"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Обед слуги доставили прямо в комнату. Отвечая на мои вопросы, доложили, что пожар в городе почти потушен, не причинив особо урона, народ разошёлся по домам, а наследный принц находится под домашним арестом по приказу короля.
Стоило войти в глубь кабинета, где собирался Малый Совет, мои ноги утонули в мягком ворсе пушистого ковра, покрывающего пол. Центр комнаты занимал огромный камин возле которого находился длинный стол, а рядом — заваленный бумагами секретер и пюпитры, где секретари вели свою работу.
Дик*Кар*Стал возглавлял собрание, по правую руку от него сидели любимые родственники и сын, по левую — премьеры и канцлер.
Как только я заняла предоставленное мне место, король протянул руку и сорвал печать с первого свитка, лежавшего перед ним:
— Список убитых, господа. Его возглавляет Первосвященный Святейший Хрустального Храма…
Я с трудом совладала с тем, чтобы скрыть гримасу удивления. Интересно, сколько шансов на то, что Святейшего убили все-таки взбунтовавшиеся ремесленники, а не по наводке Черного Короля?
— За ним следует начальник моей стражи, Фаон Ферлен. Двадцать человек из моей личной стражи убито, ещё около тридцати ранено, — хрипловатый голос твердо и сухо сообщал факты. — Сколько погибло горожан в сегодняшней заварушке, никто не считал. Так или иначе мы отстояли город, господа, но котёл бурлит. Его очень искусно подогрели. Как вы все, возможно, знаете, (а может быть и нет), на мою жену и вашу королеву недавно было совершенно вероломное покушение. Есть все основания говорить о наличии заговора, целью которого является государственный переворот. — Король откинулся на спинку кресла, обводя собрание тяжелым взглядом. — Это измена, господа, — подытожил он.
Дядюшка с сыночком, и царственный племянничек при этом недвусмысленном заявлении переменились в лице.
— Но… но вы же сами сказали, ваше величество, восстание подавлено. Значит, опасность миновала?
— Не восстание, дядюшка, — скривил губы Дик*Кар*Стал, — а народное волнение. Но суть не в этом.
— А в чём же, ваше величество?
— В том, что волнения эти спровоцированы вами, и это не может меня не огорчать.
— То есть… нет… То есть как мной, ваше величество?! Что вы такое говорите?!
— Несколько недель назад вы тайно короновали моего сына при пособничестве покойного Святейшего в Хрустальном Храме. Так?
— Я?! — всплеснул дядюшка ручками так невинно, что ему позавидовало бы и дитя малое. — Да я бы никогда бы… я никогда! Да как вам такое в голову пришло?!
— Неужели, отец, вы считаете, что я мог бы предпринять столь решительные шаги, направленные против вас?! — вскричал принц.
Казалось, возмущению Фабриана нет предела. Казалось, он взорвётся от праведного негодования в любую минуту.
Пламя свечей заколебалось, отбрасывая розовые отсветы на напряженные лица присутствующих.
— Моя королева?.. — медленно роняя каждое слово, проговорил Дик*Кар*Стал. — Поведайте, пожалуйста, достойному собранию то, что недавно рассказали мне.
И я поведала. Рассказала всё, чему посчастливилось стать свидетелем. Как пришла, как спряталась, что увидела, что услышала. В напряженном полумраке собственный голос казался незнакомым и чуждым, по-мальчишески низким, чуть хрипловатым. Всё то время, пока я говорила, не переставала чувствовать на себе пристальный, тяжелый взгляд Дик*Кар*Стала и не могла понять, что же за ним скрывается — одобрение или злость?
Когда я замолчала, в зале воцарилась тишина.
Пламя гудело в камине. Огненные языки метались, отбрасывая неровные блики.
— Отец, неужели же вы поверите этой лживой эдонианке? — вскочил с места принц Фабриа, заламывая руки. — Эта сука пытается очернить меня! Отстранить от вас, чтобы расчистить дорогу к трону своей чеаровской клике! Отец! Её заявления просто нелепость!!!
Речь принца звучала столь проникновенно, возмущение было столь праведным, что я сама усомнилась в собственной правоте и готова была устыдиться.
Ну, почти готова…
— Отец! Не верьте ей! Не верьте рыжеволосой блуднице! — принц рухнул к ногам короля, стараясь прикоснуться губами к его руке.
  
Дик*Кар*Стал резко отдёрнул ладонь.
— Отец! — в голосе принца слышалось отчаяние. — Отец! Это же нелепо!..
— Замолчи! — резко оборвал король, устремляя горящий мрачным пламенем взгляд в посеревшее со страха лицо сына. — Жаждешь моей гибели? Жаждешь моего трона, короны и власти?!
Он резко ударил по столешнице ладонью. Звук прозвучал, как отдалённый раскат грома:
— Я потратил всю мою жизнь, все мои силы, без остатка, я почти душу продал Великим… не за власть, не за глупые сапфиры на золотой порфире, которые, как ты вообразил, так пойдут к твоим золотым кудряшкам. Я положил душу за то, чего ты и стоящая за тобой клика не в состоянии даже вообразить. Корона — это не простая возможность проводить турнир или охоту в тот момент, как только в твою глупую головенку придёт такое желание, сын. Власть — это не вседозволенность, а ответственность величайшая. Это сон по четыре часа в сутки вместо восьми, это постоянная угроза предательства даже со стороны тех, кто должен быть всегда тебе верен. Это постоянная тяжесть, довлеющая на твои плечи. Ты всерьёз думаешь, что готов к этому?
— Отец… ваше величество! — принц молитвенно сложил ладони.
Мертвая тишина воцарилась в комнате. Все старались дышать как можно тише.
— Я не лишу тебя жизни, Фабрин, ты мой сын и единственный наследник. Но в сегодняшних беспорядках ты виновен, и ты понесёшь наказание. Придётся какое-то время посидеть взаперти и как следует подумать о поступках и их последствиях. Не беспокойся, тебя поселят в удобных апартаментах и у тебя будет приятное общество. Я готов предоставить тебе лучшее, что имею. Например, маркиза Виттэра и мою личную стражу.
— Нет! Нет, отец! Пожалуйста!..
Принца увели.
Огонь в камине угас. Стало прохладно. Безнадёжная сырость старых стен обступала со всех сторон.
Снова раздался хрипловатый низкий голос короля:
— Все согласны в том, что казнить Фабриана за государственную измену я не могу? Но кому-то ответить всё же придётся. Например, тем, кто пытался дергать за ниточки, управляя моим сыном, как марионеткой.
— Ваше Величество, мы не… — начал, было, королевский дядюшка.
— Молчать! — рявкнул на него Дик*Кар*Стал. — Любезные родственнички, вы ведь не надеетесь, что я закрою глаза на ваше участие в этом вопиющем безобразии?
— Ты ведь уже всё решил, не правда ли, венценосный кузен? — прищурил глаза Льюис Кастал.
— Правда, — любезно согласился «любезный кузен», скрещивая руки на груди. — Мне этот скандал нужен, как зубная боль, да что поделаешь? Вас ведь иначе не унять. Огласки не хочу, но по-тихому не обойдётся.
— Что вы собираетесь делать, ваше величество? — трясущимися губами спросил старый дядюшка-интриган.
— Казню вас.
Спокойствие Дик*Кар*Стала и будничность его заявления граничили с варварской жестокостью. Впрочем, я его за это не осуждала.
Ноги у дядюшки от такого заявления подогнулись, он упал на колени:
— Помилуйте, ваше величество!
— Нет, — спокойно отрезал король, — не помилую. Не унижайтесь понапрасну.
Дядюшка рыдал, цеплялся за королевскую одежду, кричал, что невиновен, что его оклеветали и подставили, что короля вводят в заблуждение.
Сын его держался немного лучше. Возможно, просто до конца не верил в угрожающую ему участь.
— Увести, — коротко отдал приказ своей страже король. — Заседание окончено, все свободны. Все, кроме вас, моя королева.
  
Глава 17
 
Поспешно и в то же время томительно медленно министры покидали зал, счастливые тем, что неприятности, по крайней мере, на сегодняшний день, остались для них позади. Последний аккуратно прикрыл дверь, оставляя нас с Дик*Кар*Сталом наедине.
Мы сидели на разных концах стола — два противника, которым до сей поры благоразумно удавалось избежать столкновения.