Граф Лазарев. Том III (СИ)
— Надеюсь, вы еще не делали ставки? — Глаза Дмитрия возбужденно блестели.
— Нет. По правде говоря, я не слишком в этом разбираюсь, — признал я.
— Отлично! — Шереметьев поднялся. — Идемте. Я научу вас, на кого надо ставить, заодно и поставлю сам. Сегодня ставка верная, мы точно выиграем.
В сопровождении почтительно следующей за нами охраны мы с княжичем снова спустились вниз. Там в отдельной комнате было несколько окошек, где сотрудники тотализатора принимали ставки. Сухонький старичок в пенсне, который, похоже, следил здесь за порядком, приветливо улыбнулся Дмитрию.
— О, господин Шереметьев! Я уж думал, вы сегодня не придете. Заезд вот-вот начнется.
— Какие же скачки и без меня, — улыбнулся Дмитрий. — Смотрите, граф, нужно ставить на Вулкана. Он сегодня должен быть в отличной форме, да и раньше показывал прекрасные результаты. А какая у него родословная, вы бы знали! Такой и некоторые князья бы позавидовали. Есть еще Призрак, но, думаю, сегодня он Вулкану все-таки уступит. Последние два заезда он показывал себя не очень. Остальные кони не стоят обсуждения.
Я кивал, как китайский болванчик, слушая все эти рассуждения. В скачках я не разбираюсь от слова «совсем», так что положусь на мнение княжича. В прошлой жизни я подумывал о том, чтобы замутить какую-нибудь авантюру еще и с букмекерством, но внезапная смерть несколько охолонула мой финансовый гений, так что планы так и остались планами.
«Ставь на Уголька», — послышался вдруг голос у самого моего уха. Я чуть заметно вздрогнул, узнав курлыканье Каладрия.
«И ты здесь? Ты же со мной не поехал».
«Я везде и повсюду, ибо я есть воплощенная смерть и неумолимый Рок, — ответил Каладрий пафосно, хотя технически и не совсем верно. — Чего стоишь столбом, как пень, ставь давай!»
— А Уголек? — обратился я к Шереметьеву. — Я от кого-то слышал, этот скакун тоже весьма неплохо себя показывает.
— Да бросьте, граф. — Шереметьев отмахнулся. — Обычный конь, не стоящий нашего внимания. Возможно, не аутсайдер, но уж точно не тот, на кого стоит делать ставку. Он придет каким-нибудь пятым, в лучшем случае — третьим.
«Каладрий, опять твои шуточки? — мысленно призвал я демона к ответу. — Предупреждаю, суп из голубя все еще актуален».
«Никакие не шуточки, — обиделся демон. — Уголек сегодня придет первым. Слушай меня, дубина стоеросовая!»
«Ты уверен? — Авторитету Дмитрия в лошадиных вопросах я доверял как-то больше, чем непонятно откуда взявшемуся демону. — Почему именно он?»
«Потому что. Поставь, говорю!»
— Простите, княжич, но я, пожалуй, поставлю на Уголька, — решился я. — Вдруг он все-таки выиграет?
— Ну и глупость же вы делаете, Виктор. — Дмитрий покачал головой. — Уверяю вас, не выиграет. Вы просто потеряете свои деньги.
— И все же я рискну. Всегда питал необъяснимую приязнь к аутсайдерам, в которых никто не верит.
Надеюсь, у Каладрия была веская причина давать мне совет, иначе в хвосте это летающее бедствие может и не досчитать перышек. Много ставить, пожалуй, не буду, рублей пятьсот и хватит. Демон мог разрекламировать мне Уголька и просто от нечего делать, с него станется.
Пока мы с Дмитрием спорили, пара аристократов уже успела сделать свои ставки. Вдруг сзади нас у дверей началось какое-то шевеление: народ расступался, пропуская дорого одетого дворянина в компании охраны и пятерки приятелей. Это был не кто иной, как молодой Волконский.
Юнец театрально вскинул брови, завидев меня в компании княжеского племянника, словно никак не ожидал здесь встретить.
— Лазарев? И вы здесь? Не знал, что вы интересуетесь лошадьми. Мне рассказывали, вы в основном только пьянствуете и спускаете все свои деньги в карты, неужели что-то изменилось?
— О, я много чем интересуюсь. В частности, в последнее время меня очень увлекла родентология. Наука о грызунах, — пояснил я в ответ на непонимающий взгляд Волконского. — А еще я стал гурманом. Люблю, знаете ли, сходить в хороший ресторан, поесть что-нибудь эдакое. Главное, чтобы этому не мешали всякие странные личности.
Раздались сдавленные смешки. Разумеется, позор княжеского наследника не мог остаться незамеченным, и слухи о нем уже разошлись по всему городу. Как и положено слухам, они обрастали подробностями, чаще всего выдуманными, в которых как-то затерялось явное участие в деле некромантии. Пройдя через пару десятков не слишком надежных рассказчиков, история нашей с Волконским стычки изменилась до неузнаваемости, болтали, что мы чуть ли не на кулаках с ним подрались. И хорошо. В тюрьму Игоря, конечно, не посадят, но оштрафовать могут, все-таки поднимать мертвецов в общественных местах запрещено.
Волконский уставился на меня, словно хотел просверлить взглядом дырку. Он явно очень хотел полезть в драку или хотя бы вызвать на дуэль, но сдерживался. Если наследник знаменитого княжеского Рода вызовет всего лишь графа, в глазах общества это его не поднимет.
— Мы с вами еще поговорим, граф Лазарев, — пообещал Волконский, нехорошо прищурившись. — Но после. Делайте свою ставку, все равно в этом ничего не понимаете, и отойдите, не задерживайте приличных людей.
Я подошел к окошку.
— Пятьсот рублей на Уголька, пожалуйста.
Волконский сзади фыркнул.
— На Уголька? Да вы еще глупее, чем я думал. Вообще ничего не понимаете в лошадях.
— Да ладно? — Я повернулся. — И на кого же поставите вы?
— На Вулкана, разумеется, — высокомерно бросил Волконский. — Я, в отличие от вас, на скачках не в первый раз, не приехал в столицу из какой-то захудалой провинции.
— В таком случае предлагаю пари. — Язык у меня, как это часто бывает, сработал быстрее мозга, а желание унизить княжича опередило вопрос, готов ли я рисковать, полагаясь на слова Каладрия. — Если победит Вулкан, побеждаете вы, если Уголек — я.
Волконский поднял бровь.
— И какая ставка? Предупреждаю, спорить на копейки мне неинтересно.
— Ну, допустим, десять тысяч. Десять тысяч вы выпросите у отца или мне лучше понизить ставку, дабы не ставить вас в неловкое положение?
— Вы безумец, — покачал головой Волконский. — Смотрите, граф, как бы вам не влезть в долги после того, как вы проиграете. Впрочем, кажется, вам это не впервой. Я согласен.
— Разбейте, — попросил я у Дмитрия. Тот был явно заинтригован нашей перепалкой. Причем, похоже, не столько ей самой, сколько моей упорной верой в победу коня-аутсайдера. В его глазах застыл немой вопрос.
В порядке очереди сейчас ставить должен был Шереметьев, но вместо этого он жестом пропустил Волконского вперед, а сам наклонился ко мне и тихо спросил:
— Вы знаете чего-то об этом коне, чего не знаю я? Почему вы так уверены.
— Честно говоря, я не уверен, — признался я. — Но один мой знакомый очень настоятельно рекомендовал мне поставить именно на него. Разумеется, вашему мнению я доверяю больше, вы в скачках эксперт, но у меня такое ощущение, что он действительно о чем-то осведомлен.
Дмитрий нахмурился. Моим лошадиным познаниям он явно не доверял (я сам им не доверял), но в то же время моя уверенность его заинтриговала.
— Я вас поддержу, поставлю тоже на вороного, — наконец, решился княжич. — В конце концов, я пришел сюда развлекаться, а что может быть веселее, чем посмотреть на все эти вытянувшиеся физиономии, если он все-таки выиграет? Тысяча рублей на Уголька. — Шереметьев подошел к освободившемуся окну.
Надеюсь, Дмитрий не стребует с меня эту тысячу в случае проигрыша. Хотя тогда я и без него буду вынужден выплатить Волконскому целых десять. Вот дернул меня черт ввязаться в эту авантюру.
Я мысленно позвал Каладрия, но вредный голубь не откликнулся. Причем я чувствовал: намеренно, демон прекрасно меня слышит. Ну и получит же он у меня в случае неудачи.
Мы с Дмитрием уже собрались подняться наверх, но тут в комнату зашел новый посетитель. Все головы тут же повернулись к дверям. Разумеется, в самом факте пришествия посетителя не было ничего необычного, если бы не одно «но»: он был дамой.