Шипы похоти (ЛП)

Изабелла толкнула ручку вниз, распахнув дверь, и у меня не осталось другого выбора, кроме как повернуться, чтобы она могла войти. Изабелла, может, и мягкая, но чертовски упрямая. Тебе придется им стать, чтобы выжить, мой старший брат.
Оказавшись внутри, она опустилась вниз и села на мрамор рядом со мной. На ней были простые джинсы и мешковатая белая футболка. Ее темные волосы оживились, заставив меня еще больше осознать, в каком жалком состоянии я находился.
Ее руки обхватили меня и развернули лицом к себе. Мой лучший друг. Жена моего брата. У нее было все. Муж, который дал бы ей все и вся. Дети, которые ее любят. Счастья, любви, семьи.
У меня ничего не было.
Мы с моим лучшим другом прошли через многое. Четыре бурных студенческих года. Ее выкидыш. Ее боль. Мой бунт. Мы были больше сестрами, чем друзьями. Я любил ее. Она любила меня. Но прямо сейчас я не мог вынести пребывания рядом с ней.
Было чертовски больно видеть все, чего у меня никогда не было — любящего мужа, детей, теплый дом. Семья.
Я любил ее, правда. Но горечь скользила по моим венам, рядом с алкоголем, как яд. Оно задыхалось, медленно, как подушка, прижимающая твое лицо. Вы надеялись на смерть, но вместо этого жестокая судьба смягчила вас и позволила вам вздохнуть. Просто чтобы ты мог страдать еще больше.
Вот что я чувствовал. День за днем.
— Боже, Татьяна, — тихо прошептала она. — Ненавижу видеть тебя таким.
— Со мной все в порядке, — пробормотала я, потянувшись к бутылке и сделав глоток. Стакана не хватило, чтобы запить эту горечь. Водка обожгла мне горло, притупив мои чувства.
— Василий волнуется, — прохрипела она. Я опустила глаза, внезапно заинтересовавшись складками на своей одежде. Они были в беспорядке.
— Я в порядке, — повторил я.
— Ты не в порядке, — пробормотала она, сохраняя низкий тон. «Мы продолжаем ждать, пока ты смиришься со смертью Адриана. Но тебе становится хуже. Прошло два месяца со дня его смерти. Мы не ожидаем, что вы останетесь прежним, но сейчас вам, по крайней мере, должно стать немного лучше». Я молчал, снова бросив взгляд на бутылку водки. Мне нужен был еще один напиток. Еще один, и ничего не будет иметь значения. Я переживу еще один день. — Я знаю, через что ты проходишь…
— Нет, ты не понимаешь, — оборвал я ее резче, чем намеревался. В ее глазах мелькнула обида, и я попытался умерить резкость своего голоса. «У вас все еще есть муж. Даже если он умрет, у вас есть дети, которые помогут вам выжить. У меня ничего нет. Чертовски ничего.
Она открыла было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыла его. Боль в ее глазах подсказала мне, что я сказал что-то не так. Я причинил ей боль. Однако я ничего не сказал. Я сожалею; Я действительно был. Но мои губы отказывались двигаться.
— Тогда скажи мне, как тебе помочь, — прошептала она, взяв мою руку в свою.
«Я в порядке», — снова автоматически ответил я. «Мне не нужна никакая помощь».
«Татьяна…»
— Я сказал, что со мной все в порядке, — отрезал я, и на ее красивом лице мелькнуло выражение боли.
Меня мгновенно охватило сожаление. Мне не нравилось причинять ей боль. Ни мои братья. И это все, чем я занимался в последнее время.
— С тобой не все в порядке, — твердо сказала она. «Ты был рядом со мной, когда я нуждался в тебе. Даже когда я не хотел, чтобы ты был свидетелем моей боли. Так что, нравится вам это или нет, я здесь и останусь здесь».
— Нет, это не так, — прошипел я тихим голосом. «У вас есть дети. Ваша семья."
Я упрямо смотрел в это место на полу прямо перед собой. Единственный дефектный кусок мрамора, который не сочетался с остальной плиткой. Это не имело смысла, но когда я делал ремонт в нашей спальне, я настоял на том, чтобы они положили этот кусок плитки, несмотря на то, что выкинули всю ванную комнату. Это дало ему что-то дополнительное. Адриан не согласился. Он сказал, что это что-то отняло. Что бы ни.
«Татьяна, я знаю, ты думаешь, что жизнь окончена». Это чертовски закончилось. — Я тоже так думала, когда… — Она сглотнула, проглотив собственные эмоции. «Когда у меня случился выкидыш. Когда Василий меня бросил. Но это еще не конец. Поначалу это сложно, но ты продолжаешь настаивать. Найдите то, ради чего стоит жить, и затем, когда вы меньше всего этого ожидаете, жизнь подбрасывает вам самый замечательный поворотный момент. Ты помог мне, когда мне нужна была помощь. Я полностью намерен помочь вам. Вот для чего нужна семья».
  
Тот мрачный день вспомнился мне. Я был в ужасе, когда обнаружил Беллу, свернувшуюся калачиком на полу в ванной нашего общежития, и ее одежда была испачкана кровью. Это напугало меня до смерти. Моим первым инстинктом было позвонить братьям, но она отказалась. Итак, мы вдвоем справились. Когда я срочно отвез ее в больницу и увидел, как она истекает кровью в своей машине, я был в ужасе.
Я боялся потерять ее. Я злился на себя за то, что пропустил все знаки. Ей нужна была моя помощь, но я не заметил ее, пока не обнаружил, что она истекает кровью. Возможно, она возвращала услугу. Возможно, мой лучший друг видел что-то, чего я не видел.
В конце концов, она держала меня на расстоянии. Она хотела скорбеть одна, а я отказался дать ей место. Она нуждалась во мне, и я был рядом с ней, нравилось ей это или нет. Я никогда не был слишком хорошим слушателем. Если бы я проигнорировал ее, ушла бы она в конце концов?
— Знаешь, это нормально — признать это, — тихо прошептала Изабелла. Я повернул голову и посмотрел на нее пустым взглядом. «Что тебе больно. Когда Адриан умер, что-то внутри тебя сломалось. Это было нечто большее, чем просто трещина. Все это разбилось. «Это только означает, что его можно починить. Адриан мертв, но ты очень жив. Твоя жизнь не закончилась. Надо двигаться дальше и жить. Адриан хотел бы, чтобы ты жил. И я знаю, что ты можешь это сделать. Ты сильная, Татьяна. Сильнее, чем большинство женщин, которых я знаю.
Она наклонилась и поцеловала меня в щеку. «Когда бы я ни понадобился тебе, я здесь».
Маленькая золотая коробочка с бантом из роз приземлилась мне на колени. Как будто это был посторонний предмет. Коробка была упакована так же, как первый подарок Адриана мне. Я смотрел на него, не желая тянуться к нему и боясь открыть. Что, если это было что-то, что Адриан заказывал раньше…
"Что это?" Я прохрипел.
«Его только что доставили», — сказала она, вставая на ноги. — Я предполагал, что ты это заказал. Я позволю тебе открыть его спокойно.
Она вышла из ванной, и мои пальцы медленно потянулись к коробке. Я повертел его в руке в поисках сообщения. Для адреса. Что-нибудь.
Там ничего не было.
Я медленно натянула причудливый бант, позволяя ему раскрыться, как увядшая роза. Мои пальцы дрожали, когда я открывал коробку. Гладкая бархатная шкатулка находилась внутри золотой шкатулки. Нажав на маленькую кнопку, коробочка открылась.
В шкатулке лежало бриллиантовое колье, но не оно привлекло мое внимание. Это были рубины в форме красной розы с зелеными изумрудами вместо шипов в оправе, словно встроенный кулон.
Под ним лежала единственная карта, и я вытащил ее. Два слова. Помни о смерти. Что, черт возьми, это значит?
Его пришлось доставить не туда. Засунув записку в коробку, я закрыла ее и бросила бархатную коробочку на стойку.
Через двадцать минут я вернулся в комнату, Аврора и Изабелла все еще боролись с дурацкой звездой.
— Дайте мне, — проворчал я, приближаясь к ним с протянутой рукой. Мои невестки вели себя так, будто я только что попросила о последнем обряде. Их глаза расширились, когда они смотрели на меня так, словно у меня выросла вторая голова. — Только не дай мне упасть.
— Эммм, нам стоит немного подождать? — предложила Аврора. «Может быть, ты сможешь съесть что-нибудь и попить воды». Когда я прищурился на нее, она быстро продолжила: «Саша бы меня убила, если бы с тобой что-нибудь случилось. И Алексей тоже был бы недоволен.
Меня покинула насмешка. — Как будто Алексей позволил бы кому-нибудь прикоснуться к тебе. Я протянул руку дальше, нетерпеливо постукивая ногой. «Кроме того, я русский. Я могу придержать спиртное.