"Фантастика 2025-5". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Ничего особенного. Я всего лишь снял иллюзию.
– Что?.. Иллюзию? Какую, к чёрту, иллюзию? Что это значит?
– Ты не настолько глупа, чтобы не понимать то, что тебе говорят открытым текстом, дочь Змея. Я снял иллюзию, в которой держал тебя последние сутки. Можешь догадаться, с какой целью это было сделано?
– Так всё, что я видела в последнее время, не существовало? Ни одного? Ни второго дома?
– Я с самого начала перенёс тебя в этот лес. Таким, как мы, дома ни к чему. Любой некромант при желании может иметь потайную дверь в свой личный Хельхейм, и эту дверь можно открывать откуда угодно. Ключ от всех дверей, как ты правильно заметила, наш дар. А из более тонких материй можно плести любую ткань.
– Так мои видения – это просто иллюзия? Или все же реальность, пусть и иных миров? Ладно. Попробую догадаться, зачем всё это было устроено? Окружив меня фальшивым миром, ты устроил серию тестов?
Ворон кивнул. Просто – кивнул. Без усмешек, злорадства или сочувствия. Холодный равнодушный кивок. Отчего-то это больнее всего и ранило.
– И что? – холодно глянула на него Александра, обнимая себя, чтобы таким нехитрым способом защититься от ледяных щупальцев ветра, гуляющего под деревьями. – Всё выяснил, что хотел. Можно мне узнать результаты?
– Конечно. Если у тебя есть вопросы – задавай. Ты заслужила ответы.
Александра не была милой домашней девочкой, не ведавшей, что такое боль и предательство. По сути, она большую часть своей жизни жила с верой в том, что первыми её предали родители. А потом было множество других людей, к которым она тщетно пыталась привязаться – воспитатели, другие сироты, жившие рядом в детском доме. И почти всегда результат был предрешён и закономерен – он неё отрекались, отдалялись или пытались использовать.
Было больно. Холод и тени просачивались в сердце и теперь уже там заплетали паутину. Эта чернота в какой-то мере действовала как анестезия. Фатальная анестезия. Когда тебе никто не нужен – ты неуязвим. Когда в тебя нет нервов – ты не способен ощущать боль: тебе просто нечем. Когда у тебя нет сердца, ты ничего не чувствуешь.
Но правда в другом. Прежде чем выйти в космос, ракета горит. Прежде, чем обретёшь бесчувственность, ты должен ощутить всю боль, целиком, до конца. Выпить горький коктейль залпом. Чего в нём только нет? Потеря веры в себя, осознание того, что ты недостойна любви – когда знаешь на все сто, что тебя никто и никогда любить не будет, ты перестанешь к этому стремиться. Потеря веры в людей – если вокруг тебя одно жалкое ничтожество, то нужно ли оно тебе? Нервы, чувства, сердце – всё это горит и жжёт в тот момент, когда ты, как ракета, сгораешь от ярости, боли, отрицания и принятие: любви нет. Нигде нет. Никогда. Есть только твоя слабость, которую более сильный противник использует против слабой тебя.
Слабой быть нельзя. Слабых бьют. Им причиняют боль.
Ракета выходит в космос, оставляя позади и земное притяжение, и горящую атмосферу. Её окружает тёмное безмолвие космоса и его успокаивающий холод.
Анестезия… тотальная и фатальная.
Боли больше не было – осталась холодная ярость.
Он использовал её! В то время, как Алекснадра готова была рискнуть ради Ворона всем, пойти против собственного отца! – он просто ставил над ней опыты! Как над бедной серой мышкой!
– Да. Ты прав. Я заслужила ответы. Ты готовился к нашей встрече, так?
Ворон согласно кивнул:
– Портал был настроен заранее. Где-то с год тому назад.
– Как предусмотрительно! Что это за место?
– Нечто вроде Запретного Леса при Хогвартсе – Зачарованный Лес при Магистратуре Магии.
– Почему ты выбрал именно это место?
– Как ты уже знаешь, я состою в сектантском Ордене Иезуитов, что в своё время устроили кровавую охоту на ведьм. Делом жизни современного Ордена является защита мира людей от таких, как ты или я. А главной задачей наших дней было остановить твоего отца, Александра. Мы получили документ о гибели Кевина Аббнера – так наши осведомители узнали, что один из сильнейших белых магов пожертвовал своей жизнью, но всё, чего смог добиться – лишь отсрочки. Твой отец не был уничтожен – он был всего лишь заперт. Правда, большинство утешалось тем, что ключ от его темницы выброшен и потерян.
  
Ворон поднялся с корточек одним текучим, лёгким движением и приблизившись к Александре, накрутил её локон на свой палец.
Голос его зазвучал мягче и глубже:
– Факт о твоём рождении не разглашался, но всё же слухи ходили. Тебя искали профи, но и прятали – тоже не дилетанты. Причём, те, кто прятал, долгое время были вне подозрений, ведь именно они и участвовали в Наложении Печатей. Казалось бы, все были заинтересованы в том, чтобы Зверь оставался запертым под замком. Но Майлзам нельзя доверять.
– Только Майлзам? – подняла на него глаза Александра и Ворон сощурился, прочитав в её взгляде вполне заслуженный укор. – Никому нельзя доверять.
– Я никогда не утверждал, что стал твоим другом, Лекса Нахширон, дочь Чёрного Змея, – прошипел Ворон и дыхание его участилось. – Я не обманывал тебя – лишь не мешал обманываться.
– Как скажешь, – пожала она плечами и отступила на шаг, словно выставляя между молодым человеком и собой барьер. – Продолжи, пожалуйста, свой эпический рассказ. Очень интересно.
– Мы догадывались…
– Кто эти – мы?
– Иезуиты. Мы догадывались, что Змей, рано или поздно, найдёт способ выползти из своей норы, и у нас не было возможности этому помешать. Всё, на что можно было рассчитывать, так это на то, чтобы вовремя собирать информацию о всём, что творится в Магическом Сообществе и в решающий момент постараться не допустить начала Апокалипсиса. Если Зверь откроет Адские Врата…
– Мой отец собирается бороться за власть, а не уничтожать мир. Когда ничего нет, то и управлять как бы нечем.
– Как бы там ни было, я принял решение, что для всех будет лучше, если Некрономикон пока полежит у меня. Что говорится, для общего блага. Так безопаснее. Я нашёл способ проникнуть в Лабиринт, нашёл способ вынести книгу, но мне так и не удалось её подчинить, по крайней мере настолько, чтобы вытащить Книгу Мёртвых из Зачарованного Леса. Пришлось создавать здесь свой личный Хельхейм – пространство, которое подчиняется только мне. Оно не здесь и не там. Это как комната в твоей голове, вынесенная во внешний мир, но вход в которую открыть можешь только ты один. Здесь всё подчинено моей власти и моим законам.
– Я поняла, что ты велик, умён и могуч. Твои идеи офигенно крутые. Осталось уточнить, книженцию ты нашу фамильную спёр, чтобы самому миром тайно овладеть? Или желая из вредности душевной моему папеньке не дать поиграть во Властелина Мира?
– Первоначально я рассчитывал использовать её как определённый сигнальный механизм. По моим расчётам, твой отец, после того, как освободится, непременно должен был прийти за ней.
– А он не пришёл?
– Как мы оба знаем – нет.
– И тогда?..
– Тогда я решил, что если сумею похитить и тебя, и книгу, то он точно за вами явится. И я приготовил ему ловушку.
– В своём Хельхейме?
– Именно.
– Но мой отец не дурак. Его не так просто поймать.
– У всех есть свои слабости, Лекса. В своё время такой слабостью стала твоя мать, а ты для него в разы дороже и желанней. Он придёт, это лишь вопрос времени. На этом строился весь расчёт. Но сегодня дело уже не только в твоём отце, Лекса…
Александра слушала его, не слыша. Она следовала за своей мыслью.
– Значит, этот дом – он в твоей голове? – перебила она. – Оба дома?
– Дом один. Я могу менять в нём обстановку, планировку, впускать в него обитателей.
– То, что я спала с тобой – это тоже было иллюзией?
– Ты мне скажи – было ли это иллюзией или нет? – он схватил её за подбородок, заставляя запрокинуть голову. – Когда я тебя убью, интересно, чары суккуба развеются?
– С чего ты взял, что сможешь меня убить?
– У меня всегда всё получается.
– Не будь таким самонадеянным, Ворон. У тебя всё получалось, но это было до встречи со Змеями.