Лекарство против застоя

– Но это не по-христиански, – возразил митрополит Агапий. – Если они, как вы говорите, снова стали невинными младенцами, то и убивать, получается, их тоже не за что.
– В таком случае инициатива наказуема, – хмыкнул я. – Именно вам, ваше Высокопреосвященство, высказавшему такое отношение к этим людям, поручается устройство специального благотворительного учреждения, куда будут направляться тела, ранее безраздельно оседланные демонами или бесами. Я думаю, что для этого понадобится какое-нибудь уединенное поместье на лоне природы, ранее принадлежавшее одному из этих бывших людей, наполненное внимательным и терпеливым персоналом, готовым к длительному воспитательному труду. Самое главное при этом – не поминать опекаемым грехов былых обладателей их тел. Со своей стороны Ее Императорское Величество окажет вам в этой деятельности всю возможную поддержку. И имейте в виду, что пансионеров в этом вашем заведении может быть гораздо больше, чем вы видите сейчас вокруг себя. Весь этот мир изрядно замусорен нечистью, и процесс его очистки только начался. Таких случаев, причем совершенно неожиданных, может быть еще весьма немало.
  
– Все это хорошо, – сказал мой собеседник, – но скажите, каким образом вы собираетесь объяснить народу фактическую смену династии? На одной только вооруженной силе, пусть даже так превосходно вышколенной, как ваша, далеко не уедешь.
– Объяснение может быть только одно: все, что случилось, произошло исключительно по Воле Божьей и никак иначе, тем более что это святая истинная правда, – ответил я. – Если хотите, подойдите к отцу Александру и поговорите о наболевшем. И не смотрите, что он простой священник, а вы митрополит. Именно через него вы можете пообщаться со Всемогущим Господом еще прижизненно, не отдавая Ему свою душу. Случаи при таком общении бывали разные, но, как я понимаю, Творец Всего Сущего настроен вполне благоприятно и готов благословить вас на тяжкий труд восстановления на Руси патриаршества.
– А зачем вам патриаршество? – торопливо спросил у меня Агапий. – Вот не понимаю смысла столь радикальных перемен…
– Патриаршество нужно не мне, а вам, – ответил я. – Одна из главных функций церкви – это быть хранительницей морали, в первую очередь, в самых высших классах и среди членов правящей династии. Но это невозможно делать, находясь у них в подчинении, что мы и наблюдали на вашем горьком опыте. Все остальное вы узнаете из беседы с отцом Александром и его высочайшим Патроном. Идите, вас там уже ждут.
Из-под колпака тишины митрополит Тверской вышел приободрившимся и даже словно бы посвежевшим. Несколько последних лет он боролся с подступающей скверной на последнем рубеже, и потихоньку проигрывал, в том числе и свою собственную душу, поскольку по указу царя-мизерабля был обязан посещать эти богомерзкие вечеринки. И вдруг все одномоментно переменилось. Былые хозяева жизни обратились в ничто, а те, кто был гоним и унижен, сделались лучшими друзьями и соратниками победителей.
Но и это было еще далеко не все. Утром, когда по улицам Москвы живыми эсэмэсками побежали мальчишки-газетчики, выкрикивая невероятные новости, коллективное «я» столичного населения откликнулось на них благоприятно и даже восторженно. Семь лет эти люди только о том и мечтали, и вдруг сбылось. И отрубленная голова мизерабля, закованная в стасис и водруженная над воротами Боровицкой башни, поделалась местом настоящего паломничества. Убедившись, что мальчишки-газетчики кричат чистую правду, люди крестились и возносили благодарственные молитвы Богу за избавление их от Антихриста. И от столицы через телеграф эта волна покатилась дальше по губернским и уездным городам, городками, селам и весям. А я тут ни при чем, так как был только инструментом в Его руке. И не надо мне лишней славы, ведь дело оказалось проще простого, а повод для славы, причем заслуженной, еще представится.
9 мая 1953 года, Нанси, бывший дворец герцогов Лотарингских, штаб Западного направления
Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи
Западная Германия и страны Бенилюкса были доедены до конца и без остатка уже к двадцатому апреля, и тогда же передовые советские отряды вышли на французскую границу, где и остановились до получения особого приказа. На размышление парижским властям было дано десять дней: либо безоговорочная, но в то же время почетная капитуляция с назначением тов. Мориса Тореза премьер-министром и и. о. президента, либо война на полное уничтожение французской государственности.
Пока в Париже думали, советская армия перегруппировывалась для дальнейшего наступления, а еще брала в плен американских и британских солдат и офицеров из числа тех, что попали в окружения и сумели в суматохе остаться в живых. Только судьба у них была разной. Если британцев (канадцев, австралийцев, новозеландцев и так далее) грузили в теплушки и отправляли на восток в ужасный сталинский ГУЛАГ, на строительство стратегически важных объектов, то американцев везли в Голландию и Бельгию, откуда они должны были отбыть к себе на родину, как договорились Сталин и Эйзенхауэр. На одной чаше весов лежали жизни и свобода примерно полумиллиона американских парней в Европе и двухсот тысяч в Корее, а на другой – тихое и бескровное оставление американцами своих позиций в Азиатско-Тихоокеанском регионе. В первую очередь речь шла о Японии, затем о Тайване, и в самую последнюю очередь о Филиппинах. На Хоккайдо, между прочим, уже вовсю хозяйничают советские оккупационные войска, наводя там свои порядки. Японцы от происходящего в шоке, но это уже их проблемы.
К первому мая пятьдесят третьего года перегруппировка с пополнением запасов и подтягиванием резервов завершилась. Приальпийский фронт (маршал Конев) протянулся на сто шестьдесят километров от швейцарской границы до Карлсруэ. Центральный фронт (генерал армии Чуйков) занимал двести двадцать километров от Карлсруэ до Люксембурга, а от Люксембурга до Ламанша располагалась полоса ответственности Северного фронта (маршал Рокоссовский). Общее превосходство в живой силе над французской армией четырехкратное, в артиллерии восьмикратное, в танках – в двенадцать раз, а в авиации – раз в двадцать. И самое главное – французские солдаты не хотят воевать, так как сыты этим занятием еще с прошлого раза. Но Париж не ответил на ультиматум ни «да» ни «нет», а потому точно в назначенный срок, как писал поэт, ломая жалкую бестолочь пограничных столбов [2], советские танковые и механизированные дивизии двинулись вперед.
Северный фронт, продвигаясь вдоль побережья Ламанша своим правым флангом, охватывал Париж с запада. Центральный фронт наступал на столицу Франции с севера, а Приальпийский фронт наносил главный удар в направлении Орлеана, охватывая столицу Франции с юга, и еще одна левофланговая армия действовала на второстепенном направлении на Дижон-Лион. Год на дворе стоял не четырнадцатый, и даже не сороковой, поэтому какое-то подобие организованного сопротивления натиску советских бронированных лавин продолжалось не более двух суток, а потом все рухнуло. Впрочем, депутаты Национального Собрания, как тараканы из-под тапка, побежали из Парижа, едва первые советские танки пересекли границу, а вслед за ними в неизвестном направлении стали исчезать господа министры, а также прочий чиновный люд. На месте остались только левые, рассчитывающие войти в первое правительство Французской Советской Республики. Остальные политические деятели – уже на полпути к Лиссабону и Кадису, где можно сесть на пока еще нейтральные пароходы и отплыть в Аргентину, где правит добрый диктатор месье Перон.
  
И все это шу-шу-шу неспроста. К настоящему моменту передовые советские части находятся где в ста, а где и в пятидесяти километрах от Парижа. Завершена ликвидация французской группировки, окруженной в Вогезском котле. Пали Руан, Гавр, Реймс, Санс, Труа, Дижон. Нанси оказался в глубоком советском тылу, поэтому туда из Мангейма передислоцировался штаб западного направления. Четвертая республика в нокауте, и до окончательного ее краха осталось совсем недолго, а Пятой уже и не бывать, и значит, придется подыскать для мосье де Голля иное место работы. На других направлениях положение аналогичное. В Северной Италии уже почти завершилась советско-югославская наступательная операция, фронт в основном установлен по реке По, пали Венеция, Верона, Милан, передовые части на подходе к Турину и Генуе. Еще неделя, максимум десять дней – и горнострелковые части, форсировав перевалы в Альпах, выйдут к границам Франции с южного направления. Местный товарищ Сталин отлично усвоил уроки самых старших братьев, и стремится не оставить на европейском континенте ни одной зацепки для возможной американской агрессии. Сначала – обеспечение безопасности на внешнем контуре, и лишь потом – строительство самого настоящего социализма. А непримиримые оппоненты и возразить ничего не могут, ибо уже давно покойники.