоже, о том же подумала и Ариэль, ибо вечером меня ждал сюрприз.
Решив, наконец, во всём разобраться, я пошёл искать Ариэль. Нашлась она на террасе — проходя мимо двери, я заметил её на фоне заката. Мы как раз максимально близко подошли к берегу, и по правому борту горизонт полыхал огнями Майами. Ариэль стояла и любовалась всем этим великолепием, одетая вместо обычных шорт и майки в короткий белый сарафан на бретельках, с полностью открытой спиной, частично прикрытой роскошной шевелюрой. Смотрелся контраст тёмной кожи и белой ткани, конечно, сногсшибательно и очень эротично. Стоит чуть сдвинуть эти бретельки — и платье упадёт к ногам. Уфф!
— Вот ты где! — я не стал ходить вокруг да около, а сразу перешёл к сути. — Хотел с тобой поговорить.
— Я тепе нрафлюсь, я знаю, — Ариэль перехватила инициативу. — Рогха не машают?
— Да нет вроде…
— Цвет коши? — продолжила принцесса, подходя ближе.
— Сама прекрасно знаешь, что мне нет дела до таких мелочей, — хмыкнул я.
— Тогта почему? — она остановилась, почти касаясь меня, и посмотрела в глаза снизу вверх.
— Потому что я обещал не обижать тебя, — напомнил я, — а ещё у нас ответственная миссия, и нам только поругаться не хватало. Как раз об этом…
Она прижала указательный палец к моим губам.