Шипы похоти (ЛП)

Стеснение распространилось от моего горла к груди. О браке с Илиасом не могло быть и речи. Не после того видео, свидетелем которого я стал. Разочарование разлилось по моим венам. Мне некого было винить, кроме себя, в моем нынешнем затруднительном положении.
Я была в восторге от ребенка. Отец ребенка… не очень.
Надев туфли, я вышел из комнаты и спустился по лестнице. Музыка и звон столового серебра эхом разносились по роскошному коридору. Я направился к ближайшему выходу, надеясь найти Яна у машины. Василий наверняка сказал бы ему быть готовым.
Мои ноги остановились, услышав голос, зовущий меня по имени. Я слишком поздно понял, чей это был голос. Я уже собирался продолжить прогулку, когда он снова позвал меня. Я остановился, затем медленно развернулся и оказался лицом к лицу с папой моего малыша.
Иисус Христос.
— Уйти, не попрощавшись еще раз? — насмехался он.
Мой позвоночник резко выпрямился, и я посмотрела на него.
«Есть ли еще убийства невинных женщин или детей, о которых вы хотите рассказать?» Я огрызнулся.
Его глаза сверкнули ужасающей тьмой, а челюсти сжались.
«Вы могли бы попросить объяснений», — сказал он тихим голосом. Я уже собиралась идти дальше, когда он обхватил пальцами мое запястье. Он прижал меня к месту, его глаза потемнели, как буря в ночи. «Ты беременна моим ребенком».
Эти слова покинули его с такой легкостью, как если бы узнать, что незнакомая ему женщина беременна его ребенком, было обычным явлением. Возможно, так оно и было. Боже, во что я ввязался?
Константин и безумие шли рука об руку.
— Чего ты хочешь, Константин?
"Ты."
Я сглотнул, странное чувство скрутило мою грудь. Оно проникло в мои вены и распространилось. И все это время осознание щекотало мой разум.
«Я уже говорил тебе, мы были временными». Он не ответил, просто посмотрел на меня сверху вниз. Наверное, пытается меня запугать. «Я был честен с самого начала».
"Мы женимся."
— В сотый раз нет.
Его глаза потемнели от предупреждения. «Ты беременна моим ребенком».
«Вы предполагаете. Это болезнь желудка». Вроде, как бы, что-то вроде.
Его спокойный фасад потрескался, в глазах появился гнев и черствость. Впервые с тех пор, как я встретил его, на лице Константина отразилась угроза. Это было страшнее всего, что я когда-либо испытывал. Был ли это мужчина, казнивший женщину на коленях? Было ли это его истинное лицо?
Его челюсти сжались, и он сделал шаг вперед, возвышаясь надо мной. — Однажды я отпустил тебя, чтобы защитить тебя, — грубо сказал он. Я нахмурилась, гадая, что он имел в виду. «Я никогда не забывал тебя». С каждым словом его голос становился жестче. — Но ты, Татьяна, ты меня забыла.
Он говорил о чертовом ресторане? Мы встретились лишь на мимолетное мгновение. Сегодня у меня не хватило терпения на эту чушь.
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, — прошипел я, поворачиваясь, чтобы уйти.
«Мой ребенок не родится вне брака». Иллиас взял мою руку в свою и сжал ее. — Ты, черт возьми, меня понимаешь?
— Ты монстр, — выдохнула я. «Убийца».
— И как ты думаешь, какая у тебя семья?
Я вырвала руку из его хватки.
«Мои братья не казнят женщин на коленях, Илиас. Это другой вид монстров. Я не потерплю таких, как ты.
Мое дыхание стало поверхностным. Мое сердце бешено колотилось. В моих ушах гудело.
— Толкни меня, моя луна, и я погашу этот красивый синий ад в твоих глазах, — сказал он спокойным тоном.
«Должен ли я сейчас встать на колени, чтобы вы могли приставить пистолет к моей голове и нажать на курок? Это сэкономит тебе время, — так же спокойно ответил я, в то время как мое сердце бешено колотилось в груди, колотясь о ребра.
Что-то в его взгляде мелькнуло, как будто эта мысль взволновала его. «Ой, Татьяна. Я поставлю тебя на колени. Но ты будешь наслаждаться каждой минутой». Затем он оставил меня, глядя ему вслед, и его предупреждение звенело в моих ушах. Я прекрасно знал, что это не конец.
Только начало.