"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Были…
Пока не отреклись от меня.
Я этого им не забуду.
То, что можешь изменить — измени, чего не можешь изменить, с тем смирись.
Поскольку Теи Чеаррэ не мог ничего изменить, он и не собирался бороться за право побыть рядом со мной хотя бы ещё немного. Да и с чего бы ему вести себя иначе? Он должен был возвратиться домой, к своим делам, обязанностям, семье, любовницам. А кто я для него такая, чтобы за меня бороться?
Я испытывала ярость и боль. Я воспринимала уход Теи как предательство. Если и существовал мужчина, который вызывал у меня нечто вроде дочерних чувств, нечто вроде доверия, то это был он, Стальная Крыса. А он уходил. С какой легкостью оставлял меня. Никому из них я не была нужна. Мой отец отказался от меня, боясь возмездия Светлых Богов. Миарон — из-за своей любви к мальчикам. Эллоиссэнт — из-за преданности семье. Теи — потому что так диктовали обстоятельства. Все мужчины, которых я могла бы любить, бросали меня. Такова их суть? Такова моя судьба? Или я просто не достойна любви?
В огромном дворце, в окружении самого блистательного общества я чувствовала, что бессмысленнее моего существования в мире нет. Мне совершенно не за что бороться. Мне совершенно некого было любить. Я совершенна одна. Ярость и боль переполняли моё сердце.
Внимание привлекли взрывы непристойного хохота. Девица в голубом роброне, с белыми розами в напудренных волосах, раскрашенная свыше меры, обмахиваясь веером и подчеркнуто жеманничая, безжалостно приставала к какому-то бедолаге, пунцовому от смущения и негодования.
— Кто эта девица? — полюбопытствовала я у одной из фрейлин.
Та с притворной стыдливостью отвела взгляд.
— Полно, ваше величество, — ответила за фрейлину подоспевшая герцогиня Шарлин, — никакая это не девица! Разве вы не узнаёте маркиза Виттэра? Он и раньше любил обряжаться в женские тряпки.
Перехватив мой взгляд, юный наглец застыл, а потом его подкрашенные кармином губы растянулись в клоунской улыбке.
«Сейчас будет поклон», — догадалась я.
— Ваше величество, — гротескно присела «красавица» в низком реверансе, макушкой своего парика почти подметая пол. — Вы так пристально смотрите, что, право же, это льстит моей скромной персоне, — в глазах его сквозила свирепая кошачья ненависть. — Вы можете разглядывать меня столько, сколько пожелаете. Согласитесь, такую красоту не всякий раз увидишь?
Виттэр отступил на шаг, разводя руки в стороны, словно демонстрируя самого себя:
— Как вы меня находите, сударыня? Вам нравится, то, что вы видите?
Все вокруг притихли, с жадностью прислушиваясь к намечающемуся диалогу между нами.
— Мне больше нравится то, что любоваться вами мы будем недолго.
— Простите, — улыбка наглеца стала ещё шире, — не понял, что вы имеете ввиду?
— Вчера вечером, когда мы обсуждали ваши прелести с королем, я обратила его внимание на то, что вы излишне бледны, маэстро. Я так же высказалась за то, что свежий воздух наверняка пойдёт вам на пользу. Вам следует жить в деревне.
— Вы так добры, ваше величество. Я уже не раз замечал, что у дам нежные сердца! — экзальтированно воскликнул Виттэр. — Боюсь только, что его величество не согласится со мной расстаться.
— Не бойтесь, — улыбнулась я.
Наши голоса были мёд и сахар, амброзия небесная. Сыгранная на арфе мелодия не могла бы звучать нежнее.
Зато каждое слово так и сочилось ядом.
Придворные не дышали. Каждый прикидывал, с какой интенсивностью, и кому из нас с Виттэром следует лизать пятки? Надеюсь, у них хватит смекалки сделать правильный выбор? Вчера я поспособствовала аресту принца, сегодня грожу опалой многолетнему королевскому фавориту. Со мной следует считаться, правда?
  
Глава 18
 
Фрейлины приготовили ванну, добавив в воду ароматических эссенций. Комната заблагоухала назойливыми въедливыми запахами. Кто-то из девушек грел простыни, кто-то расправлял над паром ночную рубашку, сплетённую из тончайших кружев. Огромное царственное ложе, застланное шёлковыми простынями, выросло в моём воображении до размеров чёрной горы и представлялось жертвенным алтарём.
  
Меня едва успели облачить в утонченно-белоснежный ночной наряд, как послышались шаги и распахнулись двери, пропуская короля.
В странной игре света и тени Дик*Кар*Стал казался гораздо выше ростом, чем был в действительности.
— Добрый вечер, душенька, — скользнул по мне взглядом он. — Все свободны, — мановением руки он отпустил моих дам.
На город надвигалась очередная буря, холодный осенний воздух воевал с остатками лета. Одна за другой полыхали зарницы, озаряя нижние края туч, нависших над дворцом.
При вспышках мертвящего серебренного света я получала возможность отчетливее видеть резкие черты моего повелителя. В его взгляде, в улыбке мерещилось нечто мстительное, холодное, хотя глубоко посаженные, серые, как камни, глаза казались печальными, а не злыми.
Было слышно, как на стекло упали первые капли. Потом ещё и ещё. Спустя мгновение ливень хлестал, барабаня по кровлям, словно боевой там-там. Пламя плясало в камине, шевеля тени вокруг.
Король потянулся к моим волосам. Весьма умело, в одно мгновение высвободил одну за другой несколько шпилек, и я почувствовала, как локоны тяжелой волной падают на спину.
Снова вспыхнула молния. Гром пророкотал совсем близко.
Дик*Кар*Стал взял меня пальцами за подбородок и рывком заставил запрокинуть голову:
— Моя королева, — прошептал он, глядя мне в глаза, — мой воплотившийся демон…
Резкий порыв ветра захлопнул ставень за стеклом. Стало темнее. Нас окружила почти полная тьма.
— Вы молчите, сударыня? — в голосе его зазвучал сарказм. — На людях у вас для меня всегда находится множество слов, но стоит остаться наедине, словно печать смыкает ваши уста.
Дождь полил сильнее, хотя это и казалось невозможным. Очередная кривая молния расколола свинцовый мрак. От оглушительного раската небо словно содрогнулось. Гроза несла с собой стужу и тьму. Огонь в камине с ними больше не справлялся. Дождь за окном шумел монотонно и сильно, точно река.
Дик*Кар*Стал улыбнулся одними лишь уголками губ:
— Мне давно следовало заметить, что вам холодно. Вы совсем замерзли, моя королева…
Через мгновение я почувствовала, как пол ушёл из-под ног — Дик*Кар*Стал легко поднял меня на руки. Он усадил меня к себе на колени, словно маленькую девочку. Мои руки лежали на его груди, я ощущала биение его сердца. Ритмичные, упругие толчки. Вспомнилось, что со дня последнего принятия кровавой жертвы истекло слишком много времени. Магический голод. Первые предвестники.
— Дик*Кар*Стал?..
— Что?
— Не говори ничего. Просто люби меня.
И в следующий момент ощутила прикосновение его горячих, сухих губ.
Мы оба изнемогали от грозы, бушующей в наших телах, бьющейся в наших венах.
Удары дождевых капель били по ставням, по стёклам, по стенам и крышам…
Это соитие отличалось от того, что было между мной и Дик*Кар*Сталом прежде. Он, больше не пытался проявлять деликатность, сжимал меня в объятиях горячо и страстно. Я видела над собой сияющие, словно драгоценные камни, отливающие серебром, глаза. Тяжёлое дыхание спорило с шумом дождя.
Словно река, которой уже нет сил сопротивляться, влекла нас, как водоворот, к тёмному порогу.
— Сиобрян…
Ночь вместе со мной прислушивалась к звучанию его имени.
Дик*Кар*Стал встал и отошёл к жаровням, чтобы расшевелить тлеющие под пеплом угли.
Дождь теперь лишь слабо шелестел. Из водостоков журчала вода. Позвякивали петли на ставнях. Буря прошла.
Спустя несколько минут он вернулся в постель, неся с собой бокалы с вином и вазу со сладостями.
— Надеюсь, вы любите сладкое, моя королева?
Длинные пальцы легко удерживали высокий красный бокал с золотым ободком по краю. Дик*Кар*Стал поднял его, взглянув на содержимое в свете пламени, пригубил.
— Сколько вам лет, сударыня?