Зимний сон (СИ)

– Отражаясь в зеркале,
Падала ты вниз.
Любовь тебе не ведома,
Жизнь твоя – каприз.
Духи полуночные
Не несут вреда.
Тем, кто не боится их 
И не жжет огня.
Ты подходишь медленно,
Не боясь вспугнуть.
Ты совсем невидима,
Ты всего лишь дух.
Только в этом зеркале
Видишь ты себя.
В мире человеческом 
Ты всегда одна.
Ну зачем, скажи мне,
Ты сюда пришла?
Люди не увидят
Тебя ведь никогда.
Вновь ты возвращаешься
В мир, где родилась.
Ну когда поймешь,
Ты не одна из нас…
– Аха-ха! И ты считаешь это красивым стихотворением?! Цзинъи, Цветочная Дева красивая девушка, а ты ей такой ужас прочитал! Можно сказать, что ты её прогоняешь в мир духов. Ты сама бестактность! – смеясь, произнес Цзинь Лин.
– Сычжуй, давай теперь ты – опусти с небес на землю эту нервную молодую госпожу, – обратился Цзинъи к своему другу.
– Цзинъи, да ты, я смотрю, нарываешься! – крикнул А-Лин и гневно сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не кинуться в драку.
– Угомонились оба! Деве точно не понравится, если вы здесь драку устроите! – произнес Сычжуй. – Сейчас моя очередь. Слушаем внимательно.
И юноша, похожий на юного бога, обратил свой лик к сверкающей луне и нежным проникновенным голосом начал декламировать своё стихотворение:
– Быть водой, огнем и ветром,
Камнем быть и течь рекой.
Быть бурливым океаном,
Недоступной быть звездой.
Быть улыбкой и прощаньем,
Быть любовью на двоих.
Согревая души светом –
Солнцем нашим тоже быть.
И почувствовать планету,
И почувствовать весь мир,
Звезды все и все планеты,
И узнать – каков твой мир.
– Ух ты! – воскликнул Цзинъи. – А ещё можешь что-нибудь подобное прочитать?
– Могу, – ответил Сычжуй. – Если остальные будут не против.
– Я не против, – произнес Оуян. – А ты, Цзинь Лин?
– Пусть читает, – немного сердито ответил тот.
– Тогда продолжаю, – кивнул Сычжуй и начал своё второе стихотворение:
– Ты спутник мой во снах,
Тебе дано так много:
И крылья за спиной,
И дальняя дорога.
Ты проведешь меня
В невиданные страны,
Покажешь города,
Залечишь в сердце раны.
Ты маг, волшебник, друг.
Тебе дано так много:
Все чудеса вокруг
И звёздная дорога.
Ты проведешь меня
По звёздам до предела,
Тогда душа моя
Покинет это тело.
Ты знаешь обо всём,
Ты помнишь всё, что было.
Расскажешь мне о том,
Что позабыл я?
Как раньше мы вдвоем
Бродили меж мирами,
И небеса для нас
Играли песнь ветрами.
Как жаль, давно прошло.
Сейчас я в смертном теле.
Всем сердцем жду чудес,
Душа же – на пределе.
– А теперь очередь Оуяна, – произнес Сычжуй после завершения своего стихотворения.
– Ага, – проговорил Цзинь Лин, а Цзинъи просто кивнул, соглашаясь с другом.
– Улыбнись, почувствуй сердцем,
Что любовь ещё жива.
Отвори своё ты сердце
И зажги пламя костра.
Улыбнись сиянью звезд ты
И почувствуй мир вокруг.
Он ещё прекрасен – видишь?
Улыбнись и боль забудь.
Улыбнись родным просторам 
И тому, кто долго ждет.
В серебристом лунном свете
Видишь, вон любовь идёт, – вдохновленно продекламировал Оуян.
Едва он завершил своё стихотворение, как ближайшие кусты раздвинулись и из них выбрался растрепанный Мо Сюаньюй, изрядно напугав молодежь.
– Я смотрю вы тут поэтический вечер устроили? И как? Кто лидирует? – улыбаясь спросил он.
– Никто, – грубо ответил Цзинъи.
– Ну, с таким-то настроем вы точно не дождетесь Цветочную Деву, – ответил Вэй Ин, стряхивая со своей одежды мелкие веточки и листья, которые он нахватал, пока пробирался к молодежи сквозь густой кустарник, – Оуян, а ты самый романтичный из них всех.
– Ой, можно подумать, ты разбираешься в поэзии?! – воскликнул гневно Цзинъи.
– Представь себе – разбираюсь, – с гордостью ответил Вэй Ин.
– А ну-ка, продемонстрируй нам своё мастерство. Уверен, если Цветочная Дева услышит твой бред, то в ответ осыплет пустоцветами, как того мерзкого Старейшину Илин, – сложив руки на груди, произнес Цзинь Лин.
– Ну, меня хоть чем-то одарит. Вы вон вообще ничего не получили, – смеясь, ответил Усянь.
  
– Учитель Мо, мы с удовольствием послушаем Ваши стихотворения, – вежливо произнес Сычжуй, прекращая этими словами дальнейшую ругань.
– Прекрасно! Внимайте моим словам, о незрелые юнцы! – высокопарно воскликнул Вэй Ин и начал читать стихотворение:
– Когда душа крылата,
Поверь, так проще жить.
И пусть уж нет возврата –
Здесь есть, кем дорожить.
В сравнении познать Мир,
И душу разделить.
И тем, кто верит в чудо,
Кусочек подарить.
И жить без сожаленья,
Даря свою любовь
Подвергнувшим сомненью
Основы всех основ.
– Восхитительно! – произнес Сычжуй – А можете ещё что-нибудь прочесть?
– Нуу… если только что-нибудь коротенькое, – задумчиво протянул Вэй Ин.
– Что угодно, – просяще произнес А-Юань.
– Хорошо. Уговорил. Слушайте ещё одно, но короткое:
– Я разум очищу от боли и зла.
Пусть будет кристально спокойной душа.
И беды, невзгоды минуют меня.
Без страха держу в руках искры огня.
А разум очищу от мыслей пустых.
И знаю, останусь я снова в живых.
Ступив на дорогу, ведущую в тьму,
Явленьем своим туда свет принесу.
– Ого! Учитель Мо, а это стихотворение звучит как заклинание, – пораженно произнес Сычжуй.
Едва он это проговорил, как вокруг них затрепетала энергия и под ноги удивленным заклинателем упала девушка. Её фиолетовые волосы были растрепаны, а светящиеся фиолетовые же глаза полнились слезами. Платье, сотканное из множества цветов порвано и вид имело неопрятный, будто девушка долгое время сидела в какой-то грязной пещере.
– По… помогите… – еле слышно прошептала она, обращаясь к молодым заклинателям.
Вэй Ин, опережая остальных, сразу же подбежал к этому духу, принявшему облик Цветочной Девы, о которой он услышал лишь сегодня вечером, намереваясь проверить, что это за тварь приняла подобный вид и что она от них хочет. Но, едва прикоснувшись к энергии, из которой она состояла, Усянь понял, что перед ним действительно Цветочная Дева, созданная из чистой энергии искусства.
– Это Цветочная Дева, – произнес он, обращаясь к молодежи. – Что с тобой случилось? – уже к самому духу.
– Тварь… тварь проснулась… она убьет всех… – плакала Дева.
– Что за тварь? Где она была? Кто её создал? – начал задавать вопросы Вэй Ин.
Сквозь всхлипы Цветочной Девы им удалось понять, что несколько лет назад кто-то принес сюда демоническую руку и поместил её в центре сада, запечатав за множеством печатей и барьеров. У сада появилась неприятная аура и поэты перестали сюда приходить, тем самым лишив Деву подпитки энергией искусства. Она год от года слабела и не могла ничего сделать, ведь была чистым созданием, умеющим работать только с энергией растений, помогая им расти красивыми и пышно цвести круглый год. В последний год она даже уже не перемещалась по саду, растворившись в местных цветах, отдавая остатки своей силы для того, чтобы они ещё хоть раз украсили своими яркими соцветиями её любимый сад. Сегодня ночью, прочтя свои стихи, юные заклинатели влили в ее ослабевший дух такую необходимую ей энергию искусства, а первый стих Вэй Ина, насыщенный пусть и темной ци, но пропитанный искренней любовью и радостью, позволил принять свой истинный облик. Только она хотела явиться к ним и отблагодарить, как ощутила сильнейший магический всплеск. Отправившись проверить, что же произошло, она увидела, как та рука, что была здесь спрятана, объединилась с другими кусками тела, что откуда-то здесь взялись, создав безголового монстра, который чуть не разорвал её на куски. Благодаря второму стихотворению Усяня, она смогла получить ещё немного энергии и вырвалась из лап твари.