Опять пересдача?! (СИ)

— Эта девчонка — мастер своего дела. Нашла у преподавателя самое слабое место — это его обожаемый предмет и бомбит прямо по нему, каждый раз, как вундеркинд какой-то.
— Это они так лестно отзываются обо мне или в этот раз во мне внезапно проснулась "личность — Пуп земли" и на самом деле, они говорят про другую девушку? — решила я спросить у преподавателя. Тем более он вон, как внимательно их слушает, а я мозг сейчас могу свой взорвать от переизбытка мыслей и активно строящихся вариантов, про кого же, все же может идти речь.
— Тарасова, Тарасова. Ай-яй-яй, — преподаватель, улыбнувшись, стал качать головой. — Ты оказывается еще опаснее, чем мне показалось на первый взгляд и даже после первой твоей нелепой ситуации. Ты оказывается помешалась на мне. Бредишь мной, следишь за мной каждую свободную минуту в университете.
— Чего? — мне это не послышалось?
От его слов, я была в шоке.
— Ой-е-ей, как не хорошо, Тарасова, но тебя раскрыли. — Михаил Игоревич рукой показал на дверь. — Вон сколько наблюдателей оказалось и свидетелей нашлись. Какие же студентки молодцы, не оставили бедного преподавателя на произвол судьбы, то есть меня. Они следили за тобой и наверняка были готовы, в случае чего, помешать твоему нападению на меня.
— Какое нападение? — О чем, он вообще говорит? Я не собиралась ни на кого нападать. — Я ходила и искала вас только для того чтобы показать задачу, которую вы мне сказали дорешать.
— Вот только не нужно прикрываться "невинной задачей". Она голоса не имеет и поэтому не сможет твои слова подтвердить, Тарасова. Тебе нужен адвокат. Советую тебе в самое ближайшее время найти хорошего адвоката. Он тебе понадобится.
Куда я попала?
Может мне это все мерещится?
Или я опять упала в обморок?
И что мне делать?
Я даже убежать не могу потому что он практически стоит впритык ко мне. Еще вдобавок свою левую руку так и не убирает. Она все так же упирается в кабинку от моей головы. Я кажется в ловушке.
— А что это у тебя, Тарасова глазки забегали?
Я попыталась подвинуться, но только хуже сделала себе потому что своим телом прижалась к нему еще ближе, а он даже не сдвинулся с места, хотя ощутил касание моего тела к его телу. Пришлось обратно вжаться спиной в стенку.
— Думать стала, как выбраться из этого дурдома, — ляпнула я. — У меня кажется крыша поехала от нехватки кислорода. А я вам говорила, чтобы вы оставили мне больше пространства.
Лицо преподавателя вытянулось от удивления.
— Тарасова, над тобой даже пошутить немного нельзя. Все воспринимаешь в буквальном смысле, — шепнул Михаил Игоревич.
Это он так пошутил, а сейчас меня еще обвиняет в том, что я не поняла его шутку и не оценила по достоинству его чувство юмора?!
Эй, вообще-то это я пострадавшее лицо, а не он. И это именно мне нужно строить из себя "оскорбленную личность", а не ему.
Преподаватель внезапно касается рукой моей щеки и заправляет прядь волос мне за ухо.
— Ты бы видела свое лицо, когда я говорил тебе все это. Я постараюсь сохранить твое выражение лица в своей памяти потому что это было незабываемо.
Он улыбнулся, а затем стараясь, как можно тише это сделать стал смеяться, не отводя от меня своего взгляда.
Я совершенно ничего не могла сделать кроме, как пялиться на него, стараясь сохранить в своей памяти его таким: открытым, смеющимся и настоящим.
Что мне сделать чтобы этот миг не прекращался?
Как остановить время?
Я просто хочу хотя бы чуточку подольше полюбоваться мужчиной, в которого влюблена.
Время конечно же не остановилось, но сердце мое заволновалось потому что преподаватель внезапно схватил меня за руку, а голову свою положил на мое плечо. Он сжал мою руку.
  
Глава 10
 
Сердце екнуло. Я выдержу это.
Я стала чувствовать, как горят мои щеки. Я и с этим справлюсь.
Даже преодолею дрожь, появившихся в моих коленках.
Я готова даже встретиться с волнением.
Я все приму. Все перенесу. Но только, не ту реальность, где мы с ним совсем чужие друг для друга.
 
Он находится в моем сердце. Прочно поселился в нем, и я смирилась с этим потому что приняла этот факт.
Михаил Игоревич поднимает голову и смотрит на меня с лукавой улыбкой.
Он дернул меня за руку, и я вздрогнула от неожиданности.
— Я просто пошутил, Тарасова, расслабься. А то стоишь с широко открытым ртом и с вытаращенными глазами. Я не разу не видел человека с такими огромными глазами. У стрекозы и то меньше глаза по сравнению с твоими сейчас.
— У меня чуть сердце не остановилось от вашей оригинальной шутки, — призналась от волнения я.
— Я же тебе сказал не паниковать по этому поводу. Я, если что смогу сделать тебе искусственное дыхание.
— Вы очень щедры. — Я злилась на него потому что он не воспринимает меня всерьез и голову свою положил мне на плече, наверняка случайно. Он не придал этому никакого значения, а я уже… размечталась.
— Цени этого, Тарасова и запомни об этом. Не все такие щедрые и готовы делать искусственное дыхание.
У него было какое-то странное выражение лица.
Может ему помощь нужна?
— Что с вашим лицом? Вам плохо? — тут же я спросила у него.
— Очень, — произносит он, поглядывая на меня сквозь свои ресницы.
— От чего? — Я искусственное дыхание еще ни разу не делала. Может быть первым моим добровольцем окажется Михаил Игоревич?!
— Я пытаюсь сдержать улыбку, но не думал никогда, что однажды мне будет так тяжело заставить себя не улыбаться.
— Это не смешно.
О чем он думает вообще? Я из-за его странного выражения лица, паниковать уже стала, а его оказывается опять на смех потянуло. От улыбки до смеха — нет ступеней. Улыбнулся сначала, а там уже незаметно, как засмеялся.
Сейчас мне так хотелось его стукнуть, но он же — мой преподаватель. К сожалению, никак не могу об этом "не утешающем факте" забыть. Эх, а жаль.
— Я не смеюсь. Я пытаюсь не улыбнуться, — произнес он.
Он думает, если уточнит, то мое мнение изменится, и я подобрею? Ни за что!
— Только попробуйте, — предостерегающе прошептала я.
— Что?
— Улыбнуться, — уточняю я.
— И что ты сделаешь, Тарасова?
Он же сам нарывается на неприятности. Зачем меня провоцирует? Почему ему спокойно не стоится?
Чем бы его припугнуть?
— Я вас стукну. Я не клоун. Не надо со мной шутить.
— Ты грозишься совершить нападение на своего преподавателя?! Как тебе не стыдно, Тарасова. Ты должна держать себя в руках.
— С вами это не выходит. — И ведь я не солгала, сказала ему чистую правду.
— Девочки! Я предлагаю перейти к активным действиям! — послышался решительный женский голос.
Ха! То есть в их понятие, они еще ничего и не делали?! Или это так, был как бы разогрев?! Боюсь даже предположить, что они еще придумают такое, чтобы Михаил Игоревич обратил свое внимание на них.
— И что будем делать?
— Нужно устранять любые препятствия! Мы должны что-то придумать грандиозное, попробовать другие методы для привлечения Миши.
— О, Боже мой! — простонал Михаил Игоревич. — Лучше бы с таким рвением к учебе незамедлительно приступили. Зачеты и экзамены не за горами.
Преподаватель что-то еще себе под нос бубнил, а я даже не вслушивалась в его слова.
Меня совсем другое волновало на данный момент. До чего девушки еще додумаются? И чего от них ожидать можно? Они додумаются что-то сделать мне?
— Это что за заговор непонятный?! Они что-то предпримут? Им нужно сейчас все объяснить и подробно рассказать, как все было на самом деле, а то они еще больше…
Михаил Игоревич прервал меня.
 
— И как ты себе это представляешь, Тарасова?
— Прямыми действиями, которые совершу прямо сейчас.
— Ага. Откроешь эту самую дверь и будешь им с самым серьезным выражением на лице втирать, что они не правы?
— Конечно, буду, — решительно заявила я.