Если ты осмелишься (ЛП)

Я так по ней скучаю. Я бы хотела, чтобы она была здесь, чтобы поплакаться. Заставить Трея заплатить за то, что он сделал со мной.
— Иметь ее в качестве соседки по комнате на первом курсе было лучшим, что могло со мной случиться. — Я улыбаюсь, потому что, если я этого не сделаю, я снова разрыдаюсь, а я уже достаточно выплакалась в объятиях Уэса Новака. Он не должен быть вынужден утешать убийцу своей сестры.
— Это тоже было лучшее, что с ней случилось.
Шок от его слов почти сбивает меня с ног. Если бы она никогда не встретила меня, она все еще была бы жива.
— Не знаю, как ты можешь так говорить, — шепчу я. — Я — причина, по которой она мертва.
— Так и есть, — соглашается он. Возможно, мы оба проведем остаток наших жизней, пытаясь простить меня за это. — Но она любила тебя как сестру.
Мои глаза наполняются слезами. Хлоя была самым близким человеком, который у меня когда-либо был, как сестра. Но я не имею права оплакивать ее.
— Я тоже любила ее. Я все еще люблю.
— Ты нужна мне, Вайолет. — В горле у него хрипит, черты лица искажены болью. — Если мы собираемся пройти через это, мы нужны друг другу.
Я киваю, желая этого больше всего на свете. Все, чего я хотела с тех пор, как она умерла, — найти утешение в объятиях Уэса.
Он гладит меня по щеке, выдавив улыбку.
— Она бы сейчас наговорила столько дерьма, если бы застала нас здесь наедине.
— Что-то насчет того, какие мы мерзкие и ее сейчас вырвет.
Он смеется, и, боже мой, я скучала по этому звуку.
— Несмотря на то, что она втайне все это время хотела, чтобы мы были вместе.
Я качаю головой, ухмыляясь.
— Да, не знаю, как я могла быть настолько слепа к ее интригам.
Он убирает прядь волос мне за ухо, отчего по всему телу пробегает дрожь.
— Или о том, что ты была так слепа к моим ухаживаниям.
— Что?
Уэс весело закатывает глаза.
— Я флиртовал с тобой с первого дня.
— Да, но на самом деле ты ничего такого не имел в виду.
Его брови хмурятся.
— И как это работает?
— Ты был просто таким. Ты кокетничал со всеми.
— Не всеми.
— Я видела, как ты флиртовал с Эдит.
— Хорошо, но это потому, что я неравнодушен к кугуарам.
Я смеюсь, хлопая его по руке.
— Серьезно, ты с самого начала была другой. Я не мог выбросить тебя из головы. Ходил за тобой по кампусу…
Я поднимаю руку.
— Подожди. Ты ходил за мной по кампусу?
Кривая улыбка.
— Как, по-твоему, я узнал, какие у тебя любимые конфеты?
— Я так и знала! Я знала, что ты преследуешь меня, — поддразниваю я.
Он подходит ближе, пока между нами не остается свободного пространства, и я вынуждена вытягивать шею, чтобы взглянуть на него.
— Да, был. Я был чертовски одержим.
Дрожь пробегает у меня по спине.
Он наклоняется и одним быстрым движением поднимает меня за бедра. Он шепчет мне на ухо:
— Мне все еще нужно узнать, как твоя киска ощущается вокруг моего члена.
О мой боже.
Уэс бросает меня на кровать, и я ожидаю, что он заберется на меня сверху, как прошлой ночью, но вместо этого он хватает меня за бедра и сажает к себе на колени. Его эрекция пугающе твердая у меня между ног.
Его глаза прикованы к моему лицу. Я никогда не чувствовала себя более сексуальной, более могущественной, чем когда сгораю под пронзительным голубым взглядом Уэса Новака.
— Сними свою одежду, детка.
Я снимаю платье и бросаю ему через голову. Он с ухмылкой отбрасывает его.
— Это моя хорошая девочка, — бормочет он, обшаривая голодным взглядом каждый дюйм.
Мои глаза закрываются. Если я чему-то и научилась из книг, которые читала в последнее время, так это тому, что у меня склонность к похвале.
Или, может быть, у меня просто фетиш Уэса Новака.
Тут он теряет терпение, обнимая меня за поясницу, прежде чем сесть и взять в рот сосок. Я ахаю и хватаюсь за его волосы. Он сжимает зубами мой сосок, пока я дергаю непослушные пряди между пальцами.
Его рука перемещается к другой моей груди, сжимая и разминая ее. Я никогда не хотела его так сильно, мои трусики намокли от твердого члена, напрягшегося в его джинсах.
 
Его глаза впились в мои.
— Ты, блядь, понятия не имеешь, как долго я хотел это сделать.
— Ты даже не представляешь, как долго я этого хотела, — выдыхаю я.
Уэс снова опускает рот к моему другому соску, и я всхлипываю. Я уже взмокла для него. Я трусь о его эрекцию, и он рычит, посылая ударные волны через мой сосок вниз к пальцам ног.
— Такая чертовски хорошая девочка.
Одной рукой он направляет мои бедра вверх и вниз по своей твердой длине, от трения мой клитор получает удовольствие.
— Чего ты хочешь? — спрашивает он, задыхаясь. — Мой рот, мои пальцы или мой член?
— Я и не представляла, что у меня может быть только один выбор.
Он хихикает.
— Ты можешь взять любую часть меня, какую захочешь.
— В таком случае я выбираю все вышеперечисленное.
Не говоря больше ни слова, он ложится на спину, подтягивая меня к себе за бедра. Когда мои бедра обхватывают его голову, он направляет меня вниз.
— Расслабься, — призывает он.
Я не знаю, как я должна это делать. Я наполовину смущена, наполовину напугана, что задушу его.
Но все тревоги забываются, когда он оттягивает мои трусики в сторону и скользит языком по моей щели.
Прохладное, влажное ощущение разрывает меня надвое, и я ахаю, выгибаясь вперед и упираясь руками в стену.
Он стонет от моего вкуса.
— Черт, Вайолет. Ты такая сладкая.
Я стону, жидкий жар разливается внизу моего живота, зная, какой поток он, должно быть, пробует у меня между ног.
Его язык скользит по моему клитору, и я почти отшатываюсь от внезапного, ошеломляющего удовольствия. Но он тянет меня обратно вниз, заставляя сесть ему на лицо.
Низкое рычание вырывается из его горла, и я точно знаю, о чем он думает, еще до того, как он это произносит.
— Ты не сойдешь с моего лица, пока я тебе не прикажу.
Мое сердце уже колотится.
— Я не буду, — выдыхаю я.
Его язык гладит меня снова и снова, совместное трение моих трусиков о мой клитор заставляет меня извиваться.
Когда его язык проникает в меня с непристойным звуком, он отодвигает мои трусики еще дальше в сторону и надавливает большим пальцем на мой клитор. Я вздрагиваю, мои бедра дрожат вокруг него.
Он продолжает засовывать свой язык внутрь меня, в то время как его большой палец надавливает все сильнее и сильнее, обводя мой клитор и заставляя удовольствие нарастать умопомрачительно быстро.
— Уэс, — выдыхаю я.
Чувствуя мой надвигающийся оргазм, он заменяет большой палец ртом, посасывая мой клитор. Я вскрикиваю, от удовольствия у меня кружится голова. Его палец находит мой скользкий вход и скользит внутрь, толкаясь в меня, пока его рот ласкает меня.
— Я не могу дождаться, когда почувствую, как ты кончаешь на моем языке.
От его слов я больше не могу этого выносить. Удовольствие достигает неизбежного пика…
Мои бедра сжимаются вокруг его головы, когда удовольствие захлестывает меня, и перед глазами вспыхивают звезды.
Я вскрикиваю и падаю, не в силах больше опереться о стену, и стону, когда Уэс продолжает посасывать мой клитор и засовывать в меня палец сквозь волны удовольствия.
Он не останавливается, даже когда ошеломляющая чувствительность моего пульсирующего клитора угрожает расколоть мой мозг надвое. Даже когда я пытаюсь отстраниться, его руки удерживают мои бедра на месте вокруг его головы, не давая мне избежать удовольствия.
Когда я, наконец, начинаю выходить из оргазма, сердцебиение эхом отдается у меня в ушах, Уэс опускает меня обратно вниз по своему телу. Скользкое свидетельство моего оргазма блестит у него на шее.
Рука взлетает к моему рту.
— О боже. Мне так жаль.
Он смеется.
— Прости? Девушка еще никогда не была для меня такой влажной, это все стекает по моей шее. Это, блядь, самая горячая вещь, которая когда-либо случалась со мной. — Он садится и тянется к подолу своей рубашки. — Хотя, наверное, мне стоит снять одежду, прежде чем ты намочишь ее в следующий раз.