Второй шанс 3. Фортунат

Егоровна огорчится до соплей – ну как же, её Андрюшенька только что заявился и тут же вострит лыжи. Ничего, она у меня женщина с понятиями. К тому же, на дворе патриархальный девятнадцатый век. Здесь мужик если решил что-то сделать, значит, он кругом прав, даже когда направляется в ближайшую рюмочную, позвякивая последними семейными сбережениями.
Жаль, что в той прежней моей реальности было не так, может быть, первый мой брак и не распался бы подобно карточному домику. Пусть не первый, он был сугубо по расчету и без намека на любовь с моей стороны, во всяком случае. Второй уж точно сохранился бы, ведь там были настоящие чувства, которые разбились вдребезги о неукротимую страсть благоверной все время поучать меня по самым незначительным жизненным вопросам, при этом выставлять дураком в глазах родных, друзей, знакомых и просто случайных людей. Здесь жена только вякни поперек мужниного слова, вмиг огребет по полной, да еще с добавкой и попробуй, ссылаясь на плохое самочувствие, не накрыть на стол, или, упаси Господь, отказать супругу в интиме без веских на то оснований, тут уж последствия могут оказаться самыми непредсказуемыми.
  
Вот только не подумайте, что я сторонник дремучего патриархального быта. Нет, нет и нет. Просто такова действительность. Здесь особенно в рабоче-крестьянской среде каждый член семьи обязан выполнять то, что у него получается лучше всего. Если женщину с детских лет готовят к ведению домашнего хозяйства и воспитанию детей, так и занимайся этим, а в дела мужские носа совать бабе не пристало.
Справедливости ради, ростки нарождающейся эмансипации я все-таки имел «удовольствие» наблюдать во время обучения на медфаке. Папироски в нежных девичьих ручках, разговорчики за кофием о неравенстве людей по половому признаку, читаемые тайком брошюрки, как правило, на французском, с основными тезисами: liberté, égalité, fraternité. Это прогресс, и никуда от него не деться. Впрочем, равенства женщинам ждать придется до морковкина заговенья, поскольку даже в просвещенном двадцать первом веке правят бал мужики, иже с ними всякого рода гендерно-модифицированные личности.
После бани плотно набил брюхо. Лишь после этого объявил Егоровне о своем отъезде. Немного попричитала – ну как же без этого – однако быстро смирилась, ибо знала мой характер. Коль её Андрюшенька что-то решил, ему хоть кол на голове теши, будет свою линию гнуть.
– Когда назад ждать? – спросила напоследок.
– Точно сказать не могу, может быть, сразу после Рождества, а вполне возможно, Новый Год придется встречать в Суздале. Как освобожусь от дел насущных, сразу же возвернусь.
Насчет моих «мущинских» дел Третьякова вопросов не задавала. Своим чисто женским чутьем она поняла, что просто так под самые праздники родной дом не покидают. А если покидают, для этого имеются весьма и весьма веские основания.
Двуколка Егоровны быстро доставила меня на вокзал. Особой поклажей я обременен не был, лишь кожаный портфель с минимальным количеством барахла. Одет в гражданский костюм сверху пальто, на голове фетровая шляпа стетсон, прекрасно защищает от снегопада, вот только её приходится время от времени снимать и отряхивать от накопившегося снега. С портфелем в руках выгляжу как какой-нибудь мелкий чиновник, возвращающийся под самое Рождество домой из командировки.
Билетов в кассе вокзала не оказалось. Пришлось ждать прихода поезда и договариваться напрямую с проводником. Так или иначе всего лишь в обмен на золотой империал, иными словами, червонец, я стал полновластным обладателем целого четырехместного купе до самого конца своего не очень долгого путешествия. Вот такая коррупционная схема. Да здравствует взяточничество, неискоренимое российское явление в обеих реальностях!
«Зачем мне так много места?» – спросите вы. А вот за надом. Времени в обрез, а мне еще подготовиться нужно. Чтобы избежать посторонних любопытных взглядов и вопросов, мне не жалко какого-то кругляша, изготовленного из презренного металла, возведенного человечеством в абсолютный фетиш.
До Суздаля добираться всего лишь ночь, так что это время мне необходимо провести с пользой.
Первым делом извлек из портфеля несколько листов гербовой бумаги, а к ним все необходимые письменные принадлежности. Кто бы мог подумать, что здесь можно так запросто приобрести пустой бланк практически любого документа?! Однако это именно так. Зашел в магазин, торгующий канцтоварами, выложил денежку и получил нужный бланк безо всякого контроля и учета. Короче, страна непуганых идиотов.
В течение примерно часа я занимался преступной деятельностью, квалифицируемой по законам Российской Империи как подлог. То есть изготавливал документы на имя купца третьей гильдии Афанасия Тверского сына Никитина. Имя знаменитого путешественника по странам Востока, а также Индии из той реальности, честно говоря, взял от балды. Кроме паспорта хоть и без фотографии, но с биометрическими данными описательного характера, изготовил подорожную ибо просто так праздный люд по столицам не шастает, для этого нужна весьма веская причина. Цель своего визита обозначил как «изучение рынков сбыта лекарственных растений, заготовляемых в Сибири и на Дальнем Востоке». Все необходимые печати и магические метки скопировал со своих настоящих документов. Получилось прям на загляденье – от настоящих абсолютно неотличимо.
После изготовления всех необходимых ксив, я завалился на одну из нижних полок и принялся подгонять свою физиономию под параметры описанной в паспорте биометрии. Из лекций по курсу криминальной психологии мне известно, что для того, чтобы на тебя не обратили внимания нужно либо иметь совершенно невзрачную внешность, либо шокировать народ своим обликом. Относительно первого варианта все понятно: среднестатистическая фигура, лицо без особых примет, ну и так далее в том же духе. С моими двумястами с лишним сантиметрами роста и накаченной мускулатурой слиться с толпой будет весьма затруднительно, значит, идем по второму пути.
Вскоре мое симпатичное лицо превратилось в нечто отвратительное. Волосы с головы исчезли, уши оттопырились и превратились в пару неэстетичных лопухов, нос приобрел форму ноздреватой картофелины, кожа лица и шеи покрылась сетью кровеносных сосудов лилового цвета, левую щеку рассек отвратительного вида извилистый шрам, будто когда-то нанесенную клинком рану наспех залатали крупными стежками, а потом о нем напрочь позабыли, еще один шрам поаккуратнее украшал лоб и тонкой ниткой опускался через правый глаз по щеке к подбородку. Осмотрел себя придирчиво в зеркало и не удержался от брезгливой гримасы. Такого гаврика встретишь в темном переулке и безо всяких просьб с его стороны отдашь кошелек со всей наличностью, лишь бы разойтись краями. Казалось бы, весьма запоминающаяся морда лица. А вот криминальные психологи утверждают обратное. Свидетель какого-нибудь происшествия скорее правильно опишет человека привлекательной наружности, нежели явного урода, поскольку при виде такого личика всякий добропорядочный гражданин тут же отведет взгляд, и при проведении следственных мероприятий опрашиваемые свидетели станут давать весьма противоречивые показания.
Кстати, еще в той прошлой жизни на одной из своих лекций по теории криминалистики Покровский Григорий Моисеевич доцент кафедры общего права и криминологии привел весьма забавный пример ограбления с использованием нетрадиционного отвлекающего фактора. Случилось это в Америке лет пятьдесят тому назад, когда видеокамер еще не было понапихано на каждом столбе, практически голый мужчина зашел в банк, показав пистолет, уложил толпу присутствующих на пол, затем потребовал у кассирши всю наличность. С набитым деньгами пластиковым пакетом он благополучно вышел на улицу, сел в припаркованный неподалеку автомобиль и скрылся с места преступления. Так вот, свидетели при последующем опросе давали абсолютно разные показания по поводу внешности преступника, при этом едины были лишь в одном – тот был в носках черного цвета.
  
Еще раз оценил свою новую мордаху. Красавѐц, однако. Рожа матерого уголовника, ну или, скажем, предприимчивого человека, добывшего начальный капитал либо разбоем, либо контрабандой. Обвинение не предъявишь, поскольку не пойман – не вор, и денежки не пахнут и откуда у него появились поведать не могут. Причем, это не какая-нибудь наведенная личина, а самый, что ни на есть продукт пластической маго-хирургии – комар носу не подточит и внимание одаренных не привлечет. Навсегда остаться таким «красавчиком» я не боюсь, ибо алгоритм возвращения истинной своей внешности крепко-накрепко зафиксирован в моей памяти.