Я – Товарищ Сталин 5 (СИ)

Зевдиту вошёл, его одежда была пропыленной, а лицо — напряжённым.
— Письмо доставлено, господин, — сказал он, его голос дрожал, но он старался держаться уверенно. — В миссию, как вы сказали. Никто не следил.
Дитрих прищурился, его пальцы замерли на машинке.
— Уверен? Британцы не дураки. Если они тебя выследят, ты знаешь, что будет.
Зевдиту выдавил улыбку.
— Я знаю улицы, господин. Никто меня не видел. Я чист.
  
Дитрих кивнул, но его взгляд остался холодным.
— Хорошо. Завтра будет ещё одно письмо. Инструкции по выкупу. Доставишь в то же место, тем же способом. Назови код: «Тень орла».
Зевдиту кивнул, его пальцы сжали мешочек с монетами, который Дитрих протянул.
— Я сделаю, господин. Назови время.
— На рассвете, — ответил Дитрих. — Будь у рынка, у лотка с тканями. Мой человек найдёт тебя. И, Зевдиту, — он наклонился ближе, его голос стал угрожающим, — без ошибок. Ты понял?
Зевдиту кивнул.
— Понял, господин.
Он ушёл. Дитрих смотрел ему вслед, его рука легла на револьвер. Он не доверял Зевдиту, но выбора не было. Вёлькнер требовал результатов, и Дитрих знал, что неудача будет стоить ему карьеры — или жизни.
На рынке, где запахи кофе, специй и пыли смешивались в густой воздух, Зевдиту вернулся к своей лавке. Йоханнес, его помощник, сортировал мешки с перцем. Зевдиту бросил ему монету, его голос был резким:
— Закрывай лавку. Завтра на рассвете я уйду рано. Ты останешься здесь.
Йоханнес кивнул, но его глаза задержались на хозяине.
— Что-то не так, господин?
Зевдиту отмахнулся, его пальцы дрожали, пока он прятал мешочек с монетами.
— Не твоё дело. Делай, что сказано.
Он не знал, что его уже ищут. Люди местных властей рыскали по рынку, расспрашивая торговцев о Зевдиту Гобезе. Британцы тоже отправили своих агентов. Зевдиту чувствовал, что сеть сжимается, но жадность и страх гнали его вперёд.
В британской миссии Келсфорд и Резерфорд сидели за столом, окружённые телеграммами из Лондона. Лейтенант Брукс, их разведчик, вошёл с отчётом.
— Бумага обычная, сэр, — сказал он, держа письмо с требованием выкупа. — Машинка — немецкая, «Олимпия». Их десятки в городе, но это наводка. Торговец, Зевдиту Гобезе, известен. Работает с иностранцами, особенно с немцами.
Келсфорд нахмурился.
— Немцы. Я знал. Это их почерк. Нужно найти этого Зевдиту. Если он курьер, он выведет нас к Грейсону.
Резерфорд покачал головой.
— Сэр, если это немцы, они не оставят следов. Зевдиту — пешка. Нам нужно больше, чем он.
— Тогда найди мне больше! — рявкнул Келсфорд. — Пошли людей на рынок. Допроси каждого, кто знает этого торговца. И свяжись с местными властями — пусть знают, что мы действуем.
Брукс кивнул и вышел, его шаги были быстрыми. Келсфорд повернулся к Резерфорду.
— Если мы не найдём Грейсона, это конец нашей миссии здесь. Местные уже не доверяют нам. А если итальянцы войдут в город… — он замолчал, его лицо потемнело.
Резерфорд кивнул.
— Мы найдём его, сэр. Но нам нужно быть осторожнее. Кто-то играет с нами всеми.
В старом квартале Зевдиту вернулся домой — в маленькую комнату над лавкой, где пахло специями. Он запер дверь, его пальцы дрожали, пока он пересчитывал монеты. Жадность боролась со страхом, но мысль о следующем платеже от немцев заставляла его сердце биться быстрее.
Вёлькнер, сидя в своём кабинете, допивал кофе, его мысли были ясны. Письмо доставлено, игра началась. Но он знал, что кто-то ещё следит за каждым его шагом. Он вызвал Дитриха по телефону.
— Ханс, удвой охрану у тайного дома. И проверь наших наёмников. Если хоть один предаст, я хочу знать первым.
Дитрих ответил:
— Да, господин майор. Я займусь этим немедленно.
Вёлькнер повесил трубку, его пальцы сжали ручку. Город засыпал под гул итальянских самолётов, патрулировавших небо. Вёлькнер, Зевдиту, Келсфорд — все были фигурами в игре, где права на ошибку не было. Аддис-Абеба ждала, затаив дыхание, пока тучи сгущались.
* * *
Вечер 6 мая 1936 года окутал Москву тяжёлым серым покрывалом. За окнами кремлёвского кабинета, пропахшего табаком и старыми книгами, город затихал под тусклым светом фонарей, едва пробивавших сумрак. В кабинете Сергея горела яркая лампа, отбрасывая резкие тени на деревянные панели и портрет Ленина, висевший над креслом. Сергей сидел за массивным дубовым столом, перебирая бумаги с отчётами. Его пальцы двигались медленно, но взгляд был острым, цепким, будто видел не только строки, но и скрытые нити мировой политики, сплетавшиеся далеко за пределами Кремля.
Дверь кабинета скрипнула, и вошёл Павел Судоплатов. Сергей поднял взгляд, его усы дрогнули в намёке на улыбку, но глаза остались холодными, изучающими.
— Садитесь, Павел Анатольевич. Рассказывайте. Что там у наших европейских товарищей? Опять грызутся, как собаки за кость?
Судоплатов сел. Он открыл папку, но не заглянул в неё — всё, что нужно, было в его голове.
— Товарищ Сталин, — начал он, — наши источники в Аддис-Абебе подтверждают: немцы затеяли серьёзную игру против Британии. Похищение сэра Эдварда Грейсона и его помощников — их рук дело, хотя, как всегда, без прямых улик. Абвер, под руководством нового человека, Клауса Вёлькнера, развернул операцию. Они требуют выкуп — шестьсот тысяч фунтов золотом. Британцы в растерянности, но стараются держать лицо, как будто у них всё под контролем.
Сергей прищурился, его пальцы постучали по столу, издавая глухой ритмичный звук. Он знал о ситуации в Абиссинии из предыдущих докладов, но масштаб немецкой игры его заинтриговал.
— Любопытно, — протянул он, зажигая трубку. Облако едкого дыма поплыло к потолку, смешиваясь с запахом старого дерева. — Немцы кусают британского льва за хвост. И что, думают, Лондон просто так отдаст шестьсот тысяч? Расскажите, Павел Анатольевич, не тяните. Что у них на уме?
Судоплатов слегка наклонился вперёд, его голос стал тише, будто он делился тайной, хотя в кабинете не было посторонних ушей.
— Вёлькнер — не новичок, товарищ Сталин. Ветеран Абвера, умён, осторожен, но дерзок. После смерти Мюллера он взял всё под контроль. Похищение Грейсона и его людей, Томаса и Уильяма, — это не просто выкуп. Это попытка посеять хаос в Абиссинии, ослабить позиции Британии. Они хотят, чтобы местные власти и британцы грызлись друг с другом, обвиняя друг друга в слабости. Но вот что настораживает: немцы не только против британцев. Наши люди в Берлине сообщают, что Абвер готовит что-то и против нас. Планы пока неясны, но упоминаются наши поставки оружия в Абиссинию через Судан и возможные провокации.
Сергей выдохнул дым, его глаза сузились, превратившись в узкие щёлки. В голове уже зарождалась идея, как обернуть эту угрозу в возможность.
— Против нас, значит? — переспросил он, его голос был обманчиво мягким, с едва уловимой угрозой. — И что вы предлагаете, Павел Анатольевич? Сидеть сложа руки, пока они нас зацепят? Или у нас есть план, как использовать их ссору с британцами?
Судоплатов позволил себе лёгкую улыбку, но тут же стал серьёзным, его глаза встретились с глазами Сергея.
— Товарищ Сталин, я считаю, что это наш шанс. Немцы и британцы заняты друг другом, их внимание рассеяно. Мы можем усилить своё влияние в Абиссинии, пока они тратят силы на эту грызню. Но действовать нужно тонко — открытое вмешательство объединит их против нас. Я предлагаю подлить масла в огонь: подбросить британцам слухи, что немцы готовят ещё более дерзкие акции, а немцам — что британцы планируют контрудар. Пусть они дерутся, пока мы укрепляем свои позиции.
  
Сергей откинулся на спинку кресла, сжимая трубку. Идея была заманчивой, но он хотел большего. В его прошлой жизни шахматы были любимым хобби, и сейчас перед ним была доска, где каждый ход мог изменить расклад сил. Немцы и британцы были фигурами, а Советский Союз — игроком, который мог перехитрить обоих, если подойти к делу с холодной головой.