Неугомонная покойница
Полагаю, я могла бы притвориться, как утомительно, едва закончив один проект, мчаться через полстраны, чтобы заняться другим, но правда в том, что я предпочитаю работу безделью. А еще я люблю путешествовать общественным транспортом, люблю слоняться в общественных местах, поскольку таким образом получаю возможность наблюдать за людьми без необходимости вступать с ними в какое-то взаимодействие. Временами мне кажется, что рай, если он существует, представляет собой такой вот терминал аэропорта, где все толкутся вместе и каждый сам по себе, всегда в ожидании чего-то нового, всегда в блаженном предвкушении чего-то восхитительного…
* * *Оказавшись в самолете, я сняла свою тонкую ветровку, но теперь надела снова – даже в терминале оказалось холоднее, чем на улице в Вашингтоне. Мне сказали, что меня будут ждать, но я тщетно искала в маленькой толпе встречающих табличку со своим именем. Расстроенная, я решила, что рано или поздно за мной все равно придут, поэтому отправилась на поиски кофе и тут заметила знакомое лицо. Это была не Дороти Гибсон – вот еще, вы что же, думаете, подобная знаменитость ловит по аэропортам нанятых работников? Нет, я узнала идущую мне навстречу женщину, поскольку даже личные помощники знаменитостей становятся героями прессы.
Своим изысканным внешним видом Лейла Мансур была обязана не природе, а стилисту. Я всегда предпочитала именно эту разновидность красоты, поскольку она зависела не от воли случая, а от приложенных усилий. Плюс я могла воспользоваться этими же уловками, чтобы подчеркнуть собственную привлекательность. Лейла шла мне навстречу, отбивая шаг каблуками невысоких коричневых сапог – единственного яркого акцента на фоне остального сдержанного, сплошь черного наряда. Помимо ярко-красной помады я не увидела на ней никакого макияжа – но, возможно, она просто умела краситься так, чтобы этого не было заметно. Ее родители эмигрировали из Египта, и хотя она родилась и выросла в Нью-Джерси, ее родным языком являлся арабский – любители теорий заговора не могли не ухватиться за этот факт, утверждая, что она неблагонадежна, и огульно обвиняя ее в связях с террористами. Чушь, конечно. Но она обладала характерными, черными от природы, длинными шелковистыми волосами, которые сейчас перекинула через плечо.
Вообще я удивилась, что за мной приехала сама Лейла, а не какая-то мелкая сошка, поскольку она являлась скорее советницей по политическим вопросам, а не так называемой «личной помощницей». С достаточным основанием я полагала, что, выиграй Дороти выборы, Лейла Мансур вошла бы в высший консультативный совет при президенте. Но сейчас она почему-то выполняла роль встречающего.
А еще она несла картонку с двумя стаканами кофе – огромными, размером с термос. Или огнетушитель. Остановившись передо мной, она широко улыбнулась, словно закадычному другу после долгой разлуки.
– Клянусь, я приехала на пять минут раньше, но потом решила, что, наверное, мы обе не откажемся от порции кофеина.
Меня поразила белизна ее чуть заостренных зубов – я осознала, что ни разу до этого не видела, чтобы она открывала рот. На пресс-конференциях она выполняла роль скромной помощницы, молча стоя рядом с Дороти, а если ей нужно было что-то сказать начальству, она наклонялась и шептала Дороти на ухо.
– Только прошу, не пейте через силу. Я знаю, что далеко не все пьют кофе днем, и если что, осилю оба.
Я заверила ее, что всячески приветствую кофе во второй половине дня, и забрала один из стаканов. Пригубив напиток, я обнаружила, что он приготовлен именно так, как я люблю – со столовой ложкой сливок (я измеряла идеальную пропорцию, да) и без сахара.
– Откуда вы узнали, какой кофе я пью? – изобразила я удивление в голосе. Я уже на собственном опыте убедилась, что помощники знаменитостей в стремлении произвести благоприятное впечатление могут зайти удивительно далеко, временами даже слишком далеко. Но я не хотела проявить неблагодарность.
– У меня свои источники, – красноречиво пошевелила Лейла выразительно очерченными бровями (позже я узнала, что она просто написала и спросила помощника сенатора Хэдси). – У вас есть что-то посерьезнее? – уточнила она, бросив взгляд на мою куртку.
Я отрицательно покачала головой.
– Я к вам прямиком из Вашингтона.
Она прищелкнула языком.
– Это поправимо. Здешний девиз даже не столько «Зима близко» [4], сколько «Зима никуда и не уходила». Но, может, я пристрастна, потому что сама ужасная мерзлячка. Давайте поторопимся, я припарковалась тут недалеко.
Я поспешила за ней вслед, постаравшись не зашипеть, когда обжигающий кофе плеснул через отверстие в крышке мне на указательный палец.
* * *Лейла оказалась обладательницей симпатичного, но непримечательного седана – «Хонды Аккорд» или «Тойоты Короллы», я не разбираюсь в машинах и горжусь тем, что мне плевать на них. Поставив кофе на крышу, Лейла выудила из кармана ключи длинными, суживающимися на концах, как свечи, пальцами.
– И как у нее настроение? – спросила я.
Она подняла на меня взгляд:
– В смысле, чередует ли она прогулки в лесу с просмотром запоем всяких телешоу?
– Типа того.
Естественно, я видела знаменитый кадр: Дороти Гибсон в лесах рядом со своим домом позирует вместе с проходившими мимо очаровательными туристами, отцом и сыном. И естественно, как все вокруг, я гадала, каково ей пришлось эти несколько дней после выборов, когда почти любой на ее месте свернулся бы калачиком и не вылезал из-под груды одеял.
– Ха, она уже снова в строю. – Лейла подняла ключи повыше, щелкнула кнопкой, и машина пискнула в ответ. – Именно поэтому вас сюда и вызвали.
Глава 5
Некоторые профессиональные водители (особенно пожилые мужчины) считают, что пассажир, садясь на переднее место, как бы подвергает сомнению их профессионализм, и ужасно обижаются. Но Лейла не принадлежала к их числу, и когда я сказала, что поеду спереди, оставалась сама любезность. И неважно, проявляла она искреннее дружелюбие или наигранное, в моих интересах было отвечать взаимностью.
– Просто к вашему сведению, – повернулась она ко мне, держа руль одной рукой, – это я порекомендовала вас на эту работу, я ваша большая поклонница. То, как вы изложили историю Дейзи… это было сильно.
Я рассыпалась в благодарностях – только так у меня получалось в подобных ситуациях избегать соблазна спрятаться куда подальше от смущения и начать вести себя, как неуверенный подросток. Биографию Дейзи Лестер, актрисы на шестом десятке лет, я выпустила два года назад. Нельзя сказать, что этот роман о полной невероятных невзгод человеческой и профессиональной судьбе стал бестселлером, но его заметили в нужных кругах, и с тех пор я не сидела без работы. Когда я его писала, то и не подозревала, какой толчок он даст моей карьере – но так оно обычно и бывает. В общем, мне удалось заявить о себе, даже Ронда подчеркнула: «Этот гол открыл тебе дорогу в высшую лигу».
– Так что не стесняйтесь, спрашивайте меня о чем угодно. – Лейла взяла стоявший между нами и завернутый в бумажную салфетку стакан с кофе и сделала щедрый глоток. – Мы обе заинтересованы в том, чтобы интервью прошло успешно.
Я оценила ее прямоту. Она встречается куда реже, чем вы думаете.
– Как мне лучше обращаться к ней?
– Просто Дороти, нет нужды в формальностях. Она в курсе, что все ее так зовут. При хороших раскладах.
– Правильно ли я понимаю, что эта книга, в отличие от предыдущих, будет затрагивать в основном личные моменты?
– Ага, мемуары в полном смысле слова. Пока шла кампания, только и разговоров было о том, что она недостаточно открыта перед избирателями. Ну вот теперь пусть получат по полной, придурки.
– То есть речь идет о срыве всех покровов? Дороти признается, как она на самом деле относится к своим оппонентам и так далее? Или это скорее будет взгляд в прошлое, формата «садись, деточка, мама расскажет о том, как все начиналось»?