Граф Лазарев. Том III (СИ)

— Пошли.
Я с трудом встал, разминая затекшие конечности. Силу я применить сейчас не могу — похоже, наручники из какого-то сплава, блокирующего магические способности. Это я выяснил еще во время унылого лежания на полу. Значит, пока пойдем с ними, а там разберемся. Интересно, Дмитрий лично явился меня допрашивать? Хочу посмотреть этой скотине в глаза.
Меня вытолкали из комнаты и привели в небольшой кабинет. За столом действительно сидел Шереметьев. Только не тот, которого я ожидал.
— Кирилл? — Я оглядел старшего из племянников князя.
Шереметьев кивнул охранникам, те усадили меня на стул и встали по бокам. Где-то в соседней комнате я услышал шум — похоже, там есть еще люди. Со скованными руками и без Силы мне с ними не справиться. Но, может, удастся выяснить, зачем они вообще ко мне прицепились?
— Я смотрю, граф, вы ожидали увидеть кого-то другого, — заметил Шереметьев.
— Да, я угадал с фамилией, но несколько промахнулся с именем. Мне казалось, ваш брат и графиня питают некий взаимный интерес.
— Наш с Натальей взаимный интерес оказался намного сильнее, — ответил Кирилл, пренебрежительно скривившись. — Этот дурак так и не понял, что дама его сердца давно занята, а я не хотел его разочаровывать. Пусть лучше спускает семейные деньги на Наталью, чем на кого-то еще.
А Березова-то везде успела. Да уж, интрига, достойная венценосного семейства.
— И вы решили подставить его?
— На самом деле я просто воспользовался ситуацией, — пожал плечами Кирилл. — Что вы поведетесь на Наталью, было ясно, а тут так удачно подвернулись скачки, на которые вас потащил мой братец. Даже делать ничего не пришлось. Вот мы вас и поймали, граф Лазарев.
Шереметьев был так доволен, словно ловить меня — какое-то осмысленное занятие. Вот мы и приближаемся к разрешению загадки, зачем же я все-таки нужен заговорщикам.
— Так значит, это вы связались с «Неспящими». Князь с княгиней не ошибались, кто-то из его племянников все-таки оказался предателем. Но почему? Зачем вам это?
— Потому что дядю должен кто-то остановить. — Шереметьев упрямо поджал губы. — Он ведет наш Род к разорению. Семье нужен более достойный глава, тот, кто будет вкладывать деньги в ее благополучие, а не разбрасываться ими направо и налево.
— Вы ведь все равно не станете князем, — попытался я воззвать к разуму. — Перед вами еще целая дивизия более старших наследников. Что, прикажете их всех перебить?
— Когда мы свергнем Императора, здесь установится новый порядок, — ответил Шереметьев так, словно читал по бумажке. — Я стану князем за вклад в наше общее дело, а вовсе не за старшинство. И вообще, всю эту систему наследования давно пора менять. Власть должна доставаться тем, кто ее достоин, а не родился в нужном месте в нужное время. Когда мы свергнем Романова, распределение титулов станет более справедливым.
— И по новой справедливой системе их справедливо получите вы и ваши приближенные? Справедливые и добродетельные люди, конечно же.
Кирилл не ответил. Ну хоть что-то от мира к миру не меняется.
— Знаете, граф, я вам даже сочувствую, — признался Шереметьев. Отлично, я тоже себе сочувствую, моя персона заслуживает лучшего обращения. — Вы влезли во всю эту историю случайно, но выбора у нас нет. Расскажите все, что знаете, и, может быть, мы вас даже отпустим.
Последнее было так же вероятно, как и появление за окном летающей коровы.
— Все, что знаю? — уточнил я.
Шереметьев кивнул.
— Ну, Земля вертится вокруг Солнца, человек произошел от обезьяны, атом состоит из протонов, нейтронов и электронов. Хотя насчет последнего вы тут, может быть, еще не в курсе. У меня есть еще немного знаний, но, признаться, я плохо учился в школе, вас больше интересует на какую тему?
— Не паясничайте. — Шереметьев недовольно скривился. — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду. Полгода назад в ресторане. Сколько вы успели увидеть? И кому об этом рассказывали?
Так вот оно что. Похоже, «Неспящие» умудрились спалиться перед моим предшественником. И теперь отчаянно пытаются выяснить, насколько сильно и рассказал он об этом кому-нибудь или нет. Вот только есть нюанс: с воспоминаниями о том, что было полгода назад, у меня некоторые проблемы.
 
— В каком ресторане? — Я сделал невинный вид. — Что-то не припоминаю.
Шереметьев глубоко вздохнул.
— Не испытывайте мое терпение. Полгода назад вы изволили посетить ресторан на Воробьевых горах, где спьяну вломились в чужой кабинет. Спешили, наверное, к своим дорогим собутыльникам, но промахнулись. И стали свидетелем приватного разговора, который для ваших ушей был не предназначен. Судя по тому, что он до сих пор нигде не всплыл, у вас, похоже, хватило ума сохранить это в тайне. Но рисковать и оставлять вас на свободе мы все равно не можем, — сказал Шереметьев, благополучно забыв данное пять минут назад обещание меня отпустить. — Признайтесь честно, рассказали вы кому-то или нет, и мы сохраним вам жизнь.
Княжич употреблял слово «мы» так часто, словно был только что вышедшей замуж девицей, демонстрирующей всем и каждому, что их в семейной лодке теперь двое. При этом никаких «нас» в зоне видимости не наблюдалось. Похоже, Кирилл очень гордился участием в заговоре и всерьез считал, что после низложения Императора его одарят чем-нибудь хорошим, а не вытолкают взашей, как только он выполнит свою функцию. Заблуждение, свойственное неопытным свергателям власти. Опыта участия в заговорах у меня, конечно, не было, зато был опыт жизненный, так что я мог бы попытаться его разубедить, но что толку. Перспектива получения княжеского титула и, главное, экономного ведения домашнего хозяйства маячила перед Кириллом во всей красе, и не такой ерунде, как здравый смысл, было его разочаровывать.
— Честно, говоря, я плохо помню этот момент. — Я нахмурился, изображая напряженную умственную деятельность. — Сами сказали, я был пьян. Да и значения особого не придал. Может, и говорил кому-то, а может, и нет. Голова не работает. Окно, что ли, откройте, тут так душно.
Шереметьев скорчил недовольную мину, но кивнул одному из охранников, и тот отворил форточку. Воздух в комнате действительно посвежел.
— Кричать бессмысленно, — предупредил Кирилл. — Дом стоит на отшибе, никто сюда не придет, никто вам не поможет.
— Создатель поможет, — совершенно серьезно ответил я. — Он видит, что дело, которое вы задумали, неправедное. Господи, — неожиданно завопил я, заставив Шереметьева подпрыгнуть от неожиданности, — к тебе взываю!
С улицы донесся клекот и через мгновение в так опрометчиво открытую форточку влетел Каладрий и нагадил Шереметьеву на голову.
— Это еще что такое? — удивленно спросил княжич.
— А это, мой друг, — удовлетворенно произнес я, — божья кара.
В доказательство моих слов через форточку хлынула вся стая. Голуби и воробьи, вороны и синицы и все тот же попугай ворвались в комнату и принялись выражать свое отношение к собравшимся при помощи клювов, когтей и помета. С момента нашей последней встречи птиц в культе Каладрия изрядно прибавилось. Похоже, мой питомец был харизматичным религиозным лидером.
Поначалу охранники княжича только глупо ухмылялись, глядя на мое пернатое войско, но, когда ворон вцепился одному из них когтями в лицо, веселье быстро закончилось. Бедняги-заговорщики просто не смотрели фильм «Птицы» и не знали, какую разрушительную силу может представлять из себя разъяренное существо с когтями и клювом. А уж когда этих существ много, они и вовсе стихийное бедствие.
— Да ты всех привел! — похвалил я питомца, когда он пролетал мимо меня.
— Почти. Павлин из императорского сада тоже хотел с нами, но он летать не умеет.
Первым пал тот из охранников, что стоял с боку от меня. Закрывая голову руками, он рухнул на пол, спасаясь от разъяренных воробьев. Попугай приземлился на поверженного врага и нагадил ему на голову.
Шереметьев пытался применить Силу, но тщетно. Очень сложно сосредоточиться, когда со всех сторон тебя клюют, царапают и самым возмутительным образом обгаживают. Несколько выстрелов охранников ушли в молоко, ножи и кинжалы давно уже валялись на полу. Я отошел подальше и скромно присел в угол, дабы не мешать Каладрию вершить справедливость и не попасть под случайный снаряд.