"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
– Ничего, просто…
– Опять – просто? –его усмешка на этот раз была ласковой. – Ну, так что там у тебя просто на этот раз?
– Ты говоришь со знанием дела, но не вяжешься с моим представлением об алкоголиках. Я всегда считала наркозависимых слабыми людьми.
– Так и есть, зависимость обессиливает. Изнутри человек с проблемой уже сам не справится. Поэтому я с такой благодарностью вспоминаю Инкриза. Пусть он был чудовищем, но это чудовище помогло мне собрать себя по кускам. Теперь эта проблема в прошлом.
– Говорят, бывших наркоманов не бывает.
– Говорят. И это правда.
Александра с удивлением взглянула на Ворона:
– Разве ты не логичнее отрицать мной сказанное?
– Замалчивание и отрицание проблем, по моему глубокому опыту, результатов не дают. Знаешь, с чего начинается решение любой проблемы?
– С признания её наличия.
– Правильно. Ну, так вот, вернёмся к нашим баранам-наркоманом. Тут как девственности лишиться – раз попробовал, хочется всегда.
– А на что это похоже? Ну, когда ты под кайфом?
– Думаю, у каждого индивидуально. В моём случае сознание затуманивалось и становилось не так тошно смотреть на всё вокруг, – лицо Лоуэла вновь потемнело. – Когда торгуешь собой, тебе часто приходится подпускать к себе не самых приятных, зачастую, психически нездоровых людей. К тебе приходят с тем, с чем к другим не сунутся, но раз они платят, то считают, что ты уже не человек, что у тебя нет сознания или чувств. Бывало так тошно, что в трезвом сознании не справиться. А тут доза – и тебе плевать. В голове мультики, ты словно не здесь.
– Ты принимал наркотики как обезболивающее? Можно сказать, по прямому назначению. Для этого они и были созданы.
– Это договор с дьяволом. Или нет, больше на кредит похоже. Вот тебе ништяки сейчас, а что будет потом – так ведь это когда будет? Сначала панацея – ведь тебе больше не больно, у тебя почти эйфория. А потом – отдача по счетам, с процентами. Ломка, синдром отмены, поиск средств на новую дозу – и ты как белка в колесе. В какой-то момент перестаёшь понимать, зачем такое существование вообще нужно. Обычно, на этой стадии случается передоза или самоубийство. Для большинства наркоманов это лучший исход.
– Как же ты соскочил?
– Я же рассказал – Инкриз посадил меня на цепь.
– Чем же он смог так тебя зацепить.
Он взглянул на неё и засмеялся, погладив по волосам, как кошку:
– Милая, он реально посадил меня на цепь. Запер в одном из подземелий, пролегающих под резиденцией Ордена Инквизиторов. Причём цепь была зачарована так, что блокировала мою магию, не позволяя освободиться. Очень скоро я взвыл от ломки и возжелал сдохнуть. Вот тут он и начал промывать мозги тем, что, мол, тупо сдохнуть без всякого толку. Если жизнь всё равно не мила, то её нужно слить с пользой для дела и высшей цели. Не снимая с меня цепи, меня учили драться. Физически. Это тянулось довольно долго, пока запертая во мне магия не сумела взломать зачарованный ошейник к чёртовой матери. Но к тому моменту у меня вполне себе развился синдром, который смертные называют Стокгольмовским.
– Чем больше тебя слушаю, тем больше ты меня пугаешь.
– Ты не выглядишь испуганной.
– А какой выгляжу?
– Любопытной, – усмехнулся Ворон и крепче обнял её.
– И после Инкриза ты к своим дурным привычкам не возвращался?
– Возвращался, – вновь прозвучал прямолинейный, не утешительный ответ. – – После его смерти.
– А как он умер?
– Мы убили его. Вместе с Адейром. Нам пришлось. Хотя, если уж быть точным, он пожертвовал собой, чтобы спасти нас. Потом его внучка со своим кузеном, за которого она вышла замуж, покинули Магическое Сообщество, а меня засадили в тюрьму по обвинению в шпионаже для Инквизиторов и осуществления попытки убийства. Спасло вмешательство Кина, официально признавшего наше родство. Кин нанял лучших адвокатов, подкупил судей, меня вытащили. Официально я не ведал, что творил, а потому не мог в полной мере отвечать за свои действия.
– Но отчасти так оно и было. Инкриз промыл тебе мозги.
– Это стало неважным. У меня не оставалось ничего, за что стоило бы цепляться. Отца я не любил, уважать его не получалось, Инкриз перед смертью выказал лучшую часть своей натуры, но вместе с ней я так же понял, что был для него лишь разменной монетой, средством добраться до вожделенной цели – его внучки. Проживи он дольше, он уничтожил бы меня собственноручно, в этом я теперь не сомневаюсь. Но я-то привязался к нему вполне искренне и всей душой. А Вероника считала меня врагом, Адейру на меня было просто наплевать. Вот так встаёшь утром и не понимаешь, зачем, собственно, тянуть день до вечера? Полная пустота. А просто сдохнуть – как-то пафосно и до смешного мелодраматично. А вот наркотики убивают медленно, исподволь. Мысли и чувства постепенно покидают тебя – тотальная анестезия.
– Кто во второй раз запирал тебя, заковывая в кандалы? Ирл Кин?
– Не смешно. Он даже ничего и не заметил. Нет, во второй раз приходилось справляться со всем самому.
Александра в задумчивости водила ногтем по его плечу:
– Ты хочешь сказать своим рассказам, что вернуться к вредным привычкам тебя подталкивают внешние событий в твоей жизни? И если всё будет хорошо – с этим тоже всё будет хорошо?
– Что тебе сказать, чтобы и не солгать, и не испугать? Демонов впускаешь в себя лишь однажды, потом они заявляются уже без стука. Но с ними можно сражаться и побеждать, если есть, ради чего держаться. Запирать демонов на замок я умею. У меня даже есть об этом официальная бумага, выданная специальным подразделением Магического Совета, – с усмешкой договорил Ворон.
– А эта девушка?.. Вероника? Она ещё важна для тебя?
– Если однажды ты любил человека по-настоящему, он будет важен для тебя всегда. Как иначе? Я хочу, чтобы у Вероники всё было хорошо, но я больше не влюблён в неё. Она была для меня предтечей, судьбой моей станешь ты. Ну, со мной разобрались, Лекса? Пришла пора поговорить о тебе?
– А что обо мне можно сказать? Я не роковой бессердечный Ворон с богатым жизненным опытом. Со мной всё в разы банальнее и скучнее.
– И снова мы прикидываемся бедной, несчастной, незаметной сироткой? Вроде, как уже проходили? Знаешь, пока ты собирала сплетни обо мне, я тоже не терял времени даром.
– Хочешь сказать, обо мне тоже сплетничают? Да что обо мне можно сказать? Живу скучно, как монашка.
– Хорошо монашка! – усмехнулся Ворон. – А как же твои многочисленные воздыхатели?
– Какие воздыхатели?
– Дэмиан, например. Будь готова к тому, что после нашей с ним сегодняшней дуэли твоя слава жестокой и бессердечной сердцеедки лишь укрепится и возрастет.
– Я не бессердечная. И я не сердцеедка. Я много раз давала Дэмиану понять, что он для меня друг. Он мне как брат. Я его очень люблю, но… я не чувствую к нему того, что чувствую к тебе.
– Сексуальное влечение? Парень сглупил так же, как и я в своё время с Вероникой. Решил побыть джентльменом. Результат? Ты в постели со мной, а не с ним.
– Как мне понимать сказанное? – Александра попыталась отстраниться, но Ворон с улыбкой притянул её обратно.
– Я-то не жалуюсь, но факт остаётся фактом – будь он решительней, не задержался бы во френд-зоне. Шанс у него определённо был.
– Всё-то ты знаешь! Умный слишком!
– Уж какой есть.
Ворон развернулся к ней всем телом, спокойный и ироничный, собранный, как всегда, красивый – словно модель с обложки журнала. Только в жизни модели выглядят проще и бледнее. Бледно-молочная кожа, тёмные волосы, тёмно-синие глаза с чуть суженными зрачками, прямой нос и полные губы – если бы она умела рисовать…
Может, стоит научиться?
– Скажи, Лекса, ты отдаёшь себе отчёт в том, что должно случиться через несколько часов? – не сразу достиг её сознания его голос, пробившись через розовый флёр затопившей её влюблённости.
Если бы они были в мультике, Александру бы сейчас окружало множество порхающих сердечек.