Перья, которые кровоточат (ЛП)

–А, вот ты где! - Мама чуть не запела, когда увидела меня. У нее была ужасно театральная улыбка на лице – я видел, как она улыбалась в присутствии каждого мужчины, который посещал нас. От этой улыбки у меня мурашки побежали по коже от гребаного отвращения.
Для этого она тоже блистала. Ее вьющиеся волосы были собраны в слишком тугую прическу, а лицо было покрыто косметикой. На ней было черно-белое платье-футляр, которое подчеркивало ее высокую, гибкую фигуру, но ничего не могло противопоставить ее жестокому сердцу, бьющемуся где–то за пределами ткани платья. Иногда я задавался вопросом, был ли у нее вообще этот орган внутри, или она отдала его в обмен на несколько долларов.
  
Я проигнорировал ее комментарий и опустил взгляд. Когда я был достаточно близко к ней, она грубо приподняла мой подбородок, окинула меня быстрым, изучающим взглядом, затем схватила мою руку болезненным захватом и практически толкнула меня к Маркусу.
Я немного споткнулся – в основном потому, что не ожидал от нее этого – и напрягся, когда Маркус положил руки мне на плечи, чтобы предотвратить мое падение.
–Сейчас, сейчас, Далила, - напевал он моей маме мягким, почти бархатным голосом. –Будь осторожна с моей игрушкой, ладно? Ненавижу, когда они нервничают. - Он улыбнулся мне, и его нетерпеливый взгляд впился в мой. –В конце концов, я предпочитаю, чтобы они уделяли мне все свое внимание. Это делает настолько приятнее выебывать из них всю их целостность.
Лед пробежал у меня по спине от его слов. Я пытался выровнять дыхание, но у меня это чертовски не получалось.
Маркус сделал шаг ко мне, и каждый инстинкт во мне кричал мне отступить; убежать. Но я не мог. Я просто не мог.
Он был немного ниже меня, поэтому ему приходилось смотреть вверх, когда он обращался ко мне.
Он поднял руку и провел толстым пальцем по моей челюсти, заставив меня слегка поморщиться.
–Разве ты не прелестная малышка... - задумчиво произнес он, затем наклонился, прежде чем прижаться носом к моей шее. Он глубоко вдохнул, и мое тело дернулось в ответ на это.
Он усмехнулся.
–Видишь? Ты напуган – именно так, как я и предсказывал. ‐ Он подвинулся, и его нос коснулся моей щеки.
Мурашки побежали по всему моему телу, но я не смел пошевелиться; не смел издать ни звука.
Он вдохнул снова, и еще раз, а затем застонал, словно в экстазе.
–Восхитительно, - прошипел он напротив меня, прямо перед тем, как приоткрыть губы и медленно провести языком по правой стороне моего лица.
Мне хотелось подавиться, но вместо этого я просто стоял там и позволял ему делать то, что он хотел. Почему? Потому что я был беспомощным.
Маркус схватил меня за талию и притянул к себе.
–Ты восхитительна, игрушка, - сказал он с маниакальной усмешкой и запечатлел небрежный поцелуй на моих губах. Затем он прижался своим стояком к моему животу, и я представил, что ему не должно потребоваться много времени, чтобы получить стояк, учитывая, что он едва ли провел со мной пять минут.
Когда я, наконец, решил встретиться с ним взглядом, он сжал в кулаке мои волосы на затылке и откинул мою голову назад.
–Ты хочешь мой член, не так ли, игрушка? - спросил он.
Я сглотнул, и мои глаза защипало, когда я солгал, сказав: –Да.
Выражение лица Маркус внезапно стало резким. Он нахмурился на меня, затем отвесил мне пощечину свободной рукой – достаточно сильную, чтобы у меня немного закружилась голова.
–Хозяин, - выплюнул он и снова ударил меня. –Называй меня своим гребаным хозяином, ты, пизда.
Я почувствовал слезы на своих щеках. Я не знаю, как они вырвались, но они каким-то образом появились. Может быть, это было из-за того, как сильно болело мое лицо от его краткого нападения, или, может быть, это было потому, что мне было жалко себя. В любом случае, я должен был убедиться, что ни мама, ни Маркус их не видели.
–Хозяин, - сказал я нежным тоном, затем облизал нижнюю губу. –Пожалуйста, мне нужен твой член. Сейчас. ‐ Моя грудь сжалась, когда все поведение Марко изменилось от моих слов, и страх пронзил меня, когда он усмехнулся и отпустил мои волосы.
–Хорошо, - похвалил он, затем кивнул с ухмылкой. –Это хорошо, моя игрушка. ‐ Одним движением он развернул меня и перевернул верхнюю часть моего тела.
Мое дыхание стало прерывистым, ладони похолодели, и я на мгновение почувствовал головокружение, когда боль в лице усилилась из-за того, что я наклонился вперед.
Я положил руки на диван в гостиной передо мной, а когда поднял глаза, то обнаружил, что моя мама стоит по другую сторону от него. Ее руки были скрещены на груди, а ухмылка на лице была не чем иным, как безумной.
 На этот раз она собиралась понаблюдать за мной. 
Она не всегда оставалась со мной в одной комнате, как только клиент заполучал меня в свои руки. Но иногда она это делала и была свидетельницей каждой частички того, что со мной делали, – все время прикасаясь к себе прямо передо мной.
Для меня никогда не было неожиданностью, что она получала удовольствие, наблюдая, как меня трахают случайные придурки. Я знал, что она была неуравновешенным человеком, и что ею двигало все сомнительное, что мог предложить мир.
Я прервал зрительный контакт с ней, когда звук расстегивания брюк Маркуса заполнил тишину комнаты. Мои руки сжались на подушках дивана, когда я приготовился к неизбежной боли, и моя грудь сжалась от страха перед тем, что должно было произойти.
Это чувство никогда не устареет. И я не был настолько глуп, чтобы притворяться, что меня это устраивает, или что я так привык к этому, что меня это больше не беспокоит; что я к этому оцепенел или что-то в этом роде. Потому что это не так. Я чувствовал все, что эти мужчины делали со мной, и я чувствовал это в гребаной степени.
–Я забыл сделать комплимент твоему платью, не так ли, моя игрушка? - сказал Маркус. –Как невнимательно с моей стороны. ‐ он провел руками по всей длине моего платья, затем дернул его, заставив меня задержать дыхание. –Восхитительно... ‐ он грубо задрал платье выше поясницы, обнажив мою задницу. –Да, - он почти застонал. –Какое ты представляешь зрелище, моя маленькая штучка. Абсолютно аппетитно. ‐ Он обхватил ладонями мои ягодицы и раздвинул их для своего обозрения, заставляя меня сглотнуть.
–Маркус.
Я поднял глаза на мамин голос и увидел, как она схватила бутылочку смазки с маленького столика рядом с диваном. Но когда она выпрямилась и бросила бутылку Маркусу, что-то еще на столе привлекло мое внимание.
Стальная пилочка для ногтей.
Мое дыхание участилось, когда я уставился на неё – небрежно лежащую рядом с парой презервативов, которые мама приготовила для Маркуса.
Это было там – прямо передо мной. Бессловесный маяк. Путь.
Возможность.
И в тот момент я понял, что это мой единственный шанс.
Мой гребаный лунный выстрел.
Маркус пошевелился позади меня, и шелест ткани показал, что он спускает штаны.
Однако я не мог оторвать взгляда от пилочки для ногтей. Это было единственное, что я мог видеть; единственное, что я хотел увидеть.
Я не чувствовал страха, когда она была так близко к моей руке. Я не испытывал угрызений совести, у меня даже не было желания что-то пересматривать.
Что-то тяжелое прижалось к моей спине, и секунду спустя я почувствовал горячее, несвежее дыхание Маркуса у своего уха, когда он прошептал:
–Ты готова, моя маленькая игрушка?
Впервые за последние два года я наконец почувствовал себя таким, каким был.
Я был так чертовски готов.
 17. Прошлое 
  
 
 
  2008 год  
Громкий шорох пластиковой обертки наполнил воздух, когда Марко надевал презерватив. Затем он открыл бутылочку смазки, которую дала ему мама, и еще больше намазал мои ягодицы.
Я стиснул зубы, когда он капнул тонкой струйкой ледяной смазки на мою дырочку, и закрыл глаза, когда он обвел по ней головкой своего полутвердого члена.