Если ты осмелишься (ЛП)

— Нет. — Ее голос тверд, непреклонен. — В том, что произошло той ночью, нет твоей вины. Ничего из этого, Уэс.
От ее слов моя нижняя губа начинает дрожать, пока я не прикусываю ее.
— Тогда я хочу, чтобы ты выслушала меня, Вайолет. Я тоже не хочу, чтобы ты еще хоть один день чувствовала себя виноватой. Это была не твоя вина. — Я встаю, когда она закрывает лицо руками и начинает плакать. Я обнимаю ее и притягиваю к себе. — Ничего подобного.
Через несколько дней она может выписаться из больницы, и я забираю ее прямо к себе домой. Единственный раз, когда я покидаю ее, — это встретиться с Дином Форрестером в его кабинете, чтобы рассказать ему обо всем, что произошло. Он уже получил информацию от полиции, но ему нужна моя точка зрения, чтобы он мог принять решение о наказании, которого заслуживают пятеро моих товарищей по команде.
Я показываю на свою шею, прежде чем показать ему фотографию Вайолет, покрытой синяками и избиениями, на больничной койке.
— Какое наказание, по вашему мнению, они заслуживают?
Новость приходит по электронной почте от тренера.
Пятеро наших игроков были временно отстранены от занятий. Всем им предъявлены уголовные обвинения.
Наконец-то хоть какое-то гребаное правосудие.
Через пару недель Вайолет перестала принимать обезболивающие, и ее синяки почти исчезли. Врач сказал, что ей повезло, что у нее только ушибы ребер и нет сотрясения мозга.
Я говорю, Трею повезло, что он остался на ногах. Всем пятерым этим парням чертовски повезло, что они остались живы.
Аниса навещает Вайолет почти ежедневно, принося ей еду и перекусы. Как будто я не знаю, чем накормить свою гребаную девушку.
Я огрызаюсь на нее всякий раз, когда она стучит и будит Вайолет или злоупотребляет ее гостеприимством. Она огрызается в ответ. Я не могу не уважать ее за это, а Вайолет, кажется, находит наши препирательства забавными.
Аниса, возможно, никогда не простит мне то, как я обошелся с Вайолет. Но я рад. Это значит, что у моей девочки есть хороший друг, который присматривает за ней.
Без Хлои ей нужен друг.
Я знаю, что это сделало бы мою сестру счастливой.
Глава 41
После
Вайолет
— Так ты теперь официально встречаешься с Уэсом? — Аниса сидит со мной на диване Уэса, перед нами телевизор с Netflix, а между нами миска с попкорном. Предположительно, он в библиотеке, чтобы устроить нам девичник, но у меня такое чувство, что он ждет прямо за дверью на случай, если мне что-нибудь понадобится.
Рядом с нами возвышается башня из библиотечных книг. Эдит приносит мне стопку каждую неделю, чтобы я была чем-то занята. Уэс сказал мне, что они с Анисой пришли на каток, чтобы отругать его за то, что он разбил мне сердце, и когда я поблагодарила ее за то, что она вразумила его, она сказала мне, что рада накричать на него в любое время.
На моем лице расплывается такая широкая улыбка, что становится больно.
— В больнице он начал называть меня своей девушкой.
Хотя я почувствовала себя его девушкой задолго до этого. Может быть, с того момента, как его взгляд остановился на мне.
Аниса хрустит горстью попкорна.
— Думаю, за последние несколько недель он продемонстрировал свою ценность тем, как хорошо заботился о тебе. Но я скучаю по тому, что мы с тобой живем в общежитии.
Я тоже скучаю по этому. Я уверена, что вернусь в следующем семестре. Уэс беспокоится, что они собираются поселить его с другим соседом по комнате.
— Это Уэс Новак. Я уверена, что, если он скажет администрации, что не хочет иметь соседа по комнате в последнем семестре, они согласятся. Особенно учитывая все, через что вы двое прошли.
Как бы мне ни нравилось жить с Анисой, я надеюсь, что она права. Пребывание здесь, с Уэсом, было раем, даже после выздоровления. В тяжелые дни боли, в кошмарах, из-за которых я с криком просыпаюсь посреди ночи, он всегда рядом, чтобы обнять меня, прижать к себе и напомнить мне, что никто и пальцем меня не тронет, когда он рядом.
— Послушай. — Аниса складывает руки на коленях. — Прости, что я так сильно подталкивала тебя держаться подальше от Уэса. Я думала, что защищаю тебя, но это было не мое решение. Я должна была…
 
Я поднимаю руку, чтобы остановить ее.
— Если я чему-то и научилась, так это тому, что нет смысла зацикливаться на "что, если". Ты удивительный друг, Аниса. Лучшего и желать нельзя.
Лучшая подруга, которая у меня была со времен Хлои. У меня такое чувство, что, если бы им когда-нибудь представился шанс встретиться, мы трое были бы неразлучны.
Аниса внезапно заключает меня в объятия, чуть не опрокидывая миску с попкорном.
Если я чему-то и научилась за этот семестр, так это тому, что нельзя отменить то, что уже сделано. Тебе просто нужно извлечь из этого урок и с этого момента добиваться большего.
Я всегда буду сожалеть, что столкнула Хлою в тот бассейн. Но я также знаю, что есть шанс, что она прыгнула бы в него сама. Есть хороший шанс, что она выжила бы, если бы Трей не накачал ее наркотиками.
Я знаю, Хлоя давным-давно простила меня за то, что я сделала той ночью, и я наконец-то прощаю себя.
— Итак, теперь, когда ты вылечил меня, я могу, наконец, сказать тебе, что я хотела сказать тебе в тот день в раздевалке.
Уэс прекращает свой восхитительный массаж моей ступни, и я чуть не стону в знак протеста.
— Что это?
— Я собиралась предложить тебе покинуть кампус, если это сделает тебя счастливым.
Уэс откидывает голову назад и смеется.
— Отличная шутка, детка. Ты, блядь, никуда не денешься.
Я лучезарно улыбаюсь ему.
— Тогда я почти уверена, что достаточно оправилась для полноценной встречи выпускников.
— Да? — Он ухмыляется и сажает меня к себе на колени, как нетерпеливого щенка, заставляя меня хихикать.
Несмотря на его нетерпение, его поцелуй нежен и медлителен. Его губы нежно раздвигают мои, идеально подходят друг другу.
Когда его язык проникает в мой рот, я стону. Я трусь о его член, уже твердый для меня, и теперь я нетерпеливая.
Но Уэс продолжает не торопиться со мной. Его руки остаются мягкими на моей шее, пока не запускаются в волосы и массируют кожу головы. Я стону.
— Я могла бы привыкнуть к этому.
Ухмылка играет на его губах, все еще прижатых к моим.
— Хорошо. Потому что это остаток твоей жизни, маленький цветок.
Я насмешливо приподнимаю бровь, хотя мое сердце колотится.
— Всю оставшуюся жизнь, да? Не рановато ли говорить о браке?
Его игривая ухмылка становится серьезной.
— Я же говорил тебе, Вайолет. Ты моя. Теперь ты от меня не избавишься.
Я прижимаюсь губами к его губам и запускаю пальцы в его волосы. Именно те слова, которые я хотела услышать. Мне нужно было услышать.
Уэс укладывает меня на диван с душераздирающей нежностью.
— Все в порядке? — Беспокойство виднеется в этих поразительных голубых глазах.
Может быть, когда я продолжу выздоравливать — физически и морально, — он сможет снова обернуть свой ремень вокруг моего горла. Или свою руку. Заставит меня ползти к нему. Умолять. Может быть, даже снова погонится за мной по лесу. Когда-нибудь я признаюсь ему, что мне это понравилось намного больше, чем я показываю.
Но на данный момент это именно то, чего я хочу.
— Идеально, — шепчу я.
Его губы снова на моих, пока он не начинает покрывать поцелуями мой подбородок, челюсть и шею. Каждый поцелуй, каждое прикосновение его рук к моей коже вызывает дрожь у меня по спине.
Он был у меня так много раз раньше, но на этот раз все по-другому. Потому что я знаю, что теперь у меня есть каждая частичка Уэса. Не только его язык, пальцы и член, но и его сердце.
Тепло от его губ на моей шее исчезает, когда он смотрит на меня сверху вниз.
— Ты для меня все, Вайолет. Никто другой не прикоснется к тебе, и никто даже не подумает причинить тебе боль, когда я рядом. — Он хватает мою руку и прижимает ее к своей груди, над сердцем. — У тебя есть я. Весь я. Пока ты хочешь меня, я твой. Я бы сжег дотла каждый дюйм этого мира, если бы ты меня попросила.