Дикое желание (ЛП)

— Потому что… большая часть меня любит кровь, — сказал он. — Я был бойцом столько, сколько себя помню. Это все, что я знаю. И мне это… нравится.
Юри невольно съежилась.
— Так вот откуда все твои шрамы? Из боев?
— Да. Из одной войны или другой, — он медленно опустился на стул рядом с ней, осторожно, будто боялся ее спугнуть. — Я не псих, Юри. У меня бывают моменты, да, но… Я был солдатом. Большинство этих шрамов — с поля боя. Мне говорили, что я сражался храбро. С честью. За свой народ.
  
Юри улыбнулась и протянула руку.
— Дай руку. Надо все сделать аккуратно, чтобы не стало хуже.
Он колебался, прежде чем вложить ладонь в ее.
— Ты уверена, что с тобой все будет в порядке?
Она посмотрела на него твердо, с легкой улыбкой.
— Обещаю, я не наблюю на тебя.
Тарген хмыкнул.
— Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.
— А тебе не разрешается кидать мои слова мне обратно, пока ты не притащишь торт, — фыркнула она.
Он усмехнулся шире и положил руку ладонью вверх на стол.
— Договорились. Я рассчитываю на тебя, маленькая земляночка.
На его ладони было несколько порезов, в которых сверкали осколки стекла — как крошечные кроваво-красные драгоценности под верхним светом.
Юри почувствовала, как желудок сразу же сжался.
Прекрати. Ты справишься.
Она активировала медицинский инструмент — над ним всплыл небольшой голографический экран. Проведя сканирование, Юри определила точное количество осколков. Почти все были видны невооруженным глазом, кроме одного.
Отложив сканер, она открыла упаковку с антисептической салфеткой и продезинфицировала пинцет. Затем, мягко взяв его за запястье, подтянула руку ближе и начала извлекать стекло.
Каждый раз, когда из ран сочилась кровь, Юри аккуратно вытирала ее салфеткой, сдерживая приступы тошноты и не давая себе покраснеть. Если она и причиняла ему боль, он не подавал виду — только пальцы иногда подергивались от контакта с пинцетом.
— Ты упоминал, что тебе сказали, что ты сражался храбро, — заговорила она, не отрывая взгляда от его руки. — Что ты имел в виду?
— Все именно так, как я сказал, — он слегка повернул голову, указывая подбородком на пересекающие его тело шрамы. — Одна из операций… она почти стерла большую часть моих воспоминаний. О прошлом. Я помню отрывки, вспышки. Но ничего, за что мог бы по-настоящему зацепиться. Я знаю много общей информации — историю воргалов, традиции. Но моего личного там почти не осталось.
— Ох… — Юри нахмурилась, глядя на его шрамы. — Похоже, тебе повезло, что ты вообще выжил.
— Везение — большая часть этого, да. Еще у меня был действительно хороший друг, прикрывающий мою спину. Он был боевым медиком, — он снова перевел взгляд на нее, нахмурив брови. — Как ты держишься, земляночка?
Она усмехнулась.
— Меня не тошнит, так что это хороший знак, — она одарила его улыбкой, прежде чем опустить глаза на месиво, которым была его ладонь. Ее желудок взбунтовался, издав унизительное бульканье. Она проигнорировала его, вытирая кровь и вытаскивая еще один крошечный осколок из разорванной плоти.
Вспышка холода пронзила ее, и сердце бешено заколотилось.
Я смогу это сделать. Я смогу.
Это было наименьшее, чем она могла отплатить за то, как Тарген помешал онигоксу стереть ее в порошок.
— Если это важно, я стараюсь как можно меньше истекать кровью, — Тарген накрыл ее руку своей, полностью охватив ее и остановив дрожь, которую она даже не заметила. — Передохни минутку, Юри. Обещаю, со мной все будет в порядке.
Она уставилась на его руку, обводя глазами перекрещивающиеся шрамы. Это помогло. Его рука была теплой, и это тепло успокаивающе вливалось в нее. У него была действительно, действительно красивая рука. Чертовски сексуальная — большая и сильная, с длинными пальцами, черными когтями и четко очерченными костяшками, которые выглядели еще сексуальнее из-за шрамов. Ее всерьез тянуло к таким рукам, как у него.
О, кого она обманывала? Она была помешана на нем.
Юри глубоко вдохнула через нос и медленно выдохнула через рот. Она ненавидела чувствовать себя такой слабой из-за чего-то столь незначительного, как несколько порезов. Все, что ей было нужно, — это чем-то занять свой разум во время работы — чем-то другим, кроме сильных рук и сексуального тела Таргена. Ей нужно было хотя бы немного сосредоточиться на текущей задаче.
— Отвлеки меня, — сказала она. — Чем ты занимаешься, когда не сидишь в баре, поглощая выпивку и разбивая головы?
Тарген усмехнулся и покачал головой. Маленькая часть его хотела бы, чтобы он прямо сейчас выпил еще. Его Ярость утихла, но она сожгла кайф, не оставив ничего, что могло бы притупить боль в порезанной ладони. Возможно, разбить стекло о лицо онигокса было не самым умным ходом, но в тот момент это казалось лучшим решением. Мортаннис обладал преимуществом в размере, положении, силе и количестве конечностей, поэтому внезапная атака вкупе с небольшим количеством грязных приемов была лучшим выбором Таргена.
Кроме того, разбить стакан о лицо ничего не подозревающего ублюдка было ничем по сравнению с тем, что Мортаннис поднял руку на эту крошечную терранку. Такие трусы, как он, не заслуживали честного боя.
— Это зависит от обстоятельств, — сказал он. — Иногда я сижу в комнате, похожей на эту, и потягиваю выпивку. Иногда раскалываю головы. Но в основном я стою на страже у дверей или слежу за трансляциями с камер наблюдения.
И в очень редких случаях он отправлялся в новые места крушить все вокруг, но это были не те случаи, о которых нужно было упоминать сейчас.
Юри нежно взяла его за руку и убрала ее со своей, направляя на стол. Ее глаза на мгновение встретились с его, прежде чем она продолжила свою работу.
— Значит, ты охранник?
— Я предпочитаю название «специалист по безопасности». Звучит более достойно.
Она усмехнулась.
— А что не так с охраной?
Тарген пожал плечами, наблюдая за движениями ее маленьких ручек и стараясь держать пальцы как можно неподвижнее, несмотря на вспышки боли.
— Наверное, это просто напоминает мне о скучных частях работы. Чаще всего я просто сижу или стою, ожидая, когда что-нибудь произойдет. Хочется, чтобы что-нибудь произошло, хотя на самом деле я этого не хочу, потому что это подвергнет моих друзей опасности.
Юри провела антисептиком по ладони, вызвав новое жжение.
— Кажется, я вытащила все осколки, — она отложила пинцет и отвела взгляд от его руки, выражение ее глаз внезапно стало отсутствующим и расфокусированным. Бледная кожа все еще имела легкий зеленый оттенок. — Ты поэтому пришел сюда? Надеялся на драку без участия друзей?
Он не знал точно, почему был так откровенен, или почему чувствовал себя так непринужденно рядом с ней, или откуда взялась эта нежность, которую он проявлял. Все, что знал Тарген, это то, что он хотел, чтобы она чувствовала себя в безопасности рядом с ним… и разговор с ней помог уменьшить тяжесть его Ярости.
— Честно говоря, я просто хотел пойти куда-нибудь выпить, а старое доброе заведение, где мне была практически гарантирована драка — закрыли. Какое-то гребаное нарушение санитарного кодекса Консорциума или что-то в этом роде, — он тяжело вздохнул и усилием воли ослабил напряжение, нарастающее в руке. — Я бродил, пока не устал, и это было первое место, которое я заметил.
Она улыбнулась и снова взяла медицинский инструмент.
— Я рада, что твое обычное место закрылось, — Юри напряглась и резко втянула воздух, подняв на него взгляд. — Я имею в виду, что, ох… Ну, я рада познакомиться с тобой, и, наверное, я немного самонадеянная, думая… Что это… Уф! — ее щеки порозовели, она наклонила голову, притянула его руку ближе и взялась за медицинский инструмент, чтобы запечатать порезы на ладони. — Ты горячий.
  
Крошечные лазеры медицинского инструмента вызвали тепло и легкое покалывание на руке Таргена, но он был в замешательстве и едва обратил на это внимание.