Трафальгар. Люди, сражение, шторм (ЛП)

Базен позвал первого лейтенанта, но ему сказали, что он мертв. Второй лейтенант был смертельно ранен, а третий получил пулю в ногу. Четвертый лейтенант доложил, что главная батарея почти замолчала, а суб-лейтенант Жан Друдези сообщил, что в 18-фунтовой батарее осталось всего пятнадцать человек. Двадцать моряков и шесть морских пехотинцев с «Темерера» перебрались на «Фугё», и Базен отдал приказ прекратить огонь. Он спустился в капитанскую каюту и бросил в море ящик с сигналами и инструкциями. Лейтенант Томас Кеннеди нашел капитана Бодуэна мертвым на квартердеке. Вскоре после этого Базен был доставлен на «Темерер», чтобы официально сдаться капитану Элиабу Харви.
  
«Виктори» наконец-то отсоединился от «Редутабля» и взял курс на север. Теперь Харви окликнул Жан-Жака Люка и предложил ему сдаться, чтобы избежать дальнейшей бойни. Люка приказал нескольким солдатам, стоявшим неподалеку, открыть ответный огонь. Сразу же после этого грот-мачта «Редутабля» упала на «Темерер», а две оставшиеся стеньги английского корабля, в свою очередь, упали на «Редутабль». Несмотря на всю браваду Люка, его корабль теперь представлял собой не более чем плавающую груду обломков. Полуют выглядел так, словно его раздавил пресс, штурвал, перо руля и рудерпост были разбиты в щепки. Палубы во множестве мест были пробиты насквозь, а все орудия разбиты или опрокинуты. 18-фунтовая пушка на орудийной палубе и 32-фунтовая карронада на полубаке взорвались, что привело к многочисленным жертвам. Корпус корабля был изрешечен ядрами, прошедшими насквозь, палубные бимсы разбиты, крышки орудийных портов сорваны. Четыре из шести насосов уже не работали, трапы с квартердека сломаны. Палубы были усеяны трупами, многие раненые оказались под обломками упавшего рангоута. На корме загорелась просмоленная парусина. Анри Дюпоте собрал медиков и подававших пороховые заряды для тушения разгоравшегося пожара.
«Темерер» также подвергался воздействию французских гранат, и одна из них попала в опасную близость от крюйт-камеры, но дежурившему у  ее входа профосу удалось справиться с возникшим огнем и спасти корабль. На некоторое время «Темерер» также прекратил огонь, пока тушили пожар. Наконец Люка решил сдаться, но его флаг уже упал вместе с бизанью, и ему нечего было показать англичанам. Не имея возможности покинуть квартердек, он с трудом донес свое намерение до своих людей. Когда лейтенант Джон Уоллес с «Темерера» поднялся на борт «Редутабля», один из его морпехов был заколот штыком, прежде чем всем стало ясно, что бой окончен.
Нельсон слышал возгласы англичан, приветствовавших эту капитуляцию, а в это время его легкие медленно наполнялись кровью. То, что происходило в кокпите [63] линейного корабля «Виктори», было записано тремя свидетелями, так что описание смерти героя стало самым подробным из всех описаний в истории Великобритании.
Нельсон всегда восхищался картиной Бенджамина Уэста «Смерть генерала Вульфа», героя Семилетней войны, погибшего в час победы при Квебеке. Нельсон даже встречался с этим художником в аббатстве Фонтхилл в Уилтшире в 1800 году и спросил его, почему он больше не написал ничего подобного. "Потому что, милорд, больше нет подобных сюжетов", — ответил Уэст. "Черт возьми! — сказал Нельсон, — я об этом и не подумал".
Ни для кого не стало сюрпризом, что уже через несколько дней после того, как в Лондон пришло известие о смерти самого Нельсона, Уэст заключил сделку с гравером Джеймсом Хитом на изготовление гравюры с этой сценой. На создание столь подробных гравюр ушли годы, но после публикации они стали сенсационным бестселлером. Для достоверности Уэст сделал портретные зарисовки около тридцати офицеров, матросов и морских пехотинцев «Виктори». Но смерть героя он решил изобразить на квартердеке «Виктории», а не на переполненном, тускло освещенном орлопдеке, расположенном далеко внизу. Картина художника Артура Девиса для конкурирующего издания, на которой была изображена смерть Нельсона в том виде, как она произошла на самом деле, привела Уэста в ярость:
 
Вульф не должен умирать как простой солдат — под кустом, Нельсон тоже не должен быть изображен умирающим в мрачном трюме корабля, как больной в тюремной камере... Ни одного подростка не вдохновит изображение Нельсона, умирающего как обычный человек; его чувства должны быть пробуждены, а разум воспламенен великой и необычной сценой. Простое изложение фактов никогда не произведет такого эффекта.
 
Артур Девис работал в конкурирующем с Уэстом стиле, продвинув иллюзию документального реализма еще на одну ступень: он настолько точно передал положение Нельсона в момент его смерти, что в 1999 году его картина помогла смотрителю корабля-музея «Виктори» заново найти точное место на орлопдеке, где умер Нельсон. На взгляд XXI века, Девис был прав, а Уэст — нет. Но и Девис был не вполне прав: спокойствие, запечатленное на его картине, скрывает шумное смятение и страдания вокруг умирающего героя, как было в действительности.
Александр Скотт, капеллан «Виктори» и правая рука Нельсона, был нервным интеллектуалом, по темпераменту не подходившим для традиционного боевого поста капеллана в операционной, которую он называл "мясной бойней". Насмотревшись на ужасно изувеченных друзей, он потерял контроль над собой, кинулся вверх по скользким трапам, и, задыхаясь, добрался до квартердека как раз в тот момент, когда был смертельно ранен Нельсон. Сразу же прийдя в себя, он последовал за теми, кто нес адмирала вниз, на орлопдек. Внимание хирурга Битти, только что определившего, что секретарь капитана Харди, Томас Уиппл, мертв, несмотря на явное отсутствие каких-либо ран на его теле, привлек шепот, пронесшийся вокруг, что принесли тяжело раненного адмирала.
С помощью казначея Уолтера Берка Нельсона уложили на одну из мичманских коек рядом с бухтой каната по левому борту. Места, обычно предназначенные для раненых, были уже все заняты. "Мистер Битти, вы ничего уже не можете для меня сделать. Жить мне осталось недолго: спина прострелена насквозь", — сказал Нельсон. Ему был знаком аналогичный случай, которым занимался Битти год назад, и узнал в нем свои симптомы. Битти снял с него одежду и тщательно осмотрел. Осмотр подтвердил диагноз самого Нельсона: пуля действительно застряла в позвоночнике. Выходного отверстия не было. "Доктор, я же вам говорил. Доктор, меня больше нет, — сказал Нельсон, а затем, после небольшой паузы, добавил: — Я оставляю своей стране леди Гамильтон и приемную дочь Горацию как мое наследство". Он сказал, что почувствовал, как пуля пробила ему спину, что кровь хлынула ему в грудь и что он потерял всякую чувствительность в нижней части тела. Все это были симптомы, которые Битти и он обсуждали в предыдущем случае с хирургом. Битти согласился с тем, что Нельсону уже ничем нельзя помочь, и оставил его с убитым горем Скоттом, а также с Вальтером Берком и его слугами Гаэтано Спедильо и Уильямом Шевалье.
По словам Скотта, Нельсон испытывал мучительную боль. Было невыносимо жарко и душно, тяжелые орудия «Виктори» с грохотом прокатывались и гремели выстрелами в пяти футах над головой. На его просьбы «Воздуха, воздуха» и «Пить, пить» они отвечали лимонадом, вином и водой. В периоды затишья Нельсон вместе со Скоттом читал короткие молитвы.
Южнее «Ройал-Суверен» и «Санта Анна», с чьего обмена залпами началось сражение, продолжали обстреливать друг друга и окружавшие их корабли. Молодой протеже Коллингвуда, Джордж Касл из Дарема, был потрясен, "увидев множество искалеченных храбрых моряков: одни с простреленными головами, другие с вывалившимися внутренностями лежали, задыхаясь, на палубе". На «Ройал-Суверене» погибли сорок семь человек и девяносто четыре были ранены. Нога Коллингвуда была сильно ушиблена обломком дерева, а то, что он принял за "ветер от пролетевшего ядра", повредило ему спину, слегка задев ее. Но в очередной раз превосходство в качестве огня британских пушек и карронад привело к тому, что в прямой дуэли Королевский флот нанес противнику больше повреждений. Потери на борту «Санта-Анны» почти вдвое превысили потери на «Ройал-Суверене», а адмирал Игнасио де Алава получил тяжелое ранение в голову.