Террорист

* * *
Только через четверть часа Туркин сообразил, что происходит что-то неладное. Вбежав в гримерную, он обнаружил, что дверь в туалет заперта. Несколько раз настойчиво постучав и не получив ответа, капитан плечом выбил дверь. Настежь открытое окно все объяснило.
Туркин спрыгнул во двор и выбежал на улицу Мадрид. Девушки и след простыл. Он был вне себя от гнева — карьера рушится, может, сама жизнь поставлена на карту из-за какой-то вздорной соплячки…
Белов допивал очередной бокал шампанского, мило беседуя с министром культуры, когда Туркин взял его за локоть.
— Простите, что прерываю, можно вас на два слова?
Он отвел полковника в укромный уголок и сообщил неприятную новость.
* * *
Полковник Белов был не из тех, кто рыдает над сбежавшим молоком. Вернувшись в посольство, он тут же приступил к допросу Натальи Рубиновой.
— Я вас спрашиваю еще раз, товарищ Рубинова, она что-нибудь вам говорила? Только вы можете иметь хоть какое-то представление о ее намерениях.
Наташа заплакала.
— Я в полнейшей растерянности, так же, как и вы, товарищ полковник.
Белов кивнул Туркину, тот подошел, с силой толкнул ее в кресло и схватил за горло. Наталья захрипела задыхаясь.
— Я вас снова спрашиваю, — мягко проговорил Белов. — Будьте благоразумны, я сам ненавижу такие методы, но…
Туркин разжал железные пальцы. Боль, ненависть и унижение обожгли женщину. Она поняла, что никакие пытки не заставят ее проговориться.
— Пожалуйста, прекратите! Клянусь вам, я ничего не знаю! Ничего!
Она снова захрипела, забилась в кресле от нестерпимой боли. Белов махнул рукой.
— Хватит. Она говорит правду. С какой стати ей лгать?
Рубинова скрючилась в кресле, всхлипывая и утирая слезы. Туркин спросил:
— Что теперь, товарищ полковник?
— Все аэропорты уже перекрыты. Улететь у нее нет возможности.
— А Кале и Булонь?
— Я уже отправил туда людей. Они будут там до отхода утренних паромов.
Шепилов, который вообще говорил крайне мало, тихо сказал:
— Простите, товарищ полковник, а не попросила ли она убежища в английском посольстве?
— Возможно. Но с июня прошлого года мы следим за входами в посольство с помощью скрытых камер с инфракрасной подсветкой. Определенно можно сказать, что пока она там не появлялась.
В комнату вошла Ирина Вронская.
— От Любова из Дублина. Лично вам, товарищ полковник. Срочное сообщение. Первая линия.
Полковник взял трубку секретной связи, выслушал сообщение.
— Очень интересно. Сейчас она едет ночным поездом в Ренн. Посмотрим-ка на карту. — Кивнул в сторону Рубиновой. — Выведи ее, Ирина.
— Но почему именно Ренн? — спросил Туркин. Белов нашел городок на карте.
— Чтобы пересесть на поезд, идущий в Сен-Мало. Там бы она села на судно и добралась до острова Джерси.
— Британская территория?
— Точно. Джерси, мой дорогой, совсем крохотный островок, но он один из важнейших финансовых центров мира. Там великолепный аэропорт, самолеты летают в Лондон несколько раз в день, да и не только в Лондон.
— Прекрасно. Тогда мы поедем прямо в Сен-Мало. Доберемся туда раньше ее.
— Минуточку. — Белов нашел в левом верхнем ящике письменного стола атлас и стал быстро листать. — Так, вот Сен-Мало. Триста семьдесят две мили от Парижа, дорога в основном проходит через земли Бретани. На машине туда вовремя не добраться. Свяжитесь с Пятым бюро, узнайте, есть ли у них кто-нибудь подходящий для нашей цели в самом Сен-Мало. Вы, лейтенант, скажите Ирине, что мне нужна вся информация по острову Джерси. Аэропорт, гавань, расписание рейсов самолетов и кораблей — в общем, все, и побыстрее.
* * *
На Кавендиш-сквер Ким растапливал камин. Фергюсон сидел за рабочим столом в старом махровом халате, склонившись над кипой бумаг. Вошел запыхавшийся Гарри Фокс.
— Сэр, расклад такой. Она пробудет в Ренне два часа. Оттуда до Сен-Мало всего миль семь. Прибудет туда в полвосьмого.
— А теплоход?
— Уходит в восемь пятнадцать. В пути час с четвертью. Тут и время сменяется, поэтому она будет в Джерси в половине девятого по нашему времени. С Джерси самолет в Хитроу летит в десять минут одиннадцатого. Она на него успевает. Остров Джерси совсем небольшой: минут пятнадцать на такси от гавани до аэропорта.
  
— Нет, нет, Гарри, одну ее оставлять ни в коем случае нельзя. Надо, чтобы ее встречали. Займитесь этим. До острова есть утренний самолет.
— К сожалению, он прилетает только в двадцать минут десятого.
— У, черт! — Фергюсон ударил кулаком по столу.
Вошел Ким с подносом, на котором стояли чайник с чашками и тарелка с сэндвичами. От них исходил приятный запах жареного бекона.
— Есть выход, сэр, — сказал Фокс, когда слуга вышел.
— Какой?
— Мой кузен Алекс, сэр. Александр Мартин. Он живет на Джерси. Работает на бирже, женат на местной девушке.
— Мартин? — Фергюсон нахмурился. — Знакомая фамилия.
— Естественно, сэр. Мы уже пользовались его услугами. Когда он работал в коммерческом банке, то постоянно разъезжал. Женева, Цюрих, Берлин, Рим.
— А сейчас он в деле?
— Нет. Мы его использовали только в качестве курьера, но три года назад в Восточном Берлине произошел неприятный инцидент, и Мартин там хорошо себя проявил.
— Сейчас припоминаю. Он должен был получить документы от агента-женщины; поняв, что она раскрыта, вывез ее через пропускной пункт Чарли в багажнике машины.
— Да, это был Алекс, сэр. Еще он служил в рядах уэльских стрелков, три раза был в Северной Ирландии. К тому же талантливый музыкант. Прекрасно играет на рояле, просто бесподобно, типичный уроженец Уэльса.
— Свяжись с ним. И быстро, Гарри.
Ситуация разрядилась. Фергюсон успокоился и впился зубами в сэндвич.
— Неплохо, совсем неплохо.
* * *
Александру Мартину было тридцать семь. Благодушный флегматик, он располагал к себе людей простосердечной улыбкой, не сходившей с его губ. Это очень помогало ему в работе — брокеру приходится общаться с очень богатыми людьми, а богачи не любят хмурых неудачников.
Мартин был не только опытным биржевиком, но и превосходным пианистом. Если бы он выбрал профессию музыканта, то, несомненно, добился бы больших успехов.
Когда Фокс позвонил ему, Мартин сидел за роялем у себя в гостиной, играя Баха. С неохотой оторвавшись от партитуры, он взял трубку.
— Алекс? Это Гарри. Гарри Фокс. Как Джоан и ребятишки?
— Они на недельку уехали в Германию погостить у сестры Джоан. Ее муж служит майором в Детмольде.
— Так ты сейчас живешь один? И еще не в постели?
— Я поздно вернулся. — Мартин насторожился. Весь его прошлый опыт говорил, что звонок дальнего родственника — отнюдь не дань вежливости. — О’кей, Гарри. В чем дело?
— Ты нам нужен, Алекс, очень нужен. Нужен именно на Джерси. Ты про Татьяну Воронину слышал?
— Черт побери, конечно же. Одна из лучших пианисток мира. В прошлом году я слушал ее в Альберт-холле. К нам в контору поступают газеты из Парижа. Она сейчас там на гастролях.
— Уже нет. Сейчас она в поезде. Если повезет, Воронина сядет на теплоход в Сан-Мало и в восемь двадцать будет на Джерси. У нее британский паспорт на имя Джоаны Фрэнк.
Тут Мартин все понял.
— И ты хочешь, чтобы я ее здесь встретил?
— Точно. Довези до аэропорта и посади на самолет, улетающий в Хитроу в десять десять. Вот и все. Здесь мы ее встретим. Ну как, договорились?
— Конечно. Я знаю, как она выглядит. У меня даже сохранилась программка с ее фотографией.
— Отлично. Она позвонит одному нашему человеку, мы предупредим, что ты будешь ее встречать.
В трубке замолчали, потом Мартин услышал:
— Фергюсон на проводе.
— Здравствуйте, сэр.
— Мы будем очень признательны вам за помощь.
— Пока не за что, сэр. Только один вопрос. Как насчет противоположной стороны?