"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Противостоять Сиобряну Дик*Кар*Сталу сейчас было безумием, но, с учетом сказанного Миароном любой другой шаг с моей стороны будет самоубийственным.
Тряхнув головой, я отогнала навязчивый мысленный рефрен, отравляющий жизнь в последние часы, постаравшись сосредоточиться на осмотре дома.
Занавески в лучшем миароновском стиле главенствовали лишь в одной единственной комнате, во всех остальных помещениях царил иной дух.
В доме, как оказалось, было два этажа, соединенных между собой узкой деревянной лестницей — в первую ночь он показался мне куда просторнее и загадочнее. На втором, уже знакомом, этаже располагались спальни, гостиная, кухня (хотя последнюю, мне кажется, куда логичнее было бы разместить внизу).
Нижний этаж выглядел запущенным, даже захламлённым. Тускло горели свечи в канделябрах. Слабый, неровный свет мягко рассеивался, не достигая краёв комнат. Лучших декораций для последнего акта жуткой драмы и не придумать.
Я вернулась в спальню к сыну. В своей колыбельке он выглядел таким крохотным, таким уязвимым — маленькие ручки, тонкая, как ниточка, шейка… наивные круглые глазёнки. Зелёные. Такие же, как у его отца. Мужчины, не сумевшего защитить ни меня, ни тебя, мой сын. Это несправедливо, что ты унаследовал их.
Если бы не ты, Лейриан, я бы, несмотря ни на что, рискнула вернуться к мужу. Я бы не пошла на бесчестие, не предала бы данных в храме клятв, не готовилась потерять саму себя. Во сто крат лучше быть рабыней короля, чем рабыней зверя. Но если я выберу себя я потеряю тебя, душа моя. А если я потеряю и тебя, ради чего мне жить?
Покормив и перепеленав Лейрина, я укачала его и, подойдя к окну, принялась бездумно глядеть на улицу. Небо было сумрачным и беззвёздным. Сильный ветер гнал стаи облаков. Дома на его фоне казались бессмысленным нагромождением камней.
Как зыбок этот мир. Почему, ну, почему я никак не могу обрести в нём равновесия?
* * *К моему огромному удивлению утром на пороге нашего пристанища появилась хлопотливая особа средних лет. Она предоставила мне рекомендательные письма и коротенькую записку от Миарона с приказом нанять её в двойном качестве няньки и служанки.
Миарон считает это разумным? Впрочем, этой даме не долго осталось жить — ни я, ни он живой её отсюда не отпустим. От этой мысли сделалось тошно. Впрочем, когда было не тошно? Приносить жертвы собственным интересам угрызения совести до сих пор мне не мешали, так какой в них смысл?
— Проходите, — кивнула я.
Женщина оказалась весьма услужливой, ловкой и расторопной. Через несколько часов она почти до неузнаваемости преобразила окружавшую нас действительность. Просто магия тряпки и швабры, которую некоторые заносчивые особы вроде меня до поры до времени незаслуженно недооценивают.
— Могу ли я надеяться, что угодила вашим желаниям, миледи? — обратилась она ко мне перед тем, как я отправила её отдыхать в отведенную ей часть дома.
— Можете быть в этом уверены, — заверила я.
Во второй половине дня посыльные прислали несколько сундуков с обновками. Судя по их содержимому, Миарону удалось решить проблему с финансами. Быстро и эффективно. Интересно, как? Добрался до царской казны Грэйстонов?
— Господин просил вас нарядиться и спуститься вечером, чтобы составить ему компанию, — робко сказала моя новая помощница. — Вам потребуется моя помощь, госпожа?
Я выбрала белое атласное платье с простой шнуровкой впереди и с рукавами, спадающими, словно призрачный шлейф, свободными широкими фестонами ткани от локтя до пола. Руки тонули в лёгком прозрачном облаке, пышная юбка летела за босыми ногами, беззвучно ступающими по ледяным плитам продуваемого сквозняками коридора.
Миарон дожидался меня полулёжа на круглых алых подушках. Мягкий отблеск свечей ластился к его гладкой коже, к пышным, свободной волной стекающим вниз, волосам, точно игривый зверёк, подчеркивая его жестокую, пронизанную звериной чувственностью, красоту. Тёмно-алый колет плотно облегал торс, оставляя на виду бугрящиеся мышцами руки и часть груди, расходясь от талии вниз чем-то наподобие длинной юбки с разрезами, под которыми внимательный взгляд мог заметить кожаные брюки и высокие сапоги.
Миарон никогда не носил сапоги дома. Он либо недавно приехал, либо собирался уезжать.
— Одиффэ… рад видеть тебя такой… нарядной, — мягкая ехидная улыбка коснулась кровавых губ.
Одним движением, будто усилием воли, а не благодаря мышцам, он поднялся на ноги, приблизившись.
— Какой интересный выбор. Никогда раньше не видел тебя в белом. Ты похожа на зловещий призрак, охваченный пламенем. Символично, Красный Цветок, — он скривился, презрительно и гневливо. — Весьма символично. Трудно не понять твой посыл, мой бедный жертвенный ягнёночек. — Притворная улыбка сошла с его губ. — Скажи, зачем ты выводишь меня из терпения? — уже совсем другим тоном спросил он.
— А почему одного белого цвета достаточно чтобы вывести тебя из терпения? — вопросом на вопрос ответила я.
— Хватит уже этих дешёвых аллегорий! Нравится ходить по ледяному полу босиком? Гуляй! Судя по наряду, ты приготовилась ко всему и сразу? Даже боюсь тебя разочаровать. Видишь ли, я не планировал ничего такого, — театрально развёл он руками.
Я ему, естественно, не верила. Его наряд ведь тоже говорил сам за себя. Да Миарон и не пытался меня всерьёз в чём-то убедить.
В его глазах танцевали жестокие огоньки веселья.
— Иди сюда. Садись, — указал он на подушки, разбросанные рядом. — Посидим рядом, как в старые добрые времена, когда ты была маленькой девочкой и не опасалась с моей стороны посягательств на твою честь.
Я села, преодолевая желание подхватить юбки и убежать отсюда подальше, поплотнее прикрыв за собой дверь и затворив её засовом.
— Тебе неприятны те воспоминания? Неужели тебе никогда не было приятно моё общество? Я настолько испорчен и самовлюблён, что никак не могу в это поверить.
— Я лелею робкую надежду, что будущее окажется лучше прошлого, — постаралась уклониться от прямого ответа я. — Ты будешь со мной нежным, Зверь?
Он вскинул на меня глаза, и я впервые поняла, что никогда не задумывалась о том, какого они цвета. Вспоминая Миарона, я помнила его кроваво-чуткие губы, помнила тьму, похожих на клубок ядовитых гадюк, удушливо-глянцевых, гладких волос, помнила низкий, отзывающийся дрожью то ли ужаса, то ли восторга, голос и то, как зрачки вытягивались, знаменуя превращения человека в зверя.
Но цвет его глаз?..
Я впервые заметила, что они у него светлые и ясные, скорее синие, чем серые. Их выражения менялись так часто, что не успеваешь читать.
Губы Миарона дрогнули, роняя слово:
— Нежным?..
— Ты говорил, что любишь меня. А разве можно любить без нежности? Без нежности твоё чувство может быть похотью, жаждой обладания, банальным упрямством, капризом, игрой… но без нежности любви не бывает.
— Ты научилась этой истине у Эллоиссента Чеаррэ или у Повелителя Дохлой Плоти?
— Я научилась этой истине с рождением сына.
— Вижу, ты настроена серьёзно. Готова принадлежать мне здесь и сейчас. Честно и без сантиментов, будто выплачивая свою часть сделки.
— Тебя это будто не устраивает? Я не пойму, чего ты от меня хочешь, Миарон?
Его руки сжались в кулаки, сжимая в горсти пряди моих волос, до боли натягивая их так, что кожа засаднила.
Его тело, горячее, точно печка, нависло надо мной. Гневливое лицо приблизилось на такое расстояние, что при каждом слове я чувствовала дуновение дыхания роняющих их губ:
— Клянусь всеми богами Подземного Мира, когда я с тобой закончу, Красный Цветок, ты не будешь такой бесстрастной!
— Ты ошибаешься, учитель…
Он взглянул на меня и на мгновение мне показалось, что зрачки в синеве его глаз сужаются.
— Ошибаюсь?..
— Ошибаешься, — уверенно кивнула я. — Я не была с тобой бесстрастной. Никогда.
— Хочешь поиграть? — угрожающе зарычал он, приподнимаясь на локтях. — Ты готова сдаться?! Вот так просто?..