Мажор и провинциалка. Женюсь на тебе

– Фаня! – обхватил её отец.
– Фаина Семёновна! – Горничная принялась обмахивать её.
– Всё… Всё хорошо, – выдавила мама. – Мне бы воды…
***
– Ты на ней женился? – спросила мама, разглядывая Василису.
– Ну да. Отец давно говорил, что пора. И вот… – Я прижал Ваську к своему боку.
Отец хмыкнул.
– Пожалуйста, не надо, дедушка, – запричитала горничная. – Давайте, я…
  
Максим Иванович вошёл через заднюю дверь с увесистым пакетом. Водрузил его на стол и, раскрыв, выудил за ногу общипанную птичью тушку.
– Надо отпраздновать знакомство. Гостинцы вот. Свеженькое, своё всё. Только утром по двору бегал, кур топтал.
В себя всех привёл грохот.
– Фаина Семёновна! – кинулась горничная к маме.
Та опустилась на диван, чих запрыгнул и полез облизывать её.
– Дед, – обратился я к Максиму Ивановичу, – вы пока лучше уберите её.
– А что? Натуральный же, без ваших НЛО.
– Дедуль, не НЛО, а ГМО, – поправила Василиса и, высвободившись, заставила деда спрятать тушку. Завязала пакет и убрала в холодильник. Полкан с тоской проводил пакет взглядом и рухнул, преградив выход из дома.
Отец хлопнул в ладоши.
– Женился, значит, засранец! – Он заключил меня в объятья и хлопнул по плечу. – Молодец, сын! А жена какая! Настоящая русская красавица. Не то что все эти размалёванные куклы. Ты готовить-то умеешь? – спросил он.
– Умею, – смущённо ответила Васька.
– Да что ты скромничаешь? – вмешалась бабка. – Вона, сготовь петушка с чесночком. Ой, как она готовит! – вздохнула София Васильевна. – А печёт как… Она у нас всё делает: вышивать умеет, грядки полоть…
– Какие грядки, бабка, – приструнил дед. – Ну зачем ей грядки. Ты вон лучше скажи, что у нас грамота за достойное воспитание внучки. И ещё она по-английски читает. Во!
Василиса покраснела до корней волос. Мать сидела на диване и переводила взгляд с одного на другого, а отец выглядел довольным, как будто я только что подписал выгодный контракт.
– Всё! – провозгласил он. – Это надо отметить. Наташа, накрывай на стол, – приказал он горничной. – Коньяк давай. И шампанское!
– Да на кой коньяк? У меня наливочка, – выкатил грудь дед. – Своя, домашняя, вишнёвая.
Горничная засуетилась. Мама схватила журнал и принялась обмахиваться. С новой волной всеобщего воодушевления Зевс зашёлся лаем, но сорвался на самой высокой ноте и закашлялся.
Василиса с вопросом в глазах повернулась ко мне.
Чёрт! Какого хрена батя несёт?! У Васьки же разве что на лбу неоновыми буквами не написано: «деревня»! Он же ещё недавно твердил, что мне нужна жена из нашего круга. Хотел, чтоб его, меня с дочерью друга познакомить, которая институт иностранных отношений закончила, потом с ещё одной – дочкой дипломата. Какого хрена?!
– Ну что, Василисушка… – Он положил ей руки на плечи. Васька вздрогнула. – Добро пожаловать в семью. Смотри у меня, чтобы первым сын был. Внук. Наследник. Потом девчонок можете рожать, но первым должен быть сын.
 
Глава 4
 
Дмитрий
Чтобы добраться до дома, пришлось вызвать отцовского водителя. Дедова наливка всем зашла на ура. Только мама, как всегда, пила белое сухое вино, доставляемое ей из определённого региона Франции, и косилась на Полкана.
– Эх, сын, – с упоением вдыхая уличный воздух, отец потрепал меня по волосам, – а был мальчишкой. Вырос, мы и не заметили.
К нам присоединилась мать. На руках она держала однозначно не обрадованного этим чиха.
– Если бы он вырос, женился бы на Светочке или Танечке. Хорошие девочки! У одной два высших образования, другая консерваторию окончила – на пианино как играет, Достоевским зачитывается. А Юленька! Чудо, а не девушка! Манеры, все вилки знает, какая для рыбы, какая для мяса.
Отец задумался и сосредоточенно нахмурился.
– Эта та, которая на стол залезла, когда паука увидела? Или это как раз пианистка была?
– Ну боится девочка пауков, что теперь? – возмутилась мама. – Я тоже боюсь. Откуда та тварь у нас в доме взялась?! Он был ужасный, Серёжа!
– Да ладно, мам, прикольный он был. Яшка не такой и страшный.
– Яшка?! – воскликнула мама, едва не выронив чиха. Вовремя спохватилась и прижала его к груди. – Так это ты его принёс?! Дима! Тебе сколько лет?! Тебе двадцать пять, а ведёшь себя… – Она замолчала и разгневанно повернулась к отцу. – А ты что смеёшься?!
– А что? В жизни не забуду, как твоя пианистка визжала. Уберите его! – Отец повысил голос до фальцета. – Уберите! Он меня укусит, и я умру! Ох… Её нужно было в гимнастику отдавать – я такой прыти в жизни не видел.
– Вы невыносимы! Оба! – вскрикнула она. – О какой взрослости может идти речь?!
Между косяком и маминой ногой протиснулся Полкан. Мама подпрыгнула на месте, выпустив из рук чиха. Отец перехватил его, поставил на ноги, и мелкий унёсся навстречу новому другану.
Василиса появилась как из ниоткуда. Проплыла мимо под высокомерным взглядом мамы и восхищённым – отца. Ждущий возле машины водитель заулыбался при виде её во все тридцать два. Снял фуражку и пригладил жиденькие рыжие волосы.
– Всё готово, – оповестил он. – Можем ехать.
Доброго вечера, – величественно изрекла мама и скрылась в кухне.
Все стояли и молчали, только собаки носились по лужайке с радостным лаем. Падающий из кухни свет делал силуэт Васи тоньше. Она замялась под взглядами отца и шофёра, переступила с ноги на ногу, поправила накинутый на плечи платок. Я глянул на водителя, и изнутри хлестнуло, как плетью. И что он, спрашивается, пялится?! Деревенскую девчонку никогда не видел?!
– Садитесь за руль, Олег, – раздражённо приказал ему. – Через минуту поедем.
– Да, Дмитрий Сергеевич, как скажете.
– Я к вам заеду на днях, – «обрадовал» отец. – А пока давайте. Дело такое, молодое.
Вася вспыхнула. Взяв её руку, я погладил между указательным и средним пальцами. Она хотела отдёрнуть кисть, но я не отпустил. Погладил снова, потом – между средним и безымянным. Подтянул к себе и положил ладонь пониже её талии. Васька съёжилась, как будто я её раздеваю. Я погладил её настойчивее, и отец одобрительно хмыкнул.
– Езжайте, – махнул на машину, но вдруг сдвинул брови. Посмотрел на нас.
Я внутренне напрягся – не нравился мне батин взгляд.
– Собственно, а зачем вы уезжаете? Что-то я не подумал… Вот что, ребятки. Никуда вы не поедете, останетесь здесь. Наташа комнату подготовит. Стены у нас хорошие, плотные. Угловая спальня свободна, в той стороне никого. Что вы будете…
– Отец, мы лучше…
Он меня и слушать не стал. В этом был он весь: как что припрёт – раздайся, море.
Отец сделал несколько шагов к машине.
– Олег! – заорал он на весь двор. – Отбой! Наталья! – гаркнул, повернувшись к двери. – Приготовь угловую спальню! Димка с женой на ночь остаются!
Мы с Васькой переглянулись. В её глазах отчётливо читалось «что стоишь, сделай что-нибудь».
Сделаешь тут! Проще танк остановить на ходу, чем отца, да ещё и после наливки её деда.
– Отец! – одёрнул я его. – Мы домой, слышишь меня?! Мы только поженились, сам же должен понимать. Зачем нам твоя угловая спальня? У меня своя квартира есть.
– Знать ничего не хочу, – отрезал он. – Останетесь на ночь.
– Сергей Степанович… – нерешительно начала Васька, выступив вперёд. – Давайте мы…
Машина отъехала. Без нас.
Отец самодовольно улыбнулся.
– Вот так, – проигнорировав Василису, с удовлетворением сказал он. – Сразу нужно было. А то домой они собрались.
– Но Сергей Степанович, – снова попыталась она. – У меня даже вещей с собой нет. Давайте мы в следующий раз останемся? Приедем на несколько дней, подготовимся.
– Какие тебе вещи нужны? Халатов в доме достаточно, а остальное при тебе. Или, думаешь, мой сын ночью на вещи твои будет смотреть? – Уловив смущение Васьки, он подмигнул ей. – Как будто мы с Фанькой молодыми не были. Ой, дурачьё! Вещи ей… – Посмеиваясь, он прошёл мимо нас к собакам.