Космонавт. Том 2 (СИ)
— Завтра в шесть.
Я кивнул, машинально проверяя часы. Стрелки показывали без двадцати девять.
— Иди домой. Когда встретишься с ними, скажи, что согласен.
— Ты что… — Ваня вытаращил на меня глаза.
— Не ссы, — я хлопнул его по плечу и улыбнулся. — Разберёмся.
Ваня посмотрел на меня долгим немигающим взглядом, а потом кивнул.
— Спасибо, Гром, — сказал он и поднялся на ноги. — Я расскажу тебе, о чём мы договорились, после встречи с ними.
— Давай. Завтра мы с группой собираемся в парке Горького вечером. Подходи туда. Мы там с семи будем. —
— Принял, — сказал Ваня и пошёл к лестнице.
Проводив его взглядом, я поднялся на ноги и пошёл домой, обдумывая услышанное. Возле квартиры я притормозил, прислушиваясь. За дверью слышался смех родителей, звяканье ёлочных игрушек и тихие звуки музыки. Если я хочу реализовать задуманное, нужно будет что-то с родителями решать. Я зашёл в квартиру и отправился спать. Завтра меня ждал очередной насыщенный день.
* * *Утренний мороз щипал щёки, как рассерженная тёща. Я завершал пробежку по знакомому маршруту: от школьного стадиона к дому. Ноги сами несли меня по утоптанным тропинкам мимо дворников, которые копошились у подъездов с деревянными лопатами.
Отыскав взглядом телефонную будку, я свернул к ней. Выудил из кармана монетку, вставил её в монетоприемник, набрал «07» и стал дождаться щелчка коммутатора. Трубку сняли после второго гудка.
— Дежурная часть. У телефона, — произнесла трубка приятным женским голосом.
— Соедините с капитаном Ершовым из Третьего управления. Кодовое слово — «Гром», — чётко произнёс я в микрофон, приглушая звук ладонью и вспоминая кодовое слово, данное мне Серым тогда в кабинете у генерал-полковника.
Щелчки коммутатора, приглушённое дыхание оператора.
— Соединяю, — коротко ответила операторша.
Три протяжных гудка и трубка снова заговорила:
— Ершов у телефона, — послышался знакомый бесцветный голос.
— Александр Арнольдович, это Громов. Нужно встретиться. Сегодня.
Пауза. Где-то на фоне звякнула металлическая заслонка сейфа.
— Тема? — капитан щёлкнул зажигалкой.
— При встрече.
Послышался скрип нагруженной пружины. Видимо, капитан откинулся в кресле. Секундная тишина, прерываемая шипением телефонной линии.
— Двенадцать дня. На КПП назовёшь мою фамилию, — в трубке послышался звук выдыхаемого дыма. — И паспорт не забудь, Громов.
— Принял. Буду, — сказал я.
Трубку Ершов положил первым. Я вышел из телефонной будки, поправил воротник куртки и побежал домой.
Переступив порог квартиры, я услышал негромкие голоса матери и отца, доносившиеся из кухни, шипение сковороды и одуряюще аппетитный запах оладьев — мать уже колдовала на кухне.
Поздоровавшись с родителями, я прошёл в свою комнату, скинул пропотевшую тренировочную форму и пошёл в душ.
— Сергей? — стук в дверь прозвучал ровно в тот момент, когда я натягивал одежду после ванной. Отец открыл дверь, вошёл и без лишних предисловий спросил: — С тем другом разобрались вчера?
Я застёгивал пуговицы на рубашке, наблюдая в окно как с крыши соседнего дома срывается пласт снега.
— Мелочи, — ответил я, застёгивая ремень. — Дело житейское и мы уже всё решили.
— Всё решили… — задумчиво проговорил отец, привалившись к косяку плечом. Я кивнул и подошёл к столу, чтобы взять с него часы. Точность — вежливость королей, как говаривали и я был с ними полностью согласен, чувствуя себя некомфортно каждый раз, стоило мне забыть дома часы.
— Серёжа. — Отец неожиданно положил руку мне на плечо, пока я возился с застёжкой. — Если надо… В общем, помни, я готов помочь и всегда рядом. Даже, когда я далеко…
— Спасибо, отец, — я посмотрел ему в глаза. — Но там и правда мелочи, с которыми нам по силам справиться самостоятельно.
Отец ещё несколько секунд постоял так, всматриваясь в моё лицо, а затем, кивнув, вышел из комнаты. Не знаю, что он хотел разглядеть на моей физиономии, но, видимо, не нашёл то, что искал.
Несмотря на вчерашние тревожные новости, настроение у меня сегодня было прекрасное. Напевая под нос какую-то прилипчивую мелодию из будущего, я вышел из комнаты. Зашёл на кухню, плеснул в чашку чаю, схватил оладушек и, перекусив по-быстрому, собрался уходить.
— Серёженька, ты куда? Поешь нормально, что ты на бегу всё, да на бегу.
— Некогда, мам. Спешу. С друзьями встретиться нужно. Вернусь к ужину, — сказал я.
— Ох, деловой какой, — шутливо проворчала мать, пытаясь скрыть улыбку.
— Всё, я пошёл. — Чмокнув мать в щёку, я вышел из квартиры.
Мороз ударил в лицо, едва я вышел из подъезда. С неба падали пушистые снежинки, укутывая деревья в белоснежные шубы. На секунду мелькнула шальная мысль: вот бы сейчас взять ватрушку, да пойти с горки прокатиться пару раз, а потом в палатке глинтвейн взять, пить и любоваться зимними красотами, а не вот это вот всё.
Но, ватрушки появятся только через пять лет, если мне память не изменяет, глинтвейн тоже на каждом шагу не купить, а дела сами себя не сделают.
На остановке долго стоять не пришлось — автобус приехал практически сразу, как только я подошёл. Я втиснулся между женщиной с авоськой, из которой торчали куриные лапы в инее, и стариком в заношенной ушанке с забористым чесночным духом. Водитель объявил следующую остановку и мы тронусь с места.
Пока автобус ехал, я думал. Ещё вчера мне показался странным выбор этих товарищей-гастролёров. Семья наша хоть и не самая бедная, но и к элите нас причислить нельзя. Да, у нас есть некоторая техника, мебель, но её незаметно не вынести. Поэтому их выбор мне не понятен.
Разве что… Разве что у них другая информация.
Автобус скрипнул и остановился.
— Молодой человек! — окрик сзади заставил обернуться. Та самая женщина с курами протискивалась к выходу. — Вы выходите?
Мотнув головой, я посторонился, пропуская женщину вперёд. Мне оставалось проехать ещё одну остановку и это время я решил использовать, чтобы подумать диалог с Серым.
Автобус высадил меня у сквера с обледеневшими скамейками. Здание на площади Дзержинского возвышалось серым монолитом, морозный ветер свистел в арках. У КПП вышагивал часовой в шинели, похрустывая снегом при каждом шаге.
— Паспорт. Цель визита, — сказал он, когда я подошёл.
— Громов Сергей Васильевич, — ответил я, доставая паспорт и протягивая его часовому. — К капитану Ершову. По предварительной записи.
Солдат молча сверил паспортные данные. Сделал жест рукой, мол, ждите и кивнул в будку. Дежурный офицер поднял трубку телефона, пробормотал что-то в неё. Ждали минуту.
— Проходите, — прозвучало наконец. — Второй этаж, кабинет 217-Г.
На этот раз я не стал вертеть головой по сторонам, а направился сразу к лестнице. На втором этаже отыскал дверь с выбитой надписью «217-Г» на табличке и коротко постучал.
— Войдите, — услышал я и взялся за ручку.
Ершов сидел за столом и что-то писал. Как всегда, облик его был всё такой же бесцветный, блеклый, глазу не за что зацепиться.
— А, Громов. — Капитан отложил документ, прикрыв его газетой. — Присаживайся и излагай с чем пришёл.
Я сел на стул и начал детальный пересказ вчерашнего разговора с Ваней. Ершов слушал, постукивая карандашом по пепельнице, и не перебивал.
— … Встреча сегодня в шесть, — закончил я пересказ.
Карандаш замер.
— Понял. Уголовщина — не наш профиль, — Ершов потянулся к пачке с папиросами.
— Знаю, но странностей хватает. Начиная от выбора объекта и заканчивая вербовкой постороннего человека.
Капитан затянулся, щуря один глаз от дыма, и переспросил:
— Во сколько, говоришь, время встречи?
— Шесть вечера.
— Этот твой Иван потом к тебе явится с отчётом? — Дым заклубился под потолком.
— Должен.
Ершов резко встал, подошёл к окну. За стёклами снегопад усилился и теперь ветер закручивал снежные вихри над площадью.