Дикий принц (ЛП)

Сейчас или никогда. Я нагло протягиваю руку и хватаю его прямо между ног. Он уже наполовину возбуждён, его член набух от горячей воды и вида того, как я раздеваюсь, и в тот момент, когда я прикасаюсь к нему, он становится твёрдым, как скала, а его обхват увеличивается настолько, что мои пальцы не могут обхватить его.
— На что это похоже, что я делаю? — Спрашиваю я, и хитрая усмешка изгибает уголки моего рта, когда я медленно поглаживаю его, проводя рукой вниз до основания, а затем обратно вверх, поглаживая большим пальцем гладкую, бархатистую головку.
  
Его челюсть сильно сжимается, стон срывается с его полных губ, он сильно сжимается от желания, которое, как я вижу, нарастает в нем. Его пресс напрягается, мощные бедра изгибаются. Я знаю, что он хочет вцепиться в мою руку, заставить меня опуститься на колени, согнуть меня так, чтобы он мог, наконец, войти в меня и взять то, чего всегда хотел. Я знаю, какой пыткой для него, должно быть, является видеть меня здесь, перед собой, мокрую и обнажённую, которую легко взять, и зная, что он не должен прикасаться ко мне.
Это моя сладкая месть, и я собираюсь насладиться каждой её секундой.
Тем, что, должно быть, требует огромного самообладания, на самом деле большего, чем я думала, он обладает, он хватает меня за руку и отдёргивает её.
— Ты не можешь этого делать, — сухо говорит он. — Теперь ты принадлежишь Дину. Убирайся.
О, так вот как он собирается действовать. Так будет ещё веселее.
— Дин, возможно, лишил меня девственности, — медленно произношу я низким и страстным голосом. — И, возможно, мне даже не положено ни с кем спать. Возможно, моя сладкая, влажная, использованная киска предназначена только для Дина…
Я вижу, как Кейд сжимает челюсти, как напрягаются мышцы, когда он стискивает зубы. О да, думаю я, заставляя себя не ухмыляться, когда снова беру его член и провожу рукой по всей его пульсирующей длине. Это будет чертовски весело.
— Но, может быть, — добавляю я, как будто только что подумала об этом, — всё остальное нам не запрещено. Никто ничего об этом не говорил. В конце концов, только моя киска решает, кто победит, верно?
Я чувствую себя лучше, чем могла себе представить, говоря ему такие вещи, позволяя этим грязным словам слетать с моих губ. Они говорили мне это, как мне кажется, целую вечность, пока я не начала чувствовать, что весь мой день был просто чередой оскорблений, что я шлюха, членов, секса, игрушек, ротиков, дырочек, спермы на мне, в меня и повсюду. Мне это чертовски надоело, надоело быть подавленной их постоянным желанием.
Но теперь это я использую это против него. Позволяю ему слышать мои непристойности, пока держу его в своих ладонях, охотно поглаживаю его, прикасаюсь к нему, заставляя его чувствовать, что я хочу его. Мучая его тем, чего у него не должно быть после того, как он так долго пытался навязать это мне.
— Ты хочешь мой рот? — Спрашиваю я, наклоняясь к нему, касаясь губами его уха и ускоряя движения. — Я знаю, как сильно тебе нравится, когда я отсасываю тебе...
Он двигается так быстро, что я не успеваю этого заметить. В одну секунду я прислоняюсь к его твёрдой, влажной груди, мои груди прижимаются к его крепким мышцам, а в следующую он прижимает меня к стенке душа, его рука прижимается к моему горлу, а его зелёные глаза мрачно сверлят мои.
Он выглядит почти обезумевшим, его бедра прижимаются ко мне, а член прижимается к моему животу, моя рука зажата между нами, я не могу пошевелиться. Я не отпускаю его, но он прижимает меня к стене слишком крепко, чтобы я могла его погладить, из-за его мускулистой массы мне трудно дышать.
— Ты, маленькая шлюшка, — бормочет он, его губы всего в дюйме от моих. — Маленькая... чёртова... шлюшка. — Его другая рука скользит вниз по моему бедру, скользит по бедру между ног, лаская внешние складки моей мягкой, обнажённой киски. — Что я здесь найду, а? Моей малышке Сейнт понравилось, когда к ней прикасались? Возбуждаю ли я её теперь?
Я сдерживаю стон, когда его пальцы проникают внутрь меня, нежно касаясь моего влажного входа и пульсирующего клитора. Да, это заводит меня. Я чувствую себя невероятно возбуждённой, адреналин переполняет меня от осознания того, что я снова вовлекаю Кейда в игру. Часть меня шепчет, что, возможно, именно это он и чувствовал всё это время, и что я ничем не лучше его, если получаю удовольствие, принимая брошенную им перчатку.
— Ты такая мокрая, — шепчет он, его глаза блестят от возбуждения. — Что за чёртова шлюха. Ты вся мокрая, и от чего? От того, что видишь меня голым? От того, что прикасаешься к моему члену? Я думал, ты не хочешь меня, маленькая Святая. Но ты не святая. У маленьких святых не становятся мокрыми киски от прикосновений к членам, которые, по их словам, им не нравятся.
Его пальцы грубо проникают в меня, резко двигаясь внутрь, раз, другой, третий. Он прижимает свой член к моему животу, вдавливая его в меня.
— Это то, чего ты хочешь? Чтобы я был внутри тебя? Ты могла бы получить это, моя маленькая Сейнт. Ты могла бы принять весь этот член целиком. Я столько раз пытался дать тебе это, но ты не хотела. Тебе нравилось изображать застенчивую маленькую девственницу. И что теперь? Теперь, когда твоя вишенка на торте лопнула, ты собираешься вести себя как шлюха перед всеми нами?
Я не могу контролировать свои чувства. Его большой палец скользит по моему клитору, а широкие пальцы проникают в мою мокрую киску. Я издаю стон, выгибая бедра навстречу его руке. Я чувствую приближение оргазма, моё тело жаждет большего, умоляя об этом. И каким-то образом давление его руки на моё горло, угрожающее перекрыть мне доступ воздуха, только усиливает удовольствие от этого.
— Боже, ты действительно шлюха, — выдохнул Кейд. — Посмотри на себя, извиваешься, пока я ласкаю тебя пальцами. Бьюсь об заклад, ты бы умоляла о большем, если бы могла говорить.
Он вытащил из меня свои пальцы, и я протестующе вскрикнула. Однако какая-то часть моего сознания предупредила меня, что, даже когда я это делаю, я теряю контроль над ситуацией.
— Ты хочешь моей спермы? Я, черт возьми, дам тебе её. — Кейд опустился между нами, отвёл мои бедра и прижал меня к стене своей сильной мускулистой рукой. Он начал сжимать свой член в кулак, и его головка коснулась моего живота, когда он резко и быстро задвигался.
Я услышала влажный шлепок, почувствовала, как напряглось его тело, и моё тело тоже сжалось от предвкушения, хотя я и пыталась это отрицать. Я ощущала, как внутри меня всё ноет, как я хочу, чтобы он вернулся ко мне и дал мне освобождение, которого я так жажду.
Но вместо этого он просто удерживает меня, крепко зажмурив глаза и стиснув зубы. Его движения становятся всё более интенсивными, и я чувствую, как первая горячая струя его семени попадает мне на живот, растекаясь по коже. Его бёдра дёргаются, а тело изгибается навстречу оргазму, и я осознаю, как сжимаюсь в ответ, желая получить собственное освобождение, в котором он мне отказал.
Я ощущаю, как он вытирает головку своего члена о мой живот, а затем Кейд хватает меня за руку, распахивает дверь душа и буквально выбрасывает меня наружу с такой силой, что я падаю на четвереньки на кафельный пол.
— Ползи к чёртовой двери, шлюха, — рычит он. — Собирай свои вещи и ползи отсюда.
Я издаю тихий всхлип, потянувшись за своей майкой и трусиками. Когда я отворачиваюсь от него, не могу сдержать улыбку. Я ощущаю его ярость, словно она давит на меня, как нечто осязаемое. Я повинуюсь ему и начинаю ползти к двери ванной комнаты на своих коленях, которые уже покрыты синяками. Но я больше не боюсь.
  
Я буду давить на него, пока он не сломается, пока ему не станет не в силах терпеть. Я уже на пути к этому. Он пытался остановить себя от того, чтобы использовать меня для своего удовольствия, но не смог. Он не может контролировать себя рядом со мной. И я собираюсь использовать это, чтобы вернуть себе свою силу вместе с его яростью.
Гнев Кейда – это всего лишь оружие, которое я могу использовать против него, как и его похоть.