"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Чтобы каждый нерв в его теле пылал на том самом огне, на каком он заставлял, раз за разом, корчиться мою душу!
Нет, я конечно не льстила себя надеждой, что найду способ заставить его страдать так же, как страдала я, когда узнала, что он предпочитает мальчиков девочкам.
Я не верила, что хоть что-нибудь на этом свете способно заставить Миарона мучиться так, как мучилась я, держа в руках оторванную голову Дэйрэка и понимая при этом, что всему виной его любовь ко мне. Любовь, на которую в глубине души я отвечала лишь презрением и ненавистью.
Да, я хотела отмщения.
Страдания – в обмен на страдание, боль – за боль и жизнь – за жизнь! Справедливо ведь? Разве нет?
Они вышли.
Дверь за ними закрылась.
Самое странное то, что я тут же принялась ждать его возвращения.
Ненавидела его.
Но ждала.
В переполняющих душу ярости и ненависти черпала я свою силу.
Ярость, ненависть и боль – лишь они согревали меня в беспросветном холоде подземелье. Лишь их могла я противопоставить надвигающемуся ужасу.
Если не опираться на ярость, ненависть и гнев – что ещё способно помочь?
Как выдержать гнёт безнадёжности, обступившей со всех сторон?
Двуликие! Я не готова умереть. Смерть на жертвенном алтаре – мучительная и долгая агония, самая страшная из всех.
Мне же ещё нет и шестнадцати! Я толком ещё ни с кем не целовалась. Я не видела, не читала, не пробовала так многого в этом мире.
Всё, что я видела – предательства, ненависть, обман и блуд. Неужели же это все?!
Страшно в этом признаваться, но, когда я воображаю смерть – для меня это конец. Полный, безоговорочный, абсолютный. Без всякого продолжения – бесконечное чёрное забвение, из которого не воскреснуть. Нигде. Никогда.
Если бы это было иначе, разве не пришла бы тень моей несчастной матери, чтобы меня утешить и наставить на путь истинный?
Разве на мои отчаянные стенания не явилась бы душа Дэйрека?
Я боялась не столько боли агонии, сколько этой бесконечной беспросветной тьмы в отсутствии сознания и мысли.
Не буду думать об этом. Не буду!
Мне нужно держать себя руках, оставаться в трезвом рассудке.
Именно из ярости и злости я решила выковать себя доспехи, чтобы одеться в них, как в броню. Я нарочно прокручивала самые ужасные сцены нашего знакомства с Миароном, чтобы этот огонь разгорелся как можно ярче.
Я не сомневалась, что на этот раз Миарон придёт один.
Так и вышло.
Он бесшумно скользнул по полу, аккуратно прикрывая за собой дверь.
– Ну вот мы и снова встретились, моя смертоносная куколка, – ухмыльнулся он.
  
Глава 22
 
ВЕЧЕР ПРИ СВЕЧАХ
 
Миарон милостиво протянул мне фляжку с водой.
Не уверенная в том, что это не очередное унизительное издевательство, я с жадностью голодного зверька выхватила её у него из рук и отпрянула в спасительный угол. Поднеся к губам, ощутила благословенную влагу.
Даже чувствовать боль в горле было чистым удовольствием по сравнению с иссушающей жаждой, мучившей меня прежде.
Миарон скептически выгнул бровь:
– Хотел бы я сказать, что общение с Чеаррэ пошло тебе на пользу, но вот не могу. В кого ты превратилась? Настоящая дикарка.
Отерев рот ладонью, я молча вернула ему опустевшую фляжку.
– Помнишь наш последний разговор? – продолжил он. – Перед тем, как ты сбежала? А я ведь предупреждал, что одна ты не справишься. Но ты настояла на своём. Позволю себе спросить: ты довольна результатом?
Я упрямо молчала, глядя на пол и вжимаясь спиной в стену.
– Какой ты была непримиримой гордячкой! А сейчас? Только взгляни на себя? Королева Кошмаров!
Впервые на моей памяти голос Миарона сочился не сарказмом, а откровенной злостью. Ни тени привычной улыбки. Лицо его дышало холодом:
– Ты, дерзкая, никчемная, совершенно безмозглая девчонка!
Отвернувшись, оборотень сделал несколько шагов туда-сюда, словно меряя комнату, явно пытаясь утихомирить бурю, бушующую у него в груди.
Когда он снова повернулся в мою сторону, его рот уже кривился в ухмылке, а голос приобрёл обычную кошачью мягкость:
  
– Ладно, куколка. Вести беседу в подобном ключе не приятнее, чем смотреть на тебя в таком виде. Идём.
– Куда?
– В ванную, чумазая моя прелесть. Или ты имеешь что-то против?
Я ничего против не имела.
Темница, в которую меня поместил Заколар, не отличалась большими размерами. Миновав всего несколько зарешёченных дверей, мы очутились на свободе. Пройдя через длинный коридор я, вслед за Миароном, вошла в полупустую комнату.
За окном почти стемнело, а дополнительного освещения здесь не было. Но мне всё же удалось разглядеть мягкий диван, крытый коврами и подушками и смутно белеющие двери.
– Там, – указал Миарон, – спальня, гардеробная и ванна. Вымойся и переоденься. И ради себя же самой, не провоцируя меня глупыми выходками.
В следующую секунду я, не веря свои ушам, услышала, как звякнул замок и ненавистный ошейник спал с моей шеи.
– Не заставляй меня раскаиваться в моём хорошем к тебе отношении, Одиффэ. Договорились?
Я согласно кивнула. Буду паинькой.
Дождавшись, пока Миарон покинул комнату, я вымылась в бассейне.
Вода в нём до тошноты благоухала розами, но даже ненавистный сладкий запах не мог испортить удовольствия от блаженства вновь ощутить себя чистой.
Я плескалась до тех пор, пока вода не остыла. Потом завернулась в легкое и воздушное, полупрозрачное красное платье, оставленное мне Миароном, и прямо босиком прошлёпала к дивану.
От усталости меня качало. Сон в подземелье нисколько не освежил, скорее отобрал последние силы, так что я задремала вновь, как только голова коснулась подушки.
Разбудил меня слуга, внося в комнату поднос с едой и канделябр со свечами.
– Который час? – спросила я его.
– Половина десятого, – вежливо прозвучало в ответ.
Один из гобеленов, закрывающих стену, отодвинулся, и в комнату ожидаемо шагнул Миарон.
– Оставьте нас, – небрежно бросил он слуге.
Тот поспешно удалился.
– Ну и ну? – ухмыльнулся Миарон, окидывая меня на этот раз, для разнообразия, одобряющим взглядом. – Подумать только, какое волшебное преображение! Почти узнаю мой огненный Красный Цветочек. Этот цвет удивительно тебе идёт.
Отодвинув стул, он помог мне сесть.
Пальцы Миарона задержались на моих обнажённые плечах, лаская их.
Я попыталась отстраниться, но его прикосновения сделались лишь более дерзкими.
– Раньше ты вёл себя иначе, – с горечью выдохнула я.
Он делано тяжело вздохнул:
– Раньше ты не была так ослепительна хороша собой. Теперь, когда умылась и отдохнула, перемены просто бросаются в глаза. Признаться, я рад новой встрече.
Миарон склонился, обдавая меня тяжёлым ароматом своих духов. Его дыхание щекотало кожу на шее. Я почти чувствовала прикосновение его кроваво-алых губ.
– Ты помнишь?..
Его тихий бархатный голос возбуждал сильнее прикосновений:
– Помнишь, какого цвета была моя кровь на твоих руках, когда ты чуть не вырвала сердце из моей груди? Помнишь вкус моей боли? О, боль! Оборотная сторона любви и страсти! Потому она столь божественно вкусна.
Миарон оставался самим собой, виртуозно и тонко играя на чужих страстях и слабостях.
Он продолжая ласкать мои шею и плечи длинными пальцами. Его рука опустилась ниже, ощутимо сжимая талию. Рывком подняв со стула, он перевернул меня лицом к себе. Я словно утонула в его руках, плечах, волосах.
– У меня много причин желать тебе благополучия, Красный Цветок. Но самая главная из них проста и банальна, как сама жизнь – я хочу тебя!
– Твои проблемы, – отстранилась я. – Я не разделяю твои чувства.
– Конечно, – глумливо оскалился он, обнажая острые клыки. – Я так и понял. Ты холодна и неприступна, как скала.
– Миарон, прошу тебя!..
Я изо всех сил упёрлась руками ему в грудь, но не удивлюсь, если он вообще не заметил моих усилий.