Твое… величество! (СИ)

Об этом знали все императоры.
Только вот повезло Мушаши. Если все сделать правильно, именно при нем Шагрен начнет возрождаться! А он войдет в историю, как Мушаи Возрождающий! Или Мушаши Обновитель!
Впрочем, это уже потомки придумают.
А он, как император, позаботится, чтобы они были. И для этого принесет в жертву кого угодно. Сколько угодно!
Хоть сто человек!
Неважно, ребенок это, женщина, мужчина — этот человек стоит между Шагреном и его величием. Значит, у него только одна судьба…
Мушаши смотрел в окно и думал о своем грядущем величии. Или о величии Шагрена. Впрочем, для императора это было одно и то же.
  
Глава 12
 
* * *
Кто бы сомневался, не успела Мария в свои покои зайти, а кто-то уже сказал королю. И тот прислал слугу.
— Ваше величество, его величество приказывает вам явиться к нему.
— Когда?
— Сейчас, ваше величество. Незамедлительно.
Мария осмотрела себя.
Какая она умница!
Можно сидеть и гордиться собой, потому что Мария настояла на ма-аленькой такой задержке. На два часа, в таверне под самыми стенами Рента. Чтобы все поели спокойно, а она еще и искупалась, и волосы уложила, и платье поменяла. Они же по столице поедут, и по дворцу пойдут, и по закону подлости кто-то их увидит… это ж классика жизни!
Идешь ты чучундрой похмельной, мусорное ведро с утра выкидывать — тут тебе и бывший любовник на мерседесе встретится. Или прекрасный принц рядом проползет! Обязательно.
А вот когда ты в норковой шубке, накрашенная и хорошенькая донельзя — куда только этих гадов мимо проносит? Нет ответа…
А потому Мария выглядела хорошо. За полчаса проезда по столице с ней ничего страшного не случилось, и алое платье не запылилось, и белое нижнее платье ни единого пятнышка не получило.
Из зеркала на нее смотрела красотка… Мария себе дала бы лет тридцать. Может, и поменьше. Вот что значит отдых, прическа и одежда!
Какая уж там была прежняя Мария, неизвестно, но вот со вкусом у нее было… сложно.
Мария поняла это, когда просмотрела унаследованный от предшественницы гардероб. С такой внешностью а-ля Кармен, надо было носить сочные и яркие цвета, а не бледные и нежные пастельные оттенки, которые делали ее кожу печально желтой и тусклой. Нашлось только два платья, которые ей по-настоящему были к лицу. Вот это, цвета густой пьяной вишни, и второе, темно-лиловое, расшитое золотом. Ну, золото было лишним, но платье Марии шло. И алый цвет тоже.
Мария подошла к зеркалу, покусала губы, чтобы те были поярче, и поправила маленькую золотую корону, закрепленную в волосах.
Хороша?
Восхитительна!
Как говорила Мэри Поппинс — само совершенство! А кому не нравится — обращайтесь, яда у совершенства на всех хватит.
А теперь грудь вперед… простите, груди у этого тела почти нет! Ну, тогда нахальство — и вперед. Тоже подойдет! Нахальство у Марии полноценного десятого размера!
Женщина подмигнула дочке, сунула в маленькую сумочку ценные бумаги, и направилась к выходу из комнаты.
Свита?
Придворные дамы?
Мария об этом не подумала, а вот эрра Розабелла шатнулась наперерез.
— Ваше величество, одна…?
— Мой супруг больше никого не приглашал, — остановила ее Мария.
И поплыла по коридору. Змеи, если что, отлично плавают!
* * *
Штирлиц идет по коридору…
Дави, не дави в себе «Семнадцать мгновений весны», они прорастают. И заставляют улыбаться.
И где ж у нас Мюллер? Или Борман?
Мария даже не удостаивала взглядом придворных, которые попадались ей навстречу, а было их подозрительно много. Интересно, что это такое их разобрало?
Хотя нет, неинтересно. И так все ясно, великое Любопытство обуяло. Именно так, с большой буквы.
А то ж! Жила-была королева, потом поссорилась с милейшей Дианочкой, а потом и вовсе в монастырь уехала. А может, не уехала, а ее король пристукнул по-тихому и в саду закопал?
А может, навсегда уехала и больше не вернется?
Варианты возможны. Это Мария так скромно предполагает, а уж сколько и чего народная-то молва придумала, там королеве и не снилось. Даже в кошмарах.
  
Вот и любопытно всем.
Мария шла и улыбалась. Отвечать на приветствия? Вот еще не хватало! Вы, товарищи-граждане, мне вообще не товарищи, а гнилая аристократия. Король тут ее величество танком давил, и кто где был? За свои шкуры и попы дрожали?
Не стесняйтесь, дрожите дальше.
Так что Мария себе даже пресловутого «милостивого наклонения головы» не позволила. Мало ли кто и что… всех на фиг! Или по фиг! Да хоть и в… идите, граждане, идите. С миром, но именно туда.
Мария не знала, что придворные-то видели совсем иное.
Если еще месяц назад по коридору дворца ее величество скользила, словно тень, опустив голову и передвигаясь перебежками, с видом преданной собаки, которую пнул любимый хозяин. А так, по сути, и было.
Преданная, проданная, брошенная, как подстреленная и подбитая.
А сейчас по коридорам шла очаровательная и уверенная в себе женщина. Шла, улыбалась своим мыслям, шуршал вишневый бархат верхнего платья, играл на щеках естественный румянец, пунцовели губы. Может, еще не победительница. Но точно — королева.
И придворным казалось, что монастырь… да тут как бы его величество не увлекся королевой заново!
И кто бы чего не хотел…
Диана Эрсон просто не могла такое пропустить!
Попасться сейчас на глаза королеве! Пусть она занервничает, смутится, пусть она перед встречей с королем чувствует себя выбитой из колеи, пусть хоть разозлится… чего Иоанн на дух не переносит, так это истерик. И если Мария сорвется…
Увы…
Диану ждал сокрушительный удар.
Королева Мария может, и знала ее в лицо. Может, и был бы результат. А вот Маша Белкина даже не сразу поняла, что это такое рыжее. Мазнула взглядом, словно мимо таракана прошла — и все. Даже улыбка с губ не исчезла.
Диана и не сразу поняла, что ее… ее просто не заметили? Или заметили, но не обратили внимания?
Это… это что⁉ Что вообще эта тварь себе позволяет⁈
Только вот орать, рваться следом за королевой и что… ее за подол хватать, что ли? И кто тут себя дуррой и истеричкой выставит?
Диана едва не завизжала от ярости, но Эсси вовремя ухватила ее под локоть и уволокла в отведенные королевской фаворитке покои. Пусть там бесится.
А Мария даже ничего и не заметила.
Рыжая? И что? Мало ли их тут бегает? Ей не до того было, ей сейчас с мужем надо разобраться.
* * *
Король полулежал в здоровущем кресле, и на Машу смотрел без всякого одобрения. Раньше она бы смутилась от такого взгляда, а может, и расплакалась бы.
Сейчас же…
Мария прошлась взглядом от домашних туфель до сдвинутой набок короны, и так же равнодушно улыбнулась. И чуточку наклонила голову.
Это она посмотрела.
Он — король, но она королева, да и по рождению не ниже супруга. Можно особо не пресмыкаться. Реверансы по желанию.
Пауза затягивалась. Мария стояла и равнодушно смотрела. Не переминалась с ноги на ногу, не суетилась, не дергала руками. Просто стояла и чувствовалось, что так она и еще постоит. А что такого? За пятки не кусают, нотаций не читают… стой да в окно смотри.
Иоанну надоело первому.
— Вы вернулись, ваше величество.
— Я вернулась, ваше величество.
На «супруга» Мария смотрела с чисто исследовательским интересом. Бегает тут такое, чего-то хочет, кого-то хочет, голосом брать пробует… ха!
Дражайший король, тьфу вы и мелочь жалкая супротив нашей налоговой инспекции. Тебя бы туда на десять минут, потом бы никто не вылечил ни энурез, ни заикание, так бы всю жизнь и ходил, мокрый и ошпаренный.
— Вы приняли решение, ваше величество?
И как грозно смотрит. Как возмущенно!
Мария улыбнулась.
— Ваше величество, давайте поговорим, как серьезные взрослые люди. Допустим — только допустим, я соглашусь на развод. Что я получу?