Названые братья. Дон (СИ)
Это так Мэсси говорила… Про него, про Дона.
Первый раз, когда она его красивым назвала, он настолько удивился, что потерял и тот не сильно развитый дар речи, что еще хоть как-то работал в ее присутствии. Молча откланялся тогда и рванул что есть духу к ближайшему зеркалу, смотреть на себя. И искать подтверждение ее слов.
Дон помнил, как пялился на свое отражение в полумраке коридора в доме барона Сординского, словно на другого человека смотрел. И все искал, искал… Что же такого увидела в нем Мэсси? Какая, к Темному, красота? Обычная физиономия, не сильно чистая… Но его госпожа была серьезна… И он тогда ее слова долго обдумывал, не понимая их, не принимая.
А вот сейчас, глядя, с каким выражением мальчишка смотрел на непонятное существо, вытащившее их из-за решетки, Дон подумал, что это выражение как нельзя лучше подходило ситуации.
Девчонка была вообще страшненькой, да еще и волосы короткие, вихрами торчали. И косточки тонкие, острые, на красивые девичьи изгибы и намека не было, а вот поди ж ты… Принц глаз с нее не сводил, и такое было в них выражение, что не только Дону, но даже насмешнику Волку, который встретил их по ту сторону стены тюрьмы, было не по себе.
— Три калеки, и те спят, пьяные… — продолжала Рути, верней, если Дон правильно понимал ситуацию, Рутгерда Саввон, дочь опального генерала, которого, после на удивление скорого суда, как-то очень быстро отправили на виселицу… Та самая Рутгерда, которая пропала после суда и казни отца. У нее там еще сестра была, кажется? Интересно, она в таком же виде по стране шастает? И что вообще происходит? — Но вам надо быстро выметаться, — продолжила дочь генерала, сидя на корточках у стены конюшни тюремного гарнизона, тоже, кстати, на удивление погано охранявшейся.
Вообще, все в этом большом городе, богатом, торговом, было каким-то… недоделанным, что ли… Странным.
Тюрьма, с толстыми стенами, но вываливающимися решетками, Дону не пришлось даже пользоваться железкой, оказавшейся, кстати, очень неплохим метательным кинжалом, с драгоценными камнями в рукояти и клеймом одного из самых известных в прошлом мастеров на клинке. Он мельком удивился, когда поднимал это изделие с пола камеры, затем отдал его Ежи, еще разочек удивился выражению, с которым тот рассматривал этот нож, но больше времени на эмоции не было.
Девчонка висела за окном, словно маленькая пташка, зацепившись за решетку, и шипела на них грозно и повелительно, требуя, чтоб пошевеливали задницами, пока стража спит.
Они и послушались, пошевелили.
Выбрались из окна, аккуратно придержав вываливающуюся решетку, чтоб не звякнула и не разбудила никого, по-кошачьи скользнули по освещенному луной двору и перелезли через высокий каменный забор по веревке, которую с той стороны заботливо придерживал Волк!
Дон, приземлившийся первым, осмотрел как всегда иронично скалящегося соратника, заметил еще три пары таких же фосфорецирующих глаз в ближайших кустах. Значит, все волчье семейство на месте. Отлично. И где же эти хвостатые придурки лазили все это время?
— И где вас носило? — хмуро задал вопрос Ежи, опередив самого Дона, едва приземлился следом, — раньше никак было?
— Раньше никак, — еще шире оскалился Волк, — лови свою добычу!
Он кивнул на забор, и Ежи, развернувшись, ловко поймал прыгнувшую сверху девчонку. Та сдавленно пискнула, тут же пытаясь выбраться и встать на землю, но парень проявил хваленую агеллоновскую цепкость и быстро прекратил сопротивление.
— Пусти, дурак! — зашипела девчонка сдавленно, — нам еще отсюда убираться…
— Да темного хрена я тебя теперь отпущу, — рявкнул Ежи, да так властно, что замерли все: и девчонка в его руках, и Волк, и Дон. И даже кусты перестали шевелиться, настороженно затихнув.
— Ты знаешь, куда идти? — первой оправилась от шока девчонка, — в какой стороне нет патруля?
— Я знаю, малышка, — сверкнул в темноте зубами Волк, и из кустов согласно подтявкнули.
— Ох, Матушка, какие дураки… — зашипела девчонка, неистово барахтаясь в лапах Ежи, — да там уже все сменилось! Пусти!
Ежи подумал немного и все же разжал руки, хоть и с огромной неохотой, легко читавшейся на его физиономии.
Дон отметил это все, но комментировать, естественно, ничего не стал.
Просто молча последовал на мгновенно растворившейся в полумраке тонкой фигуркой.
Надо сказать, она и в самом деле знала, куда идти.
Они легко преодолели два патруля, про первый из которых предупредили серые братья Волка, а вот второй возник перед самым их носом совершенно неожиданно, и , если б не предусмотрительность девчонки, то была бы драка и ненужный шум.
И вот теперь они сидели совсем недалеко от тюрьмы, но место было настолько укрытое, настолько тихое, что бывшие узники даже посзволили себе чуть-чуть выдохнуть.
И смогли задать нужные вопросы, чтоб разработать стратегию дальнейшего поведения.
Ежи, судя по напряжению на лице, ужасно хотелось утащить свою добычу как можно дальше, для уединения и выяснения отношений, но он терпел во имя команды.
А Рути рассказывала про тюрьму и рисовала на земле план, показывая, где, скорее всего, держали остальных.
Вопросов, откуда она это все знала, и вообще, каким образом дочь генерала, приличная девица, оказалась здесь, в городе, да еще и в таком виде, пока что не задавалось. Ситуация требовала выручить Карса, Ассандра и близнецов, а потом уже и спрашивать.
8
8
— Ты не пойдешь туда, мы сами справимся! — ярился Ежи, сурово глядя на Рути, но ее, похоже, никакие такие взгляды вообще не пронимали.
Девчонка усмехнулась, сверкнув в полумраке белыми ровными зубами, и повела весело глазами, показывая, что думает про приказы всяких там мальчишек.
Дон отследил это, подумал, что в девочнке определенно что-то есть, и что из нее та еще заноза вырастет, но мальчишку поддержал, кивнув.
— Серые братья покажут путь, а схему ты нам нарисовала, — Волк, похоже, тоже не горел желанием тащить в опасность девочку, но она только еще выразительней закатила глаза.
— Вот вы дураки, а? Ну какие серые братья в каменном мешке? А я отвлеку…
— Не надо отвлекать… Мы сами разберемся. А ты тут подождешь, — твердо постановил Ежи, но Рути лишь фыркнула на это заявление и поднялась с земли.
— Пошли. Вояки, тоже мне. Зачем кровь, когда можно все тихо сделать?
Она двинулась вперед, но Ежи изловчился и поймал ее за локоть, прижал к себе и тихо, но внятно сказал:
— Не вздумай потом исчезнуть, поняла? Я с тобой еще не поговорил.
— Ой, какой грозный… — нисколько не испугалась Рути, а затем неуловимым движением вырвалась из захвата и жестко продолжила, — вот только я тебе не жена. И не невеста. И вообще никто. Потому гулять буду сама туда, куда хочу.
— Не будешь, — так же жестко ответил Ежи, и Дон поразился этому превращению. Молокосос обещал вырасти в сильного и властного мужчину.
— Эй, малыши, — вмешался в разговор неугомонный Волк, — скоро рассветет. Мы занимаемся любовью или выручаем наших из тюрьмы?
Рути сверкнула глазами и пошла первой в мрак ночи.
Ежи перевел взгляд на Волка, и тот только руками развел:
— Ну прости, твое высочество!
В тюрьму они попали через заднюю дверь кухни, скользнув тихими серыми тенями мимо котлов и спящих поварят.
Дон немного удивился тому, насколько легко удалось попасть в здание. Это было уже не разгильдяйство, а нечто большее… Если все получится, то непременно надо будет попытать эту странную девчонку. И сейчас приглядывать, может, она в ловушку ведет их?
Дон удивился тому, насколько легко они поверили этой практически незнакомке. Словно наваждением каким-то повеяло… Может, она ведьма? Заморочила…
Они шли по темным коридорам, сворачивая туда, куда показывала Рути, останавливаясь тогда, когда она делала знак, чтоб пропустить шныряющих повсюду стражников.