Граф Лазарев. Том III (СИ)

Ерофей достал такой же внушительный ключ, и мы спустились вниз. Сам подвал тоже был весьма атмосферным: темный, сырой и мрачный, как и положено подвалу. Впечатление слегка портило нацарапанное на стене неприличное слово, но даже оно при тусклом свете керосиновой лампы выглядело слегка демоническим.
Но самым впечатляющим, безусловно, было привидение, безутешно рыдающее в углу. Самое что ни на есть классическое, прозрачное, в рваном саване и тяжелых цепях. При этом нематериальные цепи умудрялись греметь при каждом его движении.
На наш приход призрак никакого внимания не обратил, продолжая скулить у стенки. Я подавил инстинктивное желание зажать уши.
— Он ушел, ушел! Они его забрали! Мой единственный друг!
Я, не зная, как по этикету полагается привлекать внимание мертвецов, деликатно кашлянул. Призрак даже не повернулся.
— Он бросил меня! Теперь я совсем один!
Я повернулся к сторожу и выразительно поднял бровь. Тот недоумевающе развел руками.
— Кого у него там забрали?
— Не знаю, Ваше Сиятельство. Кто ж его разберет.
Похоже, разговор будет нелегким. Где шляется Каладрий? С тех пор, как он возмутительно проигнорировал мое поручение на приеме, эта пернатая скотина так и не явилась. Может, они с призраком нашли бы общий язык.
— Призрак, — вступил я на тернистый путь переговоров и дипломатии, — а почему ты, собственно, орешь?
— Прошу без фамильярностей, я граф Андреев! — тут же вскинулось привидение.
— Виноват, исправляюсь. Граф Андреев, а почему ты, собственно, орешь? Что ты вообще здесь делаешь?
— Меня заточил в подвале собственный брат, — всхлипнул призрак, — чтобы забрать мой титул. А потом женился на моей жене. Уморил меня голодом и закопал в саду!
Я мысленно отметил ходить в сад пореже.
— Сочувствую. Должно быть, он был настоящим чудовищем.
— Ужасный человек, — подтвердил призрак. — Жестокий, бессердечный, коварный. Чудовище в людском обличье.
— Прям как жена моя Марфа Петровна, — восхитился сторож.
— Он заковал тебя в цепи? — спросил я, кивая на призрачные оковы.
— Вообще-то нет. — Призрак немного смутился. — Просто запер и не выпускал наружу.
— А почему тогда ты в цепях? И почему они еще и гремят, хотя вроде бы не должны?
— Я тоже об этом думал, — признал граф Андреев. — Похоже, гремящие цепи появляются у всех привидений по определению. И еще саван. Вообще-то, когда я умер, я был в панталонах, вся моя одежда к этому времени превратилась в лохмотья. Но, согласитесь, призрак в панталонах выглядит недостаточно пугающе.
Я сочувственно кивнул. Действительно, посмертия в панталонах бедняга не заслужил, ему и так досталось.
— Я умирал здесь, замерзал на полу совсем один, — снова всхлипнул призрак. — Только он был со мной. А потом они забрали его, забрали. Она меня бросил! Со мной больше никого нет!
— Кого забрали? — спросил я, но призрак больше не обращал на меня внимания. Он обхватил себя руками и стал раскачиваться из стороны в сторону, иногда пытаясь биться прозрачной головой о стенку. Раздался тот самый жуткий вой, который разбудил меня сегодня.
— Забрали его, забрали! Уууууу!
Я выскочил из подвала, поскольку вой стал совсем уж невыносимым, и привалился к стене. Вот черт, у меня в доме не только привидение, оно еще и не в себе. И что с ним прикажете делать?
Я машинально сунул руку в карман и нащупал там мобис. Как удачно, я ведь накинул первый попавшийся пиджак. Мобис мне пригодится.
Я приказал сторожу ждать неподалеку, отошел подальше и достал артефакт. Через несколько минут на поверхности мобиса появилась физиономия моего кузена.
— Игорь, ты знаешь что-нибудь о призраках? — спросил я, не тратя время на приветствия.
— А призраки-то тебе зачем понадобились? — удивился некромант.
— Скорее я понадобился им. Нам тут дом подарили. Ну, точнее, мне, но я готов иногда приглашать тебя в гости. Но есть проблема: в подвале живет привидение. И я понятия не имею, что мне с ним делать.
— И чем это привидение занимается? — уточнил Игорь.
Вновь раздался вой, больше похожий на безутешные рыдания циркулярной пилы.
 
— Вот этим, — ответил я, когда снова обрел способность слышать. — Причем особенно любит он это делать по утрам. От него можно как-нибудь избавиться?
— Хочешь уничтожить призрака?
— На самом деле меня устроит, если он просто заткнется, — признал я. Образ печального привидения, плачущего в углу, возник перед моими глазами, и я понял, что мне его жалко. Бедолагу и так убили, да еще и с особой жестокостью, будет несправедливо делать это еще раз. С другой стороны, он ведь и так мертв. Может, я, наоборот, освобожу эту душу от страданий в этом бренном мире и позволю отправиться к вечному благоденствию?
— Развоплотить его можно, но сложно, — обрадовал меня Игорь. — Иногда бывает проще просто смириться.
— Если я смирюсь, тебе придется объясняться со мной жестами, поскольку дня через два я здесь оглохну. Так что лучше я попытаюсь. Мне для этого нужен ты или какой-нибудь другой некромант?
— Нет, все можно сделать самому. В конце концов, призраки — это не зомби.
Я воспрянул духом.
— Прекрасно. Говори, что надо делать.
— Смотри, тебе нужна луковица, капля лошадиной крови и три шерстинки из хвоста барсука, — принялся объяснять Игорь. — Все это надо истолочь в порошок и насыпать на порог дома, где обитает призрак. В полночь нужно подойти к этому порогу, три раза перекреститься, прочитать молитву и остаться там до рассвета. Ах да, еще тебе нужна девственница.
— Ее тоже истолочь в порошок? — ужаснулся я.
— Нет, она должна просто постоять рядом. Тоже до рассвета.
— Я, конечно, всегда не против провести с девственницей всю ночь, но, боюсь, когда я об этом мечтал, высшие силы как-то превратно истолковали мои желания, — отметил я. — Ладно, а что дальше?
— Утром обходишь вокруг дома, поливаешь землю гусиной кровью и посыпаешь порог солью. Потом закапываешь под ним четыре картофелины.
— Девственница больше не нужна?
— Нет.
— Жалко.
— После этого снова читаешь молитву и рисуешь на двери руну. Да, еще в руке у тебя во время всего этого должен быть ананас.
— Ананас? — удивился я. — А ананас-то зачем?
— Не знаю. Так сказано в древних книгах.
— Я начинаю понимать, почему ты советовал не трогать призрака. Ладно, ради того, чтобы спать спокойно, я готов сделать всю эту ерунду. В конце концов, одну ночь можно потерпеть.
— Почему одну? — удивился Игорь. — Это только первая ночь из пяти, ты не дослушал.
Я тихо взвыл.
— Слушай, а попроще никак нельзя? А то тут одно из двух: я либо с ума сойду, либо оглохну. А скорее и то и другое: оглохну, пока буду ночами ходить вокруг дома. С девственницей за ручку.
— Можешь попробовать с ним договориться. Узнать, отчего он завывает, и дать ему то, что он хочет, иногда они так пытаются привлечь к себе внимание. Хотя чаще всего они орут просто от любви к искусству.
— Я бы рад, но мне кажется, он чокнутый, — признался я. — Твердит про какого-то друга, который его якобы покинул, и бьется головой о стенку.
— А, ну чокнутые это по твоей части. Ты у нас заводишь дружбу то с демоном, то с зомби, призрак-шизофреник отлично впишется в компанию. Только к нам в имение его не тащи. Удачи, — напутствовал меня Игорь и отключился. Я хмуро уставился на мобис.
Понять, чего он хочет. Чего он может хотеть, черт возьми?
Я подозвал Ефима.
— Этот граф какой-то там, он ведь не из твоих бывших хозяев?
— Нет, Ваше Сиятельство. Я и фамилии-то такой не знаю, а в этом доме еще отец мой служил. Видать, давно дело было.
— Значит, беднягу убили много лет назад. И, если он не потратил полстолетия, размышляя, остаться ему здесь или все-таки умереть окончательно, призраком он стал уже давно. И в подвале этом сидит тоже давно. Так ведь?
Ефим кивнул. Как у любого потомственного слуги, соглашаться со словами барина входило в комплект его базовых навыков.