"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Неприятно.
Молчание было тягостным. От нечего делать я украдкой принялась разглядывать ненавистного попутчика и развлекалась этим до тех пор, пока он не перехватил мой взгляд.
Кровь начала быстрее двигаться по венам. Я ощутила в теле опасную, голодную вибрацию, будто внутри меня зарождался ураган. Неистовое, жадное, злое желание изрезать в кровавые лоскуты это живое воплощение порока, наслаждаясь каждым обертоном острой боли, его боли — боли, которую только я могу причинить…
Лэш Виттэр просто идеальная жертва, с которой можно не стеснять себя моральными принципами. Жертва, словно специальная рожденная на свет для пиршества таким, как я. Глупец он? Или храбрец? Ведь цена за счастье сожрать его целиком, с башмаками вместе, может показаться не слишком высокой, даже если и повлечёт за собой месть Тёмного Властелина.
И что за игру затеял Дик*Кар*Стал? Проверяет он меня или испытывает?
— Я заметил, как часто вы глядите на меня, ваше величество. И задаюсь вопросом: что тому причиной? Злитесь ли на меня потому, что ревнуете ко мне государя? Или хотите меня для себя?
Я усмехнулась краешками губ:
— Конечно, хочу. Как же иначе? Разве ты встречал того, кто тебя не хочет? Провинциальные зажиревшие аристократы, убийцы-наёмника да шлюхи всех мастей — хоть кто-нибудь из них отказался от такого лакомого кусочка, как ты?
Я сменила тон, произнося слова тихо и чётко, презрительно и очень холодно. Таким тоном Сантрэн говорила с нами всякий раз, когда нам доводилось облажаться.
— Хоть тебя и обрядили в приличную одежду, приблизили ко двору, даже дали титул и меч, сути твоей, сучонок, это не изменило. Как ты был, так и остался жалким запасным вариантом на случай отсутствия в полку гулящей девки. Что толку хотеть тебя? Разве может дать удовольствие тот, кто привык виртуозно обрабатывать мужской член и вряд ли вообще знает, с какой стороны подходить к женщине?
Ноздри его тонкого носа раздулись, глаза сощурились, превратившись в две узкие злые щёлочки, верхняя губа вздёрнулась, по-волчьи обнажая зубы:
— И все же ты глазела на меня, сиятельная дама, — зло процедил он. — И не раз. Готов поклясться.
— Маркиз Виттэр, — сказала я, со всей насмешливой презрительностью подчеркивая голосом подаренный ему титул, — о вашей неотразимости спорить не стану. Скажу лишь одно: я не справляю нужду в общественных нужниках, как бы остра она не была. И не пью из помойного ведра. Лучше умереть от жажды.
Дальнейший разговор не задался. Навстречу из темноты выплыл замок Тафльгам. Как и в прошлый наш визит, мы вошли в него через маленькую потайную дверь.
Узкий проход тюремного коридора окружали толстые каменные стены, в которых изредка виднелись провалы зарешёченных деревянных дверей. На стенах дымились факелы. Со всех сторон слышались слабые поскрипывания и постукивания и нечто, подозрительно похожее на стоны.
У одной из таких дверей мы остановились. В руках коменданта зазвенели ключи.
— За что он осуждён, это человек? — поинтересовалась я деяниями приговорённого пленника, пока тюремщик проворачивал ключ в замке.
— Тварь, которая сегодня должна умереть, не человек вовсе. Вам не следуют беспокоиться, государыня.
— Что он сделал?
— Питался людьми. Теперь пришёл его черёд послужить пищей.
Дверные петли скрипнули, отворяясь. В нос ударил запах крови. Он витал тут повсюду, тревожный и сладковатый.
Комендант попытался было всучить мне в руку факел, но я отказалась.
— Закройте дверь, — велела я.
Магическая сфера осветила помещение, и я разглядела предназначенную мне жертву.
Словно прибитое к стене, на огромных цепях, продетых в тяжелые металлические скобы, держалось окровавленное тело. Грудь и спина представляли собой сплошную мешанину из ран, покрытых кровью, местами ярко-алой, большей частью успевшей запечься и почернеть. Лицо закрывали длинные и, насколько я могла судить, тёмные волосы, слипшиеся от крови.
Я осторожно приблизилась к растянутому по стене, распятому словно экзотическое чучело, телу. Преодолевая брезгливость, ухватилась за волосы и попыталась поднять голову. Это удалось без труда, разбитая в кровь, она безвольно запрокинулась, и я едва сдержала крик, когда измазанные кровью веки дрогнули и поднялись.
Разбитые губы раздвинулись в жуткой усмешке, обнажая длинные, по-змеиному острые, клыки.
Стоило мне заглянуть в эти в глаза, как я в ужасе отскочила.
— Миарон?!
Глава 20
Снова я глядела в эти глаза, которые от души надеялась больше не видеть никогда — глаза змеи, страшные, жуткие, завораживающие. Этот, даже сквозь мрак, тяжелый взгляд столько раз снился мне в кошмарах.
Раненный криво улыбнулся, не разжимая губ.
— Мой алый ядовитый цветочек… какими судьбами? Не то, чтобы бы я не рад был нашей встрече, но…
Речь его оборвалась отрывистым, сухим кашлем. Миарон сплюнул кровью.
Первое состояние шока начало проходить, и вслед за способностью дышать ко мне вернулась способность говорить:
— Признаться, увидеть тебя здесь я ожидала в последнюю очередь.
— Хоть что-то в жизни остаётся неизменным.
Голос у Миарона был хриплый и прерывистый, но всё равно — насмешливый.
— Как так получается, что я всегда остаюсь для тебя последним в очереди, моя куколка?
— Я не твоя куколка, — холодно отчеканила я. — Глупо называть меня так. А пришла я сюда за очередной кровавой жертвой. Ты ведь в курсе моих маленьких магических проблем?
Его глаза в ответ сверкнули в полумраке, как у настоящего зверя.
— Черному Королю — Проклятая Королева, всё правильно. Из тебя вышла отличная невеста для мрака. Подойди ближе.
Я не двинулась с места.
Ни его беспомощное положение, ни измученный вид, ни внушительные цепи, приковывающие к стене, нисколько не унимали моего страха. Я боялась его — издыхающего, израненного пленника, закованного в железо. Боялась! И ничего не могла с этим поделать.
— Ну же, Красный цветок? Если ты хочешь полакомиться моей болью, тебе всё равно придётся подойти.
Я медленно отбросила капюшон и его взгляд буквально впился мне в лицо.
— Ты изменилась, — констатировал Миарон. — Кажется, даже немного подросла? Ух ты! Или это всё каблуки и причёска? Впрочем, неважно. Главное, чтобы ты по-прежнему любила веселиться, — вкрадчивый, колючий шепот словно сдирал кожу с моего лица. — Помнишь, как мы делали это раньше — ты и я? Вместе? Во славу кровавых богов? Ну что? Повеселимся снова?
Мы обменялись ненавидящими взглядами.
— Ты ведь пришла меня убить? — сузил глаза он. — Так ведь? Что ж медлишь?
— А куда торопиться?
От него пахло кровью. Я чувствовала, как его тело терзает нестерпимая боль, и чудовище во мне довольно урчало, в то время как человек метался в отвращении и ужасе, пытаясь сдержать кровожадного монстра на поводке.
Всё-таки, приблизившись, я положила руки на его грудь, словно каменную от твёрдых, упругих витых мышц и почувствовала, как кровь горячей рекой струится под его кожей.
— На самом деле я не хочу, чтобы ты умер, — шепнула я, — я хочу, чтобы ты умирал. Долго, мучительно. Раз за разом. Снова и снова.
— Могу поинтересоваться, чем вызвана такая кровожадность? — голос оборотня так и сочился сарказмом.
— Уверена, в глубине души ты знаешь чем.
Наши губы почти соприкасались.
Если бы только я могла со словами вдохнуть в него свою ненависть, гнев и обиду, уверена, он попросту задохнулся бы ими.
— Мне не понравились твои подарки, Миарон. Не люблю, когда мне дарят голову друзей. Не люблю, когда трахают моих любовников у меня на глазах. Меня это обижает.
При моем заявлении его глаза распахнулись в деланно-наивном изумлении:
— Ну прости, детка! Кто ж знал, что ты такая ранимая?
Мои пальцы резко вонзились в открытые раны на его животе, проникая глубоко внутрь, заставляя содрогаться и выгибаться, шипеть от боли. Сжав руками прядь его волос, я из-за всех сил потянула за них вниз, заставляя Миарона запрокинуть голову и обнажить шею — сильную, гибкую, похожую на змею.