Если ты осмелишься (ЛП)

Хлоя и Уэс кричат и стонут, бросая шарики для пинг-понга, но им не удается пропихнуть их через крошечные кольца. В такие моменты становится до боли очевидно, что они брат и сестра. Если не считать их ярких голубых глаз, они не могли выглядеть более непохожими. Но эта склонность к соперничеству заложена в их семье.
— Она мне действительно нравится, — признается мне Люк, засунув руки в карманы. — Уэсу это не понравится, потому что никто не хорош для его младшей сестры, но я знаю, что он предпочел бы, чтобы она встречалась со мной, чем с любым другим придурком в команде.
— Ты ей тоже нравишься. — Я знаю, она не стала бы возражать, если бы я так сказала. Она сделала очевидным свое влечение к Люку. Зная ее, она уже сказала ему, что именно чувствует. Черт, она, вероятно, была единственной, кто пригласил его на свидание. И ей даже не нужно было, чтобы я подбивала ее на это.
Хлоя — такая девушка, какой я всегда хотела быть, но у меня никогда не хватало смелости попробовать.
Может быть, до сих пор. То, что я ее подруга, заставило меня поверить, что я могу все. Я наконец-то могу написать эту книгу. Я могу флиртовать с парнем не моей лиги, как Уэс. Пока Хлоя рядом со мной, я могу быть храброй.
— Я знаю, ты, вероятно, уже получил угрозу от Уэса, но, если ты причинишь ей боль, я убью тебя.
Люк легко улыбается мне, как будто знал, что этот разговор состоится.
— Я бы больше беспокоился о том, что она причинит мне боль. Я пытался не отпугнуть ее слишком резким поведением, но Хлоя в значительной степени девушка моей мечты.
Мое сердце сжимается от невероятной радости за моего лучшего друга.
— Вайолет! — Зовет Хлоя. — Мне нужно, чтобы ты присоединилась ко мне.
Уэс одаривает меня своей душераздирающей улыбкой. Мой желудок переворачивается.
Я занимаю место Хлои рядом с ним.
— У меня для тебя предложение, цветочек, — шепчет Уэс мне на ухо. — Победитель кончит сегодня вечером.
— Что…
Но Уэс уже бросает шарики для пинг-понга в кольца, Хлоя кричит мне сзади, чтобы я победила.
Он действительно сказал то, что я думаю? Я не уверена, имел ли он это в виду или просто хотел вывести меня из себя, чтобы я проиграла.
В любом случае, я никогда в жизни не была так мотивирована выиграть игру.
Я хватаю шарик для пинг-понга и бросаю его. Он со звоном отскакивает от кольца. Прежде чем он падает на землю, я бросаю другой.
Он проваливается сквозь обруч.
Позади меня Хлоя кричит и подбадривает меня, подпрыгивая вверх-вниз.
— Утка выигрывается за три броска, — напоминает ей Уэс.
Она перестает прыгать и скулит. Работник карнавала берет фаршированную утку и протягивает ее Хлое.
— Вы можете взять утку, если только вы вчетвером отойдете от меня подальше.
Хлоя сияет, ей наплевать на это оскорбление.
— Мы должны заставить тебя поиграть в пивной понг, — говорит мне Люк, прежде чем обнять Хлою за талию. — Ты рада, что у тебя есть утка?
— Это утка Вайолет. Она выиграла. Но да. — Она сияет. — У тки — мои любимые животные.
— Утки ни у кого не являются любимыми животными, — говорит Уэс.
— Ну, они мои. — Она показывает ему язык. — Их скольжение по воде кажется легким, но под поверхностью они отчаянно гребут. Вот что я чувствую на льду. Я годами падала и истекала кровью, чтобы достичь того, что я есть, но, когда я снова на льду, каждый синяк и шрам стоят того. Я не хочу быть нигде больше. Они чувствуют себя как дома в воде, а я чувствую себя как дома на льду.
У нее это получается без усилий. Каждый раз, когда я смотрю, как Хлоя катается, я заворожена. Она танцует на скользкой поверхности, как будто это ее вторая натура.
— Вот так я отношусь к писательству, — говорю я ей.
Она улыбается мне. Может быть, это одна из причин, почему мы такие большие друзья. Мы понимаем стремление друг друга, наше неустанное стремление к нашей страсти.
— Тебе следует как-нибудь дать мне почитать один из твоих рассказов. — Уэс улыбается мне.
— Просто целуйтесь уже, — зовет нас Хлоя, закатывая глаза. Я замираю, хотя и знаю, что она шутит. Пока она не сверкнет дьявольской улыбкой. — Если ты осмелишься на это.
 
Шок и ужас овладевают мной.
Что, черт возьми, она делает? Почему она сталкивает меня и Уэса, когда продолжает утверждать, что не хочет, чтобы мы встречались? Конечно, я хочу поцеловать его — я хочу сделать с ним гораздо больше, — но я не хочу, чтобы это происходило перед аудиторией.
Я осмеливаюсь взглянуть на Уэса, улыбка исчезает с его лица.
Но я еще не отказалась от своего вызова.
Он хотел поцеловать меня в тот день на пляже. Он сказал, что победитель кончит сегодня вечером. Он хочет меня. Я знаю, что хочет.
Я делаю шаг к нему, и его глаза расширяются, прежде чем он отступает. Слово, слетающее с его губ, останавливает меня на полпути.
— Нет.
Стыд захлестывает меня из-за отказа. Публичный отказ, прямо на глазах у Хлои и Люка.
Как я могла так неправильно понять Уэса? Я совершенно неверно истолковала его сигналы. Мои щеки пылают, а глаза Хлои на секунду расширяются — ровно настолько, чтобы выдать ужас от моего унижения, — прежде чем она хватает Люка за руку и объявляет:
— Пошли! Мне нужен торт-воронка.
Я молча следую за Хлоей и Люком по карнавалу, натягивая улыбку всякий раз, когда Хлоя пытается вовлечь меня в разговор. Держусь как можно дальше от Уэса.
Я с самого начала знала, что он никогда не запал бы на такую девушку, как я. Глупо было думать, что флирт со мной был для него чем-то большим, чем забавный способ скоротать время. На самом деле он никогда не интересовался мной; он просто потакал своей сестре и был дружелюбен. Не более того.
Карнавал закрывается через пятнадцать минут, и я отсчитываю секунды до того момента, когда смогу сбежать.
— Пойдем на колесо обозрения, пока его не закрыли! — Зовет Хлоя.
— Высота выводит меня из себя. Вы, ребята, идите. — Я машу им рукой, радуясь возможности побыть наедине.
— Ни за что. — Хлоя качает головой. — Ты пойдешь с нами.
— Если я поднимусь так высоко в воздух, мое сердце разорвется…
— Я бросаю тебе вызов! — кричит она, смеясь, и бежит к колесу обозрения. Полная света, который никогда не погаснет.
Ее радость заставляет меня улыбаться, даже несмотря на то, какой кислый оборот приняла эта ночь.
Мы вчетвером стоим в очереди, и когда Хлоя и Люк забираются в кабину, она закрывает за ними дверь.
Оставляя меня наедине с Уэсом.
Оператор сажает нас в следующую пустую капсулу, и тишина становится удушающей.
Мое сердце колотится, пока мы медленно поднимаемся. Боже, я надеюсь, мы не застрянем наверху. Хуже этой ночи быть не могло.
Уэс обнимает меня за плечи, защищая, и я мгновенно окутываюсь его запахом, его теплом.
— Ты в порядке? — бормочет он.
— Ты последний человек, который сейчас хотел бы меня утешать. Я бы посоветовала тебе отодвинуться от меня как можно дальше, потому что меня может стошнить. — Я зажмуриваю глаза, надеясь, что тошнота в животе пройдет, если я не буду видеть, как высоко мы находимся. Если я забуду о перепуганном лице Уэса, когда я придвинулась, чтобы поцеловать его. Нет.
Его пальцы касаются моей щеки, заставляя мое лицо приблизиться к его.
— Посмотри на меня.
Несмотря на то, что последнее, что я хочу делать, — это видеть его, неприятие и жалость, запечатленные на его лице, вызывают еще большую тошноту, чем земля далеко под нашими ногами, я делаю, как он говорит.
Он притягивает меня ближе, прижимая к себе боком. Он такой теплый, от него восхитительно пахнет кедром, и я хочу раствориться в его запахе и ощущениях. Его голубые глаза впиваются в мои, и он обхватывает мою челюсть, потирая большим пальцем взад-вперед по моей щеке.
— Просто смотри на меня, и тебе не будет страшно.
Моя грудь сжимается, я ничего так не хочу, как позволить ему утешить меня. Позволить ему быть моей тихой гаванью. Но он не хочет меня так, как я хочу его.