Перья, которые кровоточат (ЛП)

–Это то, о чем я говорю, - говорю я, затем убираю влажные кудри со лба. –Каждый день, когда мы делаем это, ты даешь мне дурацкие, блядь, возможности ударить тебя; сделать тебе, блядь, больно. Ты действительно думал, что я ничего этого не замечаю?
Он игнорирует меня и движется вперед, но я отступаю, заставляя его встретиться со мной взглядом.
–Джейс, давай.
  
–Что, черт возьми, ты хочешь, чтобы я сказал? - усмехается он.
–Что ты перестал винить себя за то, что произошло 3 месяца назад, - усмехаюсь я в ответ, затем занимаю его место.
Он издает смешок.
–Ты знаешь, что я не могу этого сделать.
–Почему бы и нет?
–Потому что это достаточно серьезная ошибка, и мне нужно напомнить себе о ней, чтобы не повторять.
–Чушь собачья, - выплевываю я. –И в последний раз: это был несчастный случай. Ни больше, ни меньше. Так что тебе лучше взять себя в руки, Джейс, потому что если ты этого не сделаешь, то, да поможет мне Бог, я запихну здравый смысл тебе в глотку, если это то, что тебе потребуется, чтобы очнуться, черт возьми.
Мы пристально смотрим друг на друга, и среди множества эмоций, которые я вижу в его глазах, одна, которая сияет совершенно отчетливо, - это принятие. Это что-то похожее на то, что я видел много лет назад в тюремной камере, когда он рассказал мне, почему его арестовали, и как правильно было убить своего брата.
Он признал свою вину в том, что случилось с Ризваной, но что он также вбил себе в голову, так это ошибочную идею, что он каким-то образом заслуживает вечного наказания за свою маленькую оплошность. И это нехорошо. На самом деле, далеко не так.
–Ты хочешь, чтобы я ударил тебя по члену, или ты понял все, что я тебе только что сказал? - Говорю я.
–Это не та кнопка, которую я могу отключить по прихоти, Ледж, - заявляет он.
–Ну, тогда скажи мне, что поможет. Я хочу иметь возможность что- то с этим сделать.
–Ты уже принял на себя основную тяжесть моей глупости, - говорит он мне, нахмурив брови. –И пройдет некоторое время, прежде чем я перестану обвинять себя в том, что позволил этому случиться, но я сделаю это; я забуду.
–Только потому, что я вынуждаю тебя? - Спрашиваю я.
Он качает головой.
–Ты не заставляешь меня; ты просто заботишься по-своему. Кроме того, если ты, Алекс и Варша не подтолкнете меня двигаться дальше, тогда кто это сделает? Мне просто нужно смириться с… Я не знаю, с мыслями в моей голове. И когда я это сделаю, я буду меньше похож на придурка по отношению к тебе и остальным.
Я ухмыляюсь.
–Ты знаешь, мы любим тебя за твою дерзость. Иначе ты не был бы таким захватывающим.
–Во-первых, придурок - это не слово. Во-вторых, перестань выглядеть таким чертовски самодовольным, иначе я без колебаний вытру пол твоей претенциозной маленькой задницей. И ты знаешь так же хорошо, как и я, что ты не хочешь этого.
Моя ухмылка становится шире от его слов.
–Делай все, что в твоих силах, брат. Я могу взять тебя, ты это знаешь. - Я стаскиваю с себя мокрую футболку и бросаю ее за спину.
Джейс хихикает и проделывает то же самое со своей футболкой, затем быстро наносит удар.
Я с легкостью уклоняюсь от удара, затем бью его в живот. Он стонет, но быстро приходит в себя, затем пинает меня в мой теперь заживший левый бок, заставляя меня смеяться.
Мы парируем каждый джеб собственными контрударами – совершенно запыхавшись, но все еще накачанные адреналином. Возбуждение слишком велико, как и необходимость быть тем, кто нанесет последний удар.
Пригнуться, подняться, блокировать, ударить и повторить. Это своего рода танец, который мы осваиваем уже более десяти лет.
Я упираюсь ногами в землю, затем использую вес своего тела, чтобы подтянуться для прыжка. Мой кулак готов нанести удар в цель, но в последнюю минуту Джейс перемещается в противоположную сторону, выводя меня из равновесия, затем скользит мне за спину, прежде чем схватить меня. Его руки сомкнуты вокруг моей шеи, и он толкает мою голову вперед в своих тисках, не оставляя мне другого выбора, кроме как постучать по его бицепсу в знак подчинения.
Я позволяю ему отойти от меня, позволяю ему ослабить бдительность, а затем, когда я уверен, что он этого не ожидает, я разворачиваюсь и пронзаю его копьем со всей силы, которая у меня осталась.
Мое правое плечо пульсирует от силы, и мы с Джейсом практически падаем на пол бесцеремонной кучей.
–Ублюдок, - шипит он, хватаясь за живот, лежа на бетоне. Следует несколько секунд тишины, а затем он начинает громко смеяться. –Черт возьми, чувак, - говорит он, затем снова смеется. –Ты действительно достал меня.
Я смеюсь вместе с ним, затем ложусь рядом с ним.
–Ты в порядке? - Спрашиваю я.
–Кажется, я сломал одно или два ребра.
–Очень жаль. Я целился во всех них.
Он хихикает.
–А ты?
–Наверное, вывихнул плечо.
–Хорошо.
Я снова смеюсь и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него. Он делает то же самое.
–Ты взволнован из-за своего сегодняшнего свидания? - спрашивает он с блеском в глазах.
Усмешка расползается по моим губам.
–Да. ‐ Мой голос звучит немного по-другому для меня, учитывая, какой в нем веселый тон. Но я принимаю это, потому что приятно испытывать энтузиазм по поводу чего-то подобного.
Я запланировал свидание для нас с Сигнетт сегодня вечером, и я решил приготовить что-нибудь для нас вместо того, чтобы заказывать в ресторане или идти в него. Безумие, не так ли?
Алекс - повар нашей семьи, и как человек, который уже более трех лет питается его великолепно приготовленными блюдами, я могу с уверенностью сказать, что приготовление чего-нибудь съедобного может быстро превратиться в восхитительную опасность для Сигс и меня. Но я собираюсь попробовать, потому что:
А) Алекс будет там, чтобы убедиться, что я не спалю дом дотла.
Б) Насколько тяжелой на самом деле может быть работа на кухне, верно? Я уже эксперт по нарезке мяса, так что это должно быть проще простого.
Или нет.
Честно говоря, я не знаю.
Я ерзаю и поднимаюсь на ноги, проклиная острую боль в плече.
–Куда ты идешь? - Спрашивает Джейс с пола.
Я поворачиваю правую руку, чтобы немного ослабить давление, затем смотрю на него сверху вниз.
–В продуктовый магазин.
Он явно задыхается от своих слов.
–Ч-что?
–Я иду в продуктовый магазин, ты, придурок.
Он хватается за живот и начинает хихикать – по-настоящему хихикая.
–Чувак...
Я закатываю глаза и ухожу от него, в сторону раздевалки спортзала.
–Я надеюсь, что потолок упадет на тебя и в конечном итоге сломает все твои чертовы ребра в пыль, - бормочу я.
–Я слышал тебя! - кричит он, заставляя меня усмехнуться и покачать головой.
 39. 
 
 
Мое лиловое облегающее платье абсолютно ничего не делает, чтобы защитить меня от резкого ветра, но вид вокруг меня стоит того, чтобы выдержать сегодняшнюю погоду. Уже почти 9 часов вечера, и суета в этой части Риверсайда наконец-то стихает. Меньше гудков, меньше болтовни. Больше покоя.
Луна - прекрасный полумесяц, вокруг которого звезды разбросаны, как булавки на бесконечной карте неба.
Я поворачиваюсь и смотрю на бледные гирлянды, развешанные надо мной, закрепленные на четырех столбах, окружающих небольшую крышу. Они переплетаются друг с другом в замысловатые и уникальные узоры и придают помещению мягкую, но ясную атмосферу.
  
Я переключаю свое внимание с окружающей обстановки на Доррана, который сидит напротив меня. Он выглядит красивым – да, красивым – в рубашке цвета лаванды и черных брюках. И, как бы драматично это ни звучало, я в буквальном смысле теряю способность дышать каждый раз, когда его кудри развеваются на лбу от силы ветра, а его глаза сияют в свете ночника.