Двое в стране любви

Беспечный флирт. Ресторанные нежности.
Он взглянул на нее и почувствовал, как что-то напряглось в паху.
Сексуальные забавы, острые ощущения мужчины и женщины, признающих взаимную привлекательность и ведущих себя соответственно.
Джулианн вздохнула и посмотрела в ветровое стекло:
– Какие прелестные звезды!
Он взглянул на небо всего на секунду, ему интереснее было смотреть на нее.
  
– Вы прелестнее, чем звезды, – сказал он.
Она повернулась и взглянула на него, и он сразу понял, какую чушь сморозил.
– Извините, это была глупость.
– Нет, совсем не глупость. – Она нервно повозилась с замком сумочки. – Это было прекрасно.
Бобби только кивнул. Не ждет ли она, что он ее поцелует? Кажется, она нервничает. Черт, он тоже.
– Я отлично провел время, – сказал он, беря тайм-аут, чтобы облегчить переход к поцелую, которого оба желали.
– Я тоже.
Она улыбнулась.
А он... он был возбужден. Он полвечера притворялся, что медленные, интимные прикосновения и стремительный обмен двусмысленными шуточками не свели его с ума.
Бобби сдернул шляпу и забросил ее в глубь машины. Нужно сорвать этот чертов поцелуй, отправиться домой и принять холодный душ.
Он встретил взгляд Джулианн. Она просто сидела, наблюдая за ним, и... ждала.
Он наклонился, и она, в свою очередь, облизнула губы и потянулась к нему.
Их губы слились, влажные и горячие, и Бобби вдруг забыл обо всем на свете.
Запустив пальцы ей в волосы, он углубил поцелуй, позволив наконец жажде и желанию вырваться на свободу.
Она издала слабый, нежный стон, потом взяла его руку и положила на платье, как бы предлагая расстегнуть верхние пуговицы. Не раздумывая, он расстегнул их и еще две, и склонил голову.
Он раскрыл ворот, нашел сосок и поцеловал, попробовал на вкус.
 Ю-ди-ле-га– это все, о чем он способен был думать. Зной. Сладкое, приятное тепло.
Сладкая дрожь овладела телом. Он чувствовал, что уже не может контролировать себя.
Но он не мог допустить этого. Не сейчас. Не так.
Проклиная собственное самообладание, Бобби отпрянул и схватился за руль. Ему сорок два, а не четырнадцать, и его не проведешь.
– Что случилось? – спросила она.
– Ничего. Просто я... мы... – Он замолчал и снова глубоко вздохнул. – Мы ведем себя как два подростка.
– Нам это позволено. Не говоря уж о том, что завтра утром я уезжаю.
Он взглянул на ее помятое платье. Так легко было бы притянуть ее к себе на колени, так легко позволить вулкану вырваться.
– Пойдемте в мою комнату, Бобби. Оставайтесь у меня на ночь.
Он этого хотел. Видит бог, хотел!
Но не мог. Если он разденется, то она все увидит – его култышку и прикрепленный к ней протез.
Даже если она не съежится и не отвернется, то все равно спросит о нем, а он будет не в состоянии ничего ответить.
– Джулианн. – Он заглянул ей прямо в глаза, прилагая дьявольские усилия, чтобы притвориться, будто он отказывается для ее же пользы. – Это не лучшая идея, мы едва знакомы.
Она поморгала, схватилась за платье и начала торопливо застегиваться.
– Я не... я обычно не... – Голос был ломким, как листок на морозе. – Вы правы, мне следовало бы лучше знать...
Она потянула за ручку дверцы. Он знал, что должен остановить се, но не остановил. Уже плача, она выкарабкалась из грузовика и убежала в коттедж.
Бобби уронил голову на руки и проклял труса, каким он стал.
Едва повернув ключ и распахнув дверь, Джулианн уже не сдерживала слез.
Она все испортила, пригласив Бобби в постель, поставив его в дурацкое положение.
Да, он принес ей на день рождения подарок, флиртовал с ней, помял ей платье в машине, но это не значит, что он хотел переспать с ней.
Джулианн расстегнула платье, сбросила его на пол и, встав перед зеркалом, начала изучать свою внешность. Прозрачный бюстгальтер, чулки до бедер, легкие трусики...
Она вдруг почувствовала себя дурой, уродливой, противной сорокалетней дурой, претендующей на сексуальность.
Джулианн сбросила туфли и присела на краешек кровати. Не удивительно, что Бобби отверг ее. У него, вероятно, были женщины и моложе, и краше се, и они падали к его ногам.
Раздался стук в дверь. Джулианн подскочила и схватилась за халат. Должно быть, кузины пришли ее успокаивать.
Она кое-как осушила слезы, подпоясала халатик и открыла дверь. На пороге стоял Бобби. По выражению его лица она сразу поняла, что своего решения он не переменил.
«Он зашел извиниться», – поняла она.
– Могу я войти? – спросил он.
Она плотнее запахнула халат и отступила от двери.
Бобби вошел и заметил платье на полу перед зеркалом. Джулианн подхватила платье и бросила его на постель:
– Присядете?
Он отрицательно мотнул головой.
– Извините, – сказал он.
– Я понимаю, Бобби, не надо ничего объяснять.
– Да. Это не ваша вина, Джулианн.
– Да-да. Я просто еще одна из тех, кто просил вас остаться.
– И я польщен больше, чем вы можете себе представить. Но у меня не было... – он пригладил волосы, – у меня не было романов более трех лет.
– У меня после развода тоже никого не было.
– Я знаю. Я хочу сказать, догадался. Вы уже говорили мне, что не назначали свиданий. – Он сунул руки в карманы и шумно выдохнул. – Но моя ситуация отличается от вашей. Спонтанный секс, да и любой другой секс для меня затруднителен. У меня ампутирована нога, большая часть левой ноги, а у того, что от нее осталось, не самый приятный вид.
Джулианн вдруг поймала себя на том, что не знает, куда девать глаза, что говорить и как реагировать. Ей еще никогда не приходилось сталкиваться с инвалидами.
– Я ношу протез, – добавил он. – Мне не требуется адаптивное оборудование для грузовика, потому что для педали тормоза и газа я могу пользоваться правой ногой так же, как это автоматически делает любой водитель, – объяснил он. – Но мне пришлось кое-что изменить в верховой езде.
– Например, садиться на лошадь с другой стороны? – спросила Джулианн и тут же осознала, что это первые слова, которые она произнесла.
Он вынул руки из карманов:
– Ага.
– Это не имеет значения.
Он нахмурился, а ей захотелось как следует себя пнуть.
– Я не то хотела сказать.
Он пожал плечами:
– Не стоит извиняться, я знаю, что из-за этого люди часто чувствуют себя неловко.
«Да», – подумала она, ей неловко. Но только потому, что она не знала, как сказать ему, что он – один из самых привлекательных мужчин, каких она когда-либо встречала.
– Когда это случилось? – спросила она.
– Три года назад, в автомобильной аварии.
Джулианн закрыла глаза, потом открыла:
– В ней погибла ваша жена?
– Да.
– Ох, Бобби! – Она начала пододвигаться к нему, но он выставил вперед руки.
– Не надо, не жалейте меня.
Она проглотила комок в горле:
– Это не жалость. Это сочувствие.
– Я пришел сюда не за сочувствием. И, конечно, не собираюсь рассказывать вам о жене. – Он посмотрел на ее кровать. – Вы имеете право знать, почему я вас отверг. И только поэтому я все рассказал.
– Так вы действительно хотели остаться со мной? – спросила она и придвинулась чуть ближе.
Он перевел взгляд на нее. Их глаза встретились.
– Да.
Она вздохнула, набираясь храбрости:
– Тогда оставайтесь.
У него на лице появилось смущение.
– Вы не понимаете? Мне неудобно раздеваться перед вами, Джулианн.
Но Джулианн решила не отступать:
– Ну, так и не раздевайтесь.
Он пошел к ней и не остановился, пока не оказался с ней лицом к лицу:
– И что же мне делать? Прижать вас к стене и расстегнуть молнию на джинсах?
Она понимала его сарказм, но ведь это не имело значения.
  
– Не надо меня никуда прижимать, я сама пойду.
Он взял ее руку и приложил к джинсам:
– И молнию тоже расстегнете?
Она зацепила пальцем молнию: