Король звезды (СИ)
— Реальность порой страшнее книг, — грустно улыбнулся Карл.
— Ну, возьмите учебник и попробуйте объяснить ваш сон. Там даётся толкование по ключевым словам…
— Мне не нужен учебник, — покачал головой Карл. — Я могу объяснить его и так… Мы стремимся построить совершенный мир, и потому уничтожаем всё несовершенное. Но капля несовершенства есть в каждом. Если вы хотите уничтожить несовершенство, вы останетесь одни. Да и себя вам, скорее всего, тоже придётся уничтожить. Идеальный мир нельзя получить как выигрыш в лотерею, совершенство — бесконечно долгий путь. И всё, что мы можем, — это молиться за душу каждого, кто идёт по этому пути. Оплакивать каждого, кто не в силах сделать ещё один шаг…
Было тихо. Даже огонь в камине перестал пожирать сухой хворост, питаясь произносимыми словами.
— Прочитайте учебник… — механически повторила профессор Трелони. — Там даётся толкование сновидений по ключевым словам…
Карл печально усмехнулся:
— Вы правы. Молиться и оплакивать — глупо. Будем читать людей по ключевым словам. А тех, для кого не найдётся ключа, лучше уничтожить — чтобы сохранить достоверность учебника.
— Не слушайте его, он сумасшедший! — выкрикнула со своего места Пенси Паркинсон.
— Не волнуйтесь, я больше не буду говорить, — рассмеялся Карл, раскрывая книгу.
До конца урока он успел пролистать сотню страниц. Потом отложил книгу в сторону и, вслед за остальными, пошёл к люку, служившему здесь дверью. Сивилла Трелони смотрела на него испуганно-сожалеющим взглядом. Карл вдруг остановился и спросил:
— А что снится вам, профессор?
Во взгляде остался только испуг.
Он усмехнулся и стал медленно спускаться по верёвочной лестнице.
После ужина Карл стоял перед кабинетом Долорес Амбридж. В ответ на его стук прозвучало приторно-вежливое «войдите». Юноша вошёл и оказался в комнате, напоминающей спальню маленькой принцессы или одинокой старушки. Декоративные вазочки, кружевные салфетки, блюдца с изображениями котят.
— Здравствуйте, — сказал он, разглядывая пушистых котят, которые выглядели почти живыми.
— Присаживайтесь, — добродушно проговорила профессор Амбридж, указывая на маленький столик, у которого стоял стул с прямой спинкой. — Я верю, что в глубине души вы не плохой мальчик, но вы сбились с пути, а найти верную дорогу можно, только имея внутри чёткие ориентиры.
— И что это за ориентиры? — вежливо поинтересовался Карл.
— Возьмите моё перо и напишите: «Я не должен лгать».
— И всё? — удивился Карл. Это обещало стать самым лёгким наказанием в жизни.
— Писать нужно, пока вы не осознаете смысл предложения.
— А что, если я до вечера его не осознаю?
— Тогда вам придётся прийти ко мне завтра, — ласково улыбнулась профессор Амбридж.
— Что ж, попробуем управиться за сегодня, — с улыбкой ответил Карл.
Он взял перо и тут заметил, что на столе нет чернильницы.
— Простите, профессор, здесь нет чернил.
— Они вам не понадобятся, — ответила Долорес Амбридж.
— Ну да, мы же в Хогварстве, а здесь даже перья волшебные, — понимающе кивнул Карл.
Он наклонился и аккуратно вывел: «Я…»
Руку вдруг пронзила боль. На тыльной стороне ладони появился шрам. Наверное, поцарапал кожу, когда спускался с Северной башни… Он продолжил писать: «…не должен лгать». Боль стал сильнее. Карл посмотрел на ладонь — шрамов стало больше. Шрамы складывались в буквы: «Я не должен лгать».
Он исподлобья посмотрел на Долорес Амбридж.
— Что-то не так? — спросила она с улыбкой.
— Всё в порядке, — ответил Карл. Потом пробормотал что-то и, взявшись за перо, с силой вывел ещё одну фразу: «Я не должен лгать».
Профессор Амбридж нервно дёрнула рукой, словно её укусило насекомое.
Карл поставил точку, с размаху вонзив перо в пергамент.
Профессор вздрогнула.
Он продолжил писать. Ещё одна точка и новое предложение, перо почти разрывает бумагу. Ладонь была вся в крови, так что уже почти невозможно было различить буквы.
— Достаточно! — крикнула Амбридж, доставая салфетку и прикладывая её к руке. Салфетка мгновенно стала красной.
— Я ещё не до конца осознал смысл этих слов, — сказал Карл, не останавливаясь.
— Прекратите!
— Кроме того, я ведь не первый, кого вы учите видеть ориентиры. Мне нужно написать за всех, — добавил он, с холодной яростью выводя буквы.
— Я сказала, прекратите!
Карл бросил перо и откинулся на спинку стула. На лбу выступили бисеринки пота.
— Удобное заклинание… — устало проговорил он. — Заставляет человека, применившего к тебе колдовство, разделить действие чар с тобой. Жаль только применяется оно для очень ограниченного набора магических предметов. И, конечно, его нельзя использовать в случае непростительных заклятий… А было бы забавно посмотреть, сколько волшебников тогда решилось бы применить к своим врагам Круциатус.
— Убирайтесь! — глухо проговорила Долорес Амбридж.
— Как прикажете, профессор, — ответил Карл. — Один только совет. Боль всегда возвращается к тому, кто её причиняет. Поэтому, прежде чем сделать другому больно, проверьте, способны ли вы сами вынести эту боль.
— Вон!..
Карл поклонился и вышел.
Кровь продолжала течь. Он достал платок и накрыл рану.
«Бедная рука, — усмехнувшись, подумал он. — Каждому хочется вырезать на ней свои истины».
— Карл! — окликнул его резкий голос.
Юноша остановился, вслушиваясь в эхо этого слова. Он мог бы позволить нарисовать на запястье тысячи змей, чтобы обменять их на звучание своего имени.
— Добрый вечер, профессор!
— Где вы ходите?
— У меня были дополнительные занятия с профессором Амбридж.
— Амбридж сегодня подходила ко мне. Жаловалась на ваше поведение. И если вы думаете, что я всегда буду защищать вас…
— Больше не нужно защищать, — сказал Карл. — Мы с профессором нашли общий язык.
Северус Снейп с подозрением посмотрел на юношу и вдруг заметил алый платок, прижатый к ладони.
— Что у вас с рукой?
— Просто царапина, — улыбнулся Карл, пряча руку за спину.
Северус Снейп схватил его за запястье и резко сдёрнул окровавленный платок. На коже горели воспалённые буквы: «Я не должен лгать».
— У неё на руке такая же надпись, — усмехнулся юноша.
— Вы сошли с ума! Она вас уничтожит.
— А это уже забота мистера Малфоя, — пожал плечами Карл.
— Люциус не сможет всё время выгораживать вас.
— Значит, меня уничтожат, — равнодушно проговорил Карл.
Он смотрел на профессора и видел, что тот ищет в нём что-нибудь, что ещё живо и за что ещё можно его задеть. Ищет и не находит. Карл тоже не находил. Пожалуй, осталось только одно — сам профессор. Но о себе Северус Снейп говорить бы не стал.
— Уже поздно, — сказал юноша. — На прорицаниях мы теперь разгадываем сны. Нужно насмотреться снов, чтобы было, что разгадывать… Спокойной ночи, профессор.
Его голос был почти мягким. Сделав несколько шагов, Карл остановился. На лицо легла тень: он ещё не расплатился за вчерашний разговор и сегодняшний урок:
— Знаете, сегодня я видел вас во сне…
Глава 29. Сны — мысли сердца
«Вы не знаете, каким будете в моём сне. Не знаете, будет ваше лицо хранить строгую невозмутимость, или плечи вдруг поникнут, и взгляд затуманит усталость. Вы не знаете, что расскажете мне о себе… Не знаете, что сделаете…»
Осень зажгла деревья. Некоторое время они горели, а потом погасли — и теперь ветер разносит по воздуху пепел. Небо напоминает пустыню. Облака — песчаные дюны. Весь мир — песочные часы. Скоро они перевернутся — и облака начнут осыпаться на землю.
Карлу хотелось, чтобы всё вокруг скорее стало белым: зимой легче ощущать собственную смерть. Учёба в Хогвартсе почти не доставляла радости, а после назначения Долорес Амбридж на должность генерального инспектора школа начала напоминать исправительное учреждение.