Император (СИ)

— Девочки, посторонитесь, — с разбега нырнул «рыбкой», вынырнул, наслаждаясь блаженством, разлившемуся по телу, от контакта с водой.
— Загораете, сардельки?
— Загораем, — задорно отозвалась Сед, выставляя напоказ длинные ноги. Лиа, молча сидела в тени с малышом, родившимся всего месяц назад. Мальчика назвали Сергеем, в честь моего отца. По уже устоявшейся традиции, Сергей сократилось до Серга, с аппетитом сосавшего в данный момент, грудь своей матери. Немно поплескавшись в воде с Алолихеп и Нел, скинул загоравшую Сед в воду, под одобрительный смех остальных.
Фыркая и отплевываясь, Сед вынырнула и стала топить Алолихеп, смеявшуюся больше всех, пока та не запросила о пощаде.
— Девочки, пошли в дом, будем все вместе обедать, — вытираясь куском ткани, я прошел во дворец, слыша сзади смех и щебетание. Обед затянулся, к нему присоединились и дети: Миха и Мал, сняв пыльные доспехи, рискнули присесть, но были нещадно прогнаны Нел, чтобы умылись и привели себя в порядок.
К Тиландеру пошел перед самым заходом солнца, когда температура опускалась до приемлемой. Американец лежал в углу хижины, возле него хлопотала жена, кормя его с рук. Увидев меня, Тиландер присел, обрадованно воскликнув:
— Макс, скажи этой глупой женщине, что я не умираю. Целый день пичкает меня едой, словно в последний раз.
— Как ты себя чувствуешь, — пропустил я просьбу мимо ушей, — тепловой удар нехорошее явление. Результаты могут появиться даже спустя пару дней.
— Нормально, все прекрасно, просто я немного перетрудился. Полежал и ощущаю себя молодым, — попробовал отшутиться американец, окончательно принимая вертикальное положение. — Долго мне притворяться инвалидом?
— Еще пару дней, как минимум, — увидев, что Тиландер открыл рот, добавил жестко, — это даже не обсуждается, Герман. Считай, это приказ.
— Хорошо, — пробормотал американец, заметно погрустнев. Жена Тиландера, наоборот расцвела, услышав мой вердикт. Сын американца, мой зять, женатый на Алле, давно жил отдельно. Это было спокойный рассудительный мужчина, не чаявший души в моей дочке. Но у них до сих пор не было ребенка. Не было ребенка и у Анны, вышедшей замуж за сына Лайтфута. И если у Аллы просто не наступала беременность, то Анна уже трижды выкидывала в малом сроке. Не знаю. С чем это было связано, беременность двойней у Нел протекала нормально, если не считать, что родились девочки маловесными и недоношенными в тридцать шесть недель. В принципе, при многоплодной беременности, редко удается доносить до тридцати девяти-сорока недель. Так или иначе, дедушкой я пока не стал, хотя признаюсь, мечтал об этом уже пару лет.
Михе скоро исполнялось двадцать лет, но жениться парень не торопился. В отличие от Мала, уже имевшего пару подружек. В отношении Михи, у меня была задумка, когда поделился с ней Нел и Тиландером, оба остались довольны.
В племени Урха, покойный Картер имел несколько жен и наложниц, волей судьбы, все дети Картера были женского пола. Но не с ним, я желал связать себя родством. У Пабло росла красавица-дочь, которой на вид можно было дать и пятнадцать, и семнадцать. По этому поводу. Была предварительная договоренность в последнюю поездку: Пабло с радостью ухватился за мое предложение. Мы договорились, что в следующий приезд сведем молодых, и решим вопрос с женитьбой, не откладывая в долгий ящик.
— Как скажешь, отец, — ровным голосом ответил Миха, узнав о том, что жена ему найдена. Но наметанный глаз Бера определил, что предложение моему сыну понравилось. И было от чего понравиться: Иока была писаной красавицей среди всех женщин в этом мире. Большие карие глаза. Густые ресницы и волнистые волосы до бедер. Кожа была темно-золотистого оттенка, контрастируя с ослепительно белыми зубами и полными губами. Удивительно, что такая красавица оказалась невостребованной среди мужчин, хотя дикарями ценились иные стандарты красоты: широкие мощные бедра, большая грудь и сильные руки. Все, что необходимо для легкого рождения и вскармливания ребенка.
— Макс, я тебя зову, ты не слышишь, — вырвал меня из раздумий о предстоящей женитьбы старшего сына, голос Тиландера.
 
— Да? — спохватился я, понимая, что слишком сильно отвлекся, не слушая разговор американца.
— Я говорю, — повторил Тиландер, — что если установить максимум парусов и обшить подводную часть корабля тонкими листами железа, мы могли бы получить увеличение скорости. Сила трения воды о железо, была бы меньше, чем о дерево.
— Если покрыть железо краской, отшлифовав его и загрунтовав, — откликнулся я, возвращаясь в беседу. — В противном случае, ржавчина сыграет против нас. У нас нет таких возможностей, да даже если бы и были, это долгий и нудный процесс.
— О ржавчине я не подумал, — сконфуженно признался американец.
— Нам надо закрыть вопрос с обследованием всей береговой линии, — решил я открыться Тиландеру, — у меня на душе неспокойно, словно мое время в этом мире подошло или подходит к концу.
— Тебе только исполнится пятьдесят следующей весной, откуда такие мысли?
— Не знаю, Герман, такое иногда бывает, может это шестое чувство? Я ощутил такое же беспокойство, когда впервые увидел свечение по курсу космической станции. Словно внутренний голос предупреждал, что впереди опасность. Я не сумел тогда убедить своего коллегу, что свечение опасно, и как результат, очутился в этом мире.
— Мы тоже, попали сюда, хотя не планировали, — парировалТиландер.
— Вы, это другое дело. У вас был обычный тренировочный полет, несовершенство приборов, да и знаний не было о Бермудском треугольнике.
— Нет, Макс, — возразил американец, отхлебывая предложенный женой чай, — с самого начала полета, происходили странные вещи. Компасы на разных самолетах, показывали разное направление, связь прерывалась, ориентиры исчезли. И будь Тейлор поумней, он сразу принял бы решение лететь на базу вместо того, чтобы в белом тумане блуждать, пока топливо не подошло к критической отметке.
— Судьба, — философски ответил я, допивая свой чай. Наступившая ночь практически не принесла прохлады. А после чая, пот потек по позвоночнику и одинокая капля повисла на носу.
— Я пойду, а ты соблюдай постельный режим. Если он будет вставать, пришли ко мне человека, — демонстративно обратился к жене американца. Та радостно кивнула, и посмотрела на мужа суровым взглядом, под которым Тиландер съежился, став на полметра меньше.
Попрощавшись, вышел: ночь выдалась звездная, усеяв небосклон миллиардами светлячков. Полная луна давала хорошую освещенность, временам появлялось слабое дуновение ветерка, приносившее непередаваемую усладу. Если засуха продлится еще месяц, об урожае яблок, груш и олив, придется забыть. Каждый день, мой сад поливали водой из озера. Но иссохшая земля, мгновенно проглатывала воду, через пять минут высыхая, и не напоминая о недавнем поливе.
Вода в озере, перестав получать подпитку из-за снизившегося водного потока, уменьшалась. Животные, пригоняемые на водопой, пачкали воду навозом и комьями грязи, окрашивая ее в серый болотный цвет. Зик многократно обошел все дома в Макселе, предупреждая о необходимости воду кипятить. Несмотря на эти меры, около десятка человек подхватили кишечные инфекции, двое тяжелобольных находились в лечебнице. Мой доморощенный антибиотик не давал желаемого результата.
Уже подходя к крепостной стене, что ограждала дворец, заметил толпу, с которыми яростно ругался Мал.
— Что случилось, Мал?
— Эти глупые люди пришли к тебе, чтобы ты попросил Главного Духа-Бога, дать им воду с небес. Сейчас позову воинов, чтобы прогнали их, — Мал тяжело переводил дыхание. Трудно эмоционально разговаривать в такую жару, пытаясь перекричать толпу.
 
— Подожди, чего вы хотите? — обратился я к собравшимся. Людей было под сотню: мужчины, женщины, дети.
— Макс Са, ты Великий Дух, попроси Главного Духа-Бога, чтобы пожалел нас и дал нам облегчение. Наши дети не могут выносить такую жару, — отделился от толпы зрелый мужчина. Черты его лица мне показались знакомы: вглядевшись, я узнал его. Это был один из углежогов, видевший приступ моего помешательства в Плаже, который совпал с землетрясением.