Моя милая ужасная невеста (СИ)

По помятому лицу Торстена-младшего, пожалуй, особенно заметно, насколько он лучится счастьем. А что глаза красные и зрачки вертикальные, как у демона на солнце, так это от слез радости, что разлука с любимой девушкой наконец подошла к концу! Еле дождались рассвета, чтобы увидеться на лестнице в южной башне.
Мы заговорили одновременно:
— Закари пришел пожелать доброго утра.
— Я прогуливался по замку…
Проклятье! Мы когда-нибудь соврем в унисон, а не в разнобой?!
— …и я пришел пожелать Марте доброго утра, — добавил он с очаровательной улыбкой.
С ума сойти! У меня в такое время получался только злобный оскал, ядовитая ухмылка или просто угрюмая мина, а он умел улыбаться, как на празднике. Знаете ли, истинный талант в женской гардеробной не проспишь!
— В полшестого утра? — въедливо уточнила мама.
— Я жаворонок, — ответил он.
Закари, не хочу тебя расстраивать, но мы не жаворонок и не сова. Ты дятел, а я канарейка, раз нас накрыли в самом финале.
— Если доброго утра вы друг другу пожелали, то прощайтесь до завтрака, — предложила мама, как будто чуточку смягчившись.
— Мы с Мартой хотели вместе встретить рассвет, — выдал Закари.
— Но уже передумали, — немедленно отказалась я от сомнительного удовольствия таращиться в небо из обсерватории, которая вообще-то находилось на самом верху гостевой башни. Вроде как проводила любимого до покоев. — Встретимся на завтраке, Закари. Да?
— А давай устроим пикник на свежем воздухе? — предложил он. — В замке отличные виды.
Да что тебя, как гулящего кота, на улицу-то тянет, потомок демона? Ненавижу есть на холоде! Но любовь с Закари Торстеном, что называется, сама себя не изобразит. Пострадать всего один денечек, а вечером мы вернемся в академию и дело в шляпе. Главное, чтобы шляпа не оказалась с дырами. 
— Чудесная идея. — Я растянула губы в сложной улыбке. — Попрошу собрать перекус и горячий кофе. 
— Тогда встретимся в девять, — предложил Закари и кивнул моей матери: — Хорошего утра, Беата. 
Сунув руки в карманы, он начал спускаться по лестнице. Перед поворотом оглянулся со сверкающей улыбкой и махнул рукой, дескать, не надо меня провожать. Оставалось закрыть дверь и быстренько вернуться в кровать. 
— Одно странно, — нахмурилась мама, — почему он был одет во вчерашний костюм? 
— Всю ночь гулял по замку, — сочинила я на ходу и, помолчав, добавила: — А потом заблудился. 
— Может, его надо проводить? 
— Темные прислужники уже встали. Доведут, — уверила я и широко зевнула. 
Терпеть не могу ранние пробуждения, а пробуждения после неспокойной ночи — еще больше! В такие отвратительные дни очень хочется нести в мир благодать в духе светлых чародеев, а тем, кто не успеет убежать, сверху припечатывать темными проклятиями. 
И казалось, я только прикрыла глаза, как южная башня содрогнулась от зубодробильного звона пробуждающего артефакта, способного возродить к жизни всех окрестных мертвецов. В панике я подпрыгнула на кровати и диковато огляделась вокруг. В окно струился солнечный свет. Мамы не было. 
Видимо, перед выходом она настроила время подъема и с хитростью, достойной истинной ведьмы Варлок, оставила открытую шкатулку на туалетном столике. Знает мою привычку прикрыть артефакт и счастливо дрыхнуть до победного конца. В смысле, до того времени, когда уже не имеет смысла никуда торопиться — все срочные дела напрочь… проспаны. 
Соскребшись с кровати, я доковыляла до источника раздражающего звона. Стрелки круглого циферблата на дне адской шкатулки были поставлены на половину восьмого. В общем, подремать удалось всего пару часов. С чувством захлопнув крышку артефакта, я вернула в покои хрупкую тишину и потащилась в ванную комнату приводить себя в порядок. 
Стук в дверь застал меня в тот момент, когда почтовик мягким голосом Айка спрашивал, когда я вернусь в Деймран. С проворностью, явно достойной лучшего применения, хлопнула ладонью по хрустальному шару и не успела ответить, что буду сегодня вечером. 
На пороге стоял Фергюсон, высокий и худой лакей в серой ливрее с вышитым золотом оскаленным драконом — гербом ковена Варлоков. Фергюсон давно отслужил положенный магическим договором срок, но остался жить в замке и по-прежнему носил форму темного прислужника. 
 
— Меня прислала хозяйка, — с самым флегматичным видом пояснил он. — Хотела проверить, что вы точно проснулись. 
— Я точно проснулась. 
— Тогда мне нужны распоряжения, что собрать на пикник. 
— Что за пикник? — удивленно изогнула я брови. 
— Вы собрались завтракать на свежем воздухе с господином Торстеном-младшим, — не поведя бровью, напомнил Фергюсон. 
— Конечно, мы собрались на пикник… — кисло вздохнула я. 
Полагаю, у меня на лице так живо нарисовался «восторг» от предстоящего свидания на природе, что прислужник немедленно подбодрил: 
— На улице чудесная погода. 
— Уверена, Закари еще спит, поэтому еда на улице отменяется. 
— Господин Торстен давно не спит, — оповестил лакей, — и около часа занимается с вашим младшим братом в тренировочном зале. Очень энергичный молодой человек. 
Святые демоны! Выходит, Закари не соврал, когда назвал себя жаворонком? Не зря он мне не понравился с первой минуты знакомства! Люди, ни свет ни заря фонтанирующие энергией, всегда вызывают подозрение. 
— Тогда пусть нам соберут завтрак, — сдалась я. 
— Какой именно? 
— Легкий. 
— Хотелось бы определенности, — потребовал въедливый слуга и принялся перечислять: — Чай, кофе, сок, простой кипяток. Сыр, ветчина? Яблоки, груши? Орехи? Что-нибудь еще? 
Еще у меня сейчас мозг взорвется от напряженной работы мысли! Я-то обычно предпочитала по утрам черный кофе вприкуску с дурным настроением. До полудня больше ничего не лезло. Чем на завтрак набивал утробу Закари Торстен знал только Закари Торстен. И наверняка его драгоценная родительница. 
— Что-нибудь поесть, а не погрызть… Хотя постой! — Я потерла переносицу, стараясь погасить раздражение. — Сначала узнаю у Закари. Возможно, мы уже отменили пикник. 
— Буду ждать распоряжений, — согласился Фергюсон. — Ваша матушка с госпожой Торстен завтракают в оранжерее. На тот случай, если вы захотите пожелать им доброго утра. 
Больше всего я хотела бы проспать до середины дня, но оделась в узкие легинсы с теплым свитером, и отправилась желать наидобрейшего утра своему фальшивому парню. 
Замок давно проснулся. Сновали люди. Видимо, у меня на лице было написано, что хозяйская дочь пребывает в том забористом настроении, когда светлая магия требует приносить тяжелую благодать, и даже темные прислужники аккуратно сворачивали с пути.
Зал для магических тренировок ничем не отличался от атлетического, но в центре красовался круг для призыва силы, который обычно использовали некроманты и темные заклинатели. В нашем ковене ни те, ни другие не приживались, и народ по пентаграмме обычно топтался без должного уважения или трепета. 
Прямехонько в центре этого круга Закари, одетый не для тренировки, в широкие модные брюки и свитер с высоким воротом, что-то терпеливо объяснял моему брату. Небрежно собранные в хвост черные волосы открывали лоб. Торстен выглядел неожиданно миловидным и очень бодрым, словно всю ночь проспал в кровати, а не на полу моей гардеробной. В общем, бесил с первого взгляда. Мне-то сон на кровати не помог. Зеркало недвусмысленно намекало, что привести в порядок то, что оно отражало, принципиально невозможно. 
На фоне плечистого молодого мужчины, Йен в свободной спортивной форме казался очень хрупким, как тонкий побег перед сильным деревом. Лицо брата покраснело от напряжения и усилий вникнуть в тонкости магии. 
Он заметил меня первым, мигом насупился и погасил черный магический дымок. Закари оглянулся, насмешливо скривил губы и скомандовал мелкому: 
— Йен, потренируйся пока один. 
Уверенной поступью он пересек зал и, ни капли не смущаясь, остановился на расстоянии детского шага. Близость Закари Торстена, без колебаний ворвавшегося в мое личное пространство, вовсе не смущала, скорее подсознательно вызывала настороженность.