Я – Товарищ Сталин 5 (СИ)

— Куда мы едем? — спросил Кэндзи, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, хотя пальцы нервно теребили край пиджака.
— В одно тихое место, — ответил Сато, не отрывая глаз от дороги. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась стальная твёрдость. — Ресторан на окраине. Там можно говорить без лишних ушей.
Кэндзи кивнул, но внутри всё сжалось. Он знал, что «тихие места» Кэмпэйтай часто оказываются ловушками. Машина ехала около получаса, миновав шумные улицы Гиндзы, где толпы людей ещё гуляли под сакурой, и Асакусы, где фонари чайных отбрасывали тёплый свет на узкие переулки. Они въехали в район, где дома были ниже, а улицы тише, почти пустынные. Фонари здесь горели реже, и тени казались гуще, будто скрывали что-то зловещее. Наконец, автомобиль остановился у небольшого ресторана с вывеской, на которой каллиграфическими иероглифами было написано «Синий лотос». Изнутри доносились приглушённые голоса, звон глиняных чашек и запах жареного мяса, смешанный с ароматом соевого соуса и мисо.
  
Сато вышел первым, жестом пригласив Кэндзи следовать за ним. Внутри ресторан был скромным: несколько низких столов, бумажные фонари, отбрасывающие мягкий свет, и пара посетителей у дальней стены. Один, мужчина в потёртом кимоно, пил сакэ, уставившись в пустоту, другой, в мятом костюме, что-то бормотал своему спутнику, размахивая палочками для еды. Хозяин, пожилой мужчина в тёмно-синем кимоно с выцветшими рукавами, поклонился Сато, словно знал его, и указал на отдельную комнату, отгороженную потрёпанными сёдзи. Кэндзи вошёл следом, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, а шифровальная книжка в кармане словно жжёт кожу.
Они сели за низкий стол, на котором уже стояли чайник с зелёным чаем, две чашки, тарелка с маринованным имбирём, миска с жареным тофу и несколько ломтиков жареного угря, от которых шёл ароматный пар. Сато снял шляпу, открыв коротко стриженные волосы с проседью, и закурил новую сигарету. Его движения были неторопливыми, почти ленивыми, но глаза внимательно следили за Кэндзи, будто выискивая малейший намёк на слабость. Дым от сигареты завис в воздухе, смешиваясь с запахом чая и еды, создавая удушливую атмосферу.
— Итак, Ямада-сан, — начал Сато, наливая чай в обе чашки. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная твёрдость, как у человека, привыкшего отдавать приказы. — Вы наверняка слышали о неспокойной обстановке в генеральском кругу. После мятежа 26 февраля армия на взводе. Молодые офицеры жаждут действия, старые генералы — власти. Но есть те, кто замышляет кое-что посерьёзнее.
Кэндзи сделал глоток чая, чтобы скрыть напряжение. Горьковатый вкус обжёг горло, но помог собраться. Мятеж 26 февраля, когда группа молодых офицеров попыталась захватить власть, потряс Токио. Их казнили, но волнения в армии не утихли. Раскол между милитаристами и теми, кто выступал за осторожность, становился всё очевиднее. Кэндзи кивнул, притворяясь заинтересованным, но не слишком, чтобы не выдать своего волнения.
— Слухи ходят, — сказал он осторожно, ставя чашку на стол. — Но я пишу о ценах на рис и фестивалях. Политика — не моя тема.
Сато усмехнулся, выпуская дым, который медленно поднялся к потолку, растворяясь в тусклом свете фонаря.
— Не лгите, Ямада-сан. Вы любопытны, как кошка. Журналисты вроде вас всегда лезут туда, где пахнет тайнами, — сказал он, сделав паузу и наблюдая за реакцией Кэндзи. — Не бойтесь, я не собираюсь вас арестовывать. Пока. Но мне нужна ваша помощь.
Кэндзи почувствовал, как кровь стучит в висках. Сато не упомянул конкретных связей, но его слова были слишком точными, словно он знал больше, чем говорил. Это могло быть блефом, но Кэмпэйтай редко блефует. Кэндзи заставил себя улыбнуться, хотя уголки губ дрожали.
— Помощь? — переспросил он, стараясь звучать небрежно. — Я всего лишь журналист. Пишу о том, что вижу. Что вы хотите?
Сато наклонился ближе, его голос стал тише, но твёрже.
— В генеральском кругу зреет заговор, Ямада-сан. Не такой, как в феврале, с криками и саблями. Эти тише, умнее. Группа офицеров, некоторые близки к Хироте, хочет остановить планы войны. Они трусы, Ямада-сан. Считают, что Япония должна сидеть тихо, торговать, кланяться Западу. Но я верю в силу армии. Война с Китаем, с русскими — это наш путь к величию. И я хочу, чтобы вы помогли это показать.
Кэндзи замер, чашка в его руке дрогнула. Это было противоположно его миссии. Сато не против войны — он её сторонник, фанатик, чьи глаза горели убеждённостью, почти маниакальной. Но зачем Кэмпэйтай раскрывать заговор? И почему через газету? Это пахло ловушкой, но Кэндзи не мог понять, в чём она заключается. Его миссия была ясна: найти генералов, выступающих за мир, добыть их имена и планы, чтобы передать в Москву. Сато же хотел, чтобы он разоблачил этих людей как предателей.
— Заговор? — переспросил Кэндзи, стараясь звучать удивлённо, чтобы выиграть время. — И вы хотите, чтобы я написал об этом? Без имён? Это опасно, Сато-сан, и для меня, и для газеты.
Сато кивнул, словно ожидал этого вопроса, и затянулся сигаретой, выпуская дым в сторону.
— Именно поэтому я пришёл к вам. Вы умеете писать так, чтобы не называть имён, но чтобы все поняли. Напишите статью. Намекните, что в армии есть раскол, что некоторые офицеры хотят предать Японию, остановить её движение к славе. Пусть люди увидят, кто настоящие патриоты, а кто — слабые духом, — сказал он, и его голос стал почти торжественным, как у проповедника. — Пусть Тодзио и Араки знают, что народ с ними. Пусть знают, что Япония жаждет войны.
Кэндзи смотрел на Сато, пытаясь разгадать его игру. Кэмпэйтай не просит журналистов писать статьи. Они арестовывают, допрашивают, заставляют исчезать. Но Сато говорил с убеждённостью, почти с фанатизмом, который пугал больше, чем угрозы. Его слова о войне, о величии Японии звучали как манифест, и Кэндзи понял, что Сато не просто выполняет приказ — он верит в это всей душой.
— Почему я? — спросил Кэндзи, ставя чашку на стол. Его голос был спокойным, но внутри всё кипело. — Есть другие журналисты. Более известные. Почему вы выбрали меня?
Сато улыбнулся, но улыбка была холодной, почти хищной.
— Потому что вы любопытны, Ямада-сан. И потому что вы знаете, как писать так, чтобы люди слушали. Ваши статьи читают. Вы умеете находить слова, которые западают в голову, — сказал он, сделав паузу, и его взгляд стал тяжелее. — И потому что я знаю, что вы не откажетесь. Вы же не хотите, чтобы Кэмпэйтай заинтересовалась вами поближе, правда?
Кэндзи почувствовал, как холод пробежал по спине. Сато не упомянул конкретных связей, но его намёк был ясен: Кэмпэйтай следит за ним. Возможно, это был блеф, но рисковать было нельзя. Шифровальная книжка в кармане казалась бомбой, готовой взорваться. Он кивнул, стараясь выглядеть уверенно.
— Хорошо, Сато-сан. Я подумаю. Но мне нужно время. И гарантии, что моя голова останется на плечах, — сказал он, стараясь добавить в голос лёгкую насмешку, чтобы скрыть страх.
Сато рассмеялся, но смех был фальшивым.
— Гарантий нет, Ямада-сан. Но если сделаете, как я прошу, Кэмпэйтай вас не тронет. Пока, — сказал он, встав и надев шляпу. Он посмотрел на Кэндзи сверху вниз. — У вас неделя. Не подведите. И не пытайтесь играть в свои игры. Мы знаем больше, чем вы думаете.
Сато вышел, оставив Кэндзи одного в комнате. Чай остыл, а запах сигаретного дыма всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с ароматом жареного угря и тофу. Кэндзи сидел, глядя на сёдзи, за которыми мелькали тени. Его мысли путались. Сато хотел, чтобы он разоблачил тех, кто выступает за мир — тех самых генералов, чьи имена он должен добыть для Москвы. Это была ловушка, но какая? И как написать статью, которая не выдаст его связей с Москвой, но удовлетворит Кэмпэйтай? Он должен был найти способ пройти между молотом и наковальней, сохранив свою миссию и свою жизнь.
  
Кэндзи допил чай, чувствуя, как горьковатый вкус успокаивает нервы. Он взял кусочек угря, но аппетит пропал. Выйдя из ресторана, он вдохнул холодный ночной воздух. Лепестки сакуры осыпались на мостовую, словно снег, а фонари отбрасывали жёлтые пятна света. Кэндзи шёл домой, ощущая, как шифровальная книжка жжёт карман. В голове зрел план — тонкий, опасный, как ход по канату. Он напишет статью, но так, чтобы она работала на его миссию. Нужно было намекнуть на раскол, но не выдать тех, кто против войны. И, возможно, использовать Сато, чтобы добыть больше информации. Если Сато так уверен в войне, он может знать о планах Тодзио и Араки. Это был риск, но Кэндзи привык играть с огнём.