Террорист

— Вовсе не обязательно. Есть еще железная дорога. Можно попытать счастья там. Поехали, в пути разберемся.
* * *
— Ужасное положение, — сказал Фергюсон. — Хуже быть не может. Как Гарри Фокс?
— По словам врачей, будет жить. Он сейчас в главной больнице Дамфриса.
— Я договорюсь, чтобы его как можно скорее переправили в Лондон. Откуда вы говорите?
— Из центра полиции в Дамфрисе. Со мной Трент. Они задействуют все наличные силы. Заслоны на дорогах, и все в этом духе. Погода нам не способствует. По-прежнему льет как из ведра.
— А сам что ты думаешь, Лайам?
— Считаю, он ушел.
— Думаешь, они его не схватят?
— Ни за что.
Фергюсон вздохнул.
— Откровенно говоря, я тоже так считаю. Побудь пока с Гарри, убедись, что с ним все в порядке, потом возвращайся сюда.
— Когда? Сегодня вечером?
— Садись на ночной поезд до Лондона. Папа прилетает в аэропорт Гэтвик завтра в восемь утра. Хочу, чтобы ты был у меня под рукой.
* * *
Кассейн и Мораг оставили джип в небольшой лощине в лесу рядом с Данхиллом. Дальше пошли пешком по направлению к железной дороге. В этой части города из-за сильного дождя улицы были пустынны. Они перешли дорогу, прошли мимо старого полуразрушенного склада и пролезли через дыру в заборе, ограждающем железнодорожное полотно. На боковых путях стоял грузовой состав. Кассейн пригнулся, наблюдая, как в кабину забирается машинист.
— Но мы не знаем, куда он едет? — сказала Мораг.
— Он ведь направляется на юг, так? — Кассейн взял девочку за руку. — Вперед!
В наступающих сумерках они сбежали по насыпи, пересекли пути. Поезд тронулся. Кассейн прибавил ходу, подпрыгнул и отодвинул скользящую дверь вагона. Забросил сумку, сам забрался и протянул руку Мораг.
Почти весь вагон был заполнен коробками и ящиками, на которых стоял адрес фабрики в Пенрите.
— Где это? — Мораг потерла ушибленное колено.
— К югу от Карлайла. Даже если мы так далеко не доберемся, все равно это нам по пути.
Кассейн сел, чувствуя успокоение, и закурил сигарету. Он мог шевелить левой рукой, но теперь она казалась ему чужой. Но все-таки морфий снял боль. Мораг прильнула к нему, и Кассейн обнял девочку. Давно он не чувствовал себя защитником кого-либо. Так давно, что и вспомнить трудно.
Мораг закрыла глаза и, казалось, уснула. Благодаря морфию боль не возвращалась, ну а когда она вернется, он знает, как с ней справиться. По крайней мере передвигаться он может вполне свободно. С пулей в теле, без должного медицинского ухода сепсис практически неизбежен, но ему нужны всего какие-то тридцать шесть часов. Его Святейшество прилетает в Гэтвик утром. Через день он уже будет в Кентербери.
Колеса поезда мерно стучали на стыках. Кассейн отклонился назад, обнял девочку здоровой рукой и погрузился в сон.
  
Глава четырнадцатая
 
Мораг пробудилась. Поезд, похоже, останавливался. Они ехали по каким-то подъездным путям. Свет редких дорожных фонарей время от времени освещал Кассейна. Он спал, лицо его ничего не выражало. Легонько притронувшись к его лбу, она ощутила на пальцах холодный пот. Кассейн застонал и перевернулся на другой бок, рука его дернулась, и Мораг заметила, что он по-прежнему крепко сжимает рукоятку «стечкина».
Мораг замерзла, она подняла воротник штормовки, засунула руки в карманы и стала смотреть на Кассейна. Она была просто девчонкой, без всяких комплексов, ведь жизнь не баловала ее, но Бог одарил ее сообразительностью и вполне приличным запасом здравого смысла.
Раньше она никогда не встречала человека, похожего на Кассейна. Ее не волновал ни пистолет, постоянно находящийся в его руке, ни его быстрая и страшная в своих последствиях реакция. Она его не боялась. Самое главное, он помог лично ей, а это Мораг редко видела в своей жизни. Даже дедушка не мог обуздать гнусные приставания Мюррея и защитить ее. Кассейн спас ее от самого наихудшего. Первый раз в жизни девочка ощутила вкус свободы.
Поезд снова дернулся. Кассейн открыл глаза, повернулся, присел на колено и посмотрел на часы.
  
— Полвторого. Ничего себе поспал. — Выглянул в окошечко и добавил: — Наверное, мы на подъездных путях Пенрита. Где моя сумка?
Мораг придвинула сумку к нему. Кассейн пошарил внутри, нашел аптечку и сделал себе инъекцию морфия.
— Ну, как? — спросила Мораг.
— Отлично. Все нормально. Просто чтобы быть до конца уверенным.
Хотя боль после пробуждения была едва переносимой, Кассейн все же открыл дверь и выглянул наружу. Дорожный указатель Пенрита слабо светился в темноте.
— Я был прав.
— Будем здесь выходить?
На окраине должна быть какая-нибудь станция обслуживания, кафе, магазины, транзитные грузовики. Кто знает… — Боль опять стала отступать, и Кассейн с трудом улыбнулся. — Море всяких возможностей. А теперь дай пожать твою руку, подожди, пока поезд сбавит ход, и прыгай.
* * *
Дорога заняла больше времени, чем предполагал Кассейн. Уже было три часа, когда они свернули к стоянке машин у станции техобслуживания дороги М-6 и пошли в кафе. С главной магистрали свернули несколько легковых машин и грузовик, такой большой, что за ним Кассейн не заметил полицейской машины. Он увидел ее в самый последний момент и, схватив Мораг за руку, укрылся за бортом какого-то фургона. Полицейская машина остановилась, лениво мигая огнями на крыше. Водитель остался за рулем, другой полицейский вышел из машины и зашел в кафе. Сквозь блеклые стекла автомобиля они его хорошо видели. В кафе было человек двадцать посетителей. Полисмен внимательно всех осмотрел и вышел. Сев в машину, он с кем-то переговорил по рации, затем машина уехала.
— Они вас ищут?
— А кого еще? — Кассейн сдернул берет с головы девочки и сунул в мусорный ящик. — Так будет лучше. Слишком уж ты заметна. — Пошарил в кармане, нашел пятифунтовую купюру. Дал ее Мораг. — В таких местах продают без вопросов. Купи горячего чаю и бутербродов. Жду тебя здесь. Осторожней.
Мораг перепрыгнула через загородку и вошла в кафе. Кассейн видел, как она немного постояла за стойкой, а потом взяла поднос. Он нашел скамейку за стенкой, прикрытой от посторонних глаз фургоном, сел, закурил сигарету и стал ждать, думая о некой Мораг Финлей.
Странно, что именно сейчас он размышляет о судьбе Мораг Финлей, с горечью подумал Кассейн. Она совсем еще ребенок. Он уже более двадцати лет хранит обет целомудрия, и ни разу не почувствовал необходимости женщины в своей судьбе. Вполне можно обойтись без них. Глупо влюбиться в конце своих дней в цыганскую девчушку шестнадцати лет от роду.
Мораг появилась из-за фургона, неся пластиковый поднос. Поставила его на скамейку.
— Чай и бутерброды с ветчиной. Ну, что вы скажете на все это? О нас пишут в каждой газете. Киоск прямо у двери.
Кассейн аккуратно выпил обжигающий чай из пластиковой чашки и, раскрыв на колене газету, читал ее в тусклом свете фонарей. Фотография самого Кассейна красовалась на первой полосе, рядом была фотография Мораг.
— Здесь ты выглядишь моложе, — отметил Кассейн.
— Это любительская фотка. Мама меня фотографировала прошлым летом. У дедушки она была приклеена на стенке в вагончике. Наверное, оттуда они ее и взяли. Сам бы он никому ее не дал.
— Если даже в местной газетенке есть наши фотографии, то сомневаться не приходится, что они напечатаны во всех общенациональных газетах.
Повисла гнетущая тишина. Кассейн молча достал еще одну сигарету.
— Значит, вы хотите оставить меня, да?
Кассейн мягко улыбнулся.
— О Боже, да ты мудра, как бабушка. Да, я хочу оставить тебя. У нас просто нет иного выбора.
— Не надо мне объяснять.
Но Кассейн все же попытался.
— Фотографии в газетах большинству людей ничего не говорят. Выделяется то, что выходит за рамки обычного. В данном случае — мы с тобой. У тебя одной есть классный шанс поехать, куда хочешь. У тебя же есть деньги, те, что я тебе дал?