Террорист

— Да, думаю, вы правы. — Фергюсон погрузился в размышления.
— Она существует, сэр. Это неоспоримый факт. В этом я не сомневаюсь. И есть еще кое-что, способное в общих чертах объяснить сложившуюся ситуацию.
— Ладно уж, говорите.
Фокс вынул из папки еще один лист.
— Когда вы были на прошлой неделе в Вашингтоне, из Омана вернулся майор Энтони Вильерс.
— Да, я наслышан о его приключениях.
— В своем отчете Тони рассказывает интересные вещи об одном еврейском диссиденте по имени Виктор Левин, которого он прихватил с собой. Тот знает занимательные подробности о совершенно необычном тренировочном центре КГБ на Украине.
Фокс закурил сигарету и подошел к камину.
— Тони Вильерс сейчас на Фолклендах, вам это известно?
— Да, сэр.
— А этот тип, Левин?
— Чрезвычайно талантливый инженер. Мы устроили его через одного из наших коллег в Оксфорде. Я позволил себе послать за ним, сэр.
— Неужели, Гарри? Да что бы я без вас делал?
— Продолжали бы так же руководить, сэр. Да, и еще. Психолог Павел Черный, который упоминается в рассказе Левина, перебежал к нам в семьдесят пятом году.
— В Англию?
— Нет, сэр, в Ирландию. Прибыл на международную конференцию и попросил политического убежища. Сейчас он профессор экспериментальной психологии в Тринити-колледже в Дублине.
* * *
С лица Виктора Левина еще не сошел загар, полученный под ярким йеменским солнцем. На нем был серый костюм из твида, белоснежная сорочка, голубой галстук и черные профессорские очки. Сначала он долго и обстоятельно отвечал на многочисленные вопросы Фергюсона. Во время короткой паузы спросил:
— Как я понимаю, этот человек — Келли, или Кухулин — и сейчас активно действует в Ирландии. Ведь я встречался с ним двадцать три года назад.
— В этом-то и заключается весь смысл дьявольского замысла. Глубоко законспирированный агент, ждущий своего часа, чтобы взорвать Ирландию изнутри. И, похоже, вы единственный человек, кроме его руководителей, который знает, как выглядит террорист. Поэтому мы и просим вас взглянуть на эти фотографии.
— Но я уже говорил: это было так давно.
— Может, у него есть какие-нибудь запоминающиеся приметы?
— Разве что умение хладнокровно и безжалостно убивать. Но я не единственный, кто знает его в лицо, вы ошибаетесь. Есть еще Таня. Татьяна Воронина.
— Девочка, чей отец был убит, когда выступал в роли полицейского. Его застрелил Келли, сэр, — объяснил Фергюсону Фокс.
— Она уже давно не маленькая девочка. Сейчас ей тридцать. Прелестная женщина.
— Вы виделись с ней?
— Да, и очень часто. Давайте я объясню. Я заставил их поверить, что полностью осознал свои ошибки, поэтому они меня реабилитировали и послали на работу в Московский авиационный институт. Таню взял на воспитание Масловский, полковник КГБ. Они с женой искренне полюбили девочку.
— Сейчас он уже генерал, сэр, — вставил Фокс.
— Она оказалась очень одаренной. В двадцать лет стала лауреатом конкурса имени Чайковского в Москве.
— Минуточку, — остановил Левина Фергюсон, большой любитель и знаток классической музыки. — Татьяна Воронина, пианистка. Два года назад произвела фурор на музыкальном фестивале в Лидсе. Это она?
— Совершенно верно. После кончины жены Масловского Татьяна постоянно гастролирует за рубежом.
— Когда вы с ней виделись в последний раз?
— Где-то полгода назад.
— И вы говорили о происшедшем в Друморе?
— Ну да. Она очень умная и уравновешенная женщина. Но этот случай для нее особенный. Она постоянно возвращается к нему. Я у нее даже однажды спросил почему.
— И что же она ответила?
— Все дело в самом Келли. Татьяна не могла забыть его, потому что он был так добр к ней. Но всего, что произошло, она не могла понять. Он часто снится ей…
— Увы, сейчас она в России и нам ничем помочь не может. — Фергюсон встал. — Мистер Левин, будьте добры, подождите в соседней комнате.
Фокс открыл обитую зеленым сукном дверь и выпустил Левина. Фергюсон подошел к окну и посмотрел на безлюдную площадь.
— Мы должны покончить с этим дьяволом, Гарри. Вряд ли у нас в прошлом были дела столь важные. И, похоже, ИРА заинтересована в разоблачении Кухулина не меньше нас.
  
— Да, сэр, такая мысль мне уже приходила в голову. — У Фокса внутри все похолодело, будто он уже знал, что произойдет дальше.
— Отлично. Видит Бог, вы немало пострадали за Ирландию, Гарри. Не хотите ли рискнуть еще раз?
— Как прикажете, сэр.
— Хорошо. Я хочу, чтобы вы поехали в Дублин и встретились с армейским советом ИРА или с кем-нибудь из его представителей. Я выдам нужный телефонный звонок. Остановитесь в отеле «Уэстберн», как обычно. Отправляйтесь прямо сегодня, а я позабочусь о Левине.
— Хорошо, сэр.
Фокс вышел из кабинета.
Фергюсон снова подошел к окну и стал смотреть на площадь. Конечно, мысль о совместной работе английской разведки с террористами ИРА безумна, но сейчас иного выхода нет. Если только в Дублине правильно все поймут.
За его спиной дверь в кабинет открылась, и вошел Левин. Вежливо кашлянул.
— Я вам еще нужен?
— Конечно, конечно, дорогой мой. Сейчас поедем в штаб. Там вас ждут фотографии. Как знать, вдруг вы его сразу узнаете.
В глубине души он в это не верил.
  
Глава третья
 
В Дублине лило как из ведра. Такси, в котором Фокс ехал из аэропорта, пересекло мост через реку Лифей, свернуло в боковую улочку за набережной короля Георга и остановилось у гостиницы.
«Уэстберн» оказался небольшим старинным особняком с рестораном и баром. Он несколько обветшал, однако внутренняя обстановка отвечала требованиям современного дизайна. Останавливались там в основном пожилые люди среднего достатка, наведываясь в столицу на несколько дней из провинции.
Фокс обычно жил под именем Чарльза Ханта, оптового виноторговца. Он отлично разбирался в винах, так что в особом прикрытии необходимости не было.
В регистратуре сидела невзрачная молодая женщина в темном костюме. Она тепло приветствовала Фокса.
— Рады снова видеть вас, мистер Хант. Для вас зарезервирован номер три на втором этаже. Там вы уже раньше останавливались.
— Отлично. Почта есть?
— Нет, сэр. Надолго к нам?
— На день, может, на два. Я сообщу.
Швейцаром работал старый седой мужчина с печальным, испещренным морщинами лицом. Его зеленый форменный костюм сидел мешковато, и, как всегда, Фокс почувствовал какую-то неловкость, когда тот взял его чемоданы.
— Как жизнь, мистер Райан? — поинтересовался Фокс, когда они подошли к лифту.
— Нормально, сэр. Лучше и быть не может. Ухожу на пенсию в следующем месяце. Отправлюсь в деревню, на пастбища.
— Жаль. Вы будете скучать по «Уэстберну».
— Конечно, сэр. Тридцать восемь лет проработал.
Швейцар открыл ключом дверь номера, и они зашли внутрь.
— Всем нам рано или поздно придется уходить на покой.
В оклеенной бледно-зелеными обоями комнате был камин, мебель, выдержанная в строгом стиле. Райан поставил багаж и раздвинул шторы.
— После вашего последнего приезда ванную успели отремонтировать, сэр. Стало очень хорошо. Не желаете ли чаю?
— Не сейчас, мистер Райан.
Фокс вытащил из бумажника пятифунтовую купюру и вручил ее старому служителю.
— Если поступят какие-нибудь сообщения, немедленно дайте знать. Я буду или здесь, или в баре.
Что-то промелькнуло в глазах швейцара.
— Я разыщу вас, сэр, не беспокойтесь.
Да, сейчас в Дублине не все так просто, подумал Фокс, снимая плащ и подходя к окну. Ни в ком никогда нельзя быть уверенным. Тысячи простых порядочных людей, ненавидящих эскалацию насилия, в душе одобряют политические цели, ради которых вершится это насилие.
Зазвонил телефон. Фокс взял трубку. Звонил Фергюсон.
— Все организовано. Мак-Гиннес собирается встретиться с тобой.
— Когда?
— Они дадут тебе знать.