Гений Медицины. Том 2 (СИ)

— Если женщина рожала в нашей клинике, то надо начать с Терентьева, — ответил я. — Проверим, точно ли не было подмены, или какой-то подобной истории.
— Точно, Женёк нам сейчас всё и расскажет, — приободрился Зубов. — Пойдёмте!
Мы направились в гинекологию и ввалились в кабинет Терентьева.
— Пылесосы покупать не буду! — в панике воскликнул он.
— Какие пылесосы, пылесборник гинекологический, мы по делу, — одёрнул его Михаил Анатольевич. — И это дело может стать большой проблемой, судебным разбирательством.
  
Если произошла ошибка в роддоме — Инга Вениаминовна вполне имеет право подать на нашу клинику в суд. Ведь тогда выяснится, что она какое-то время воспитывает не свою дочь.
— Какое ещё разбирательство? Мишутка, снова шутки твои? — напрягся Терентьев.
Я коротко рассказал гинекологу о ситуации с женщиной и её дочкой.
— Результаты теста мы видели, лаборатория делала хорошая, — заключил я.
Та самая лаборатория, которая и мне недавно делала тест на отцовство. Не думал, что так скоро столкнусь с ней снова.
— В моём отделении не может быть таких ситуаций, — категорично заявил Терентьев. — У меня детей не подменяют! И точка.
— Подумай, возможно были стажёры, или новые медсёстры, — мягко сказал Зубов. — Дочке девять месяцев. Она родилась на новогодние праздники, а тогда сам понимаешь…
— Ничего такого не было! — снова заявил Терентьев. Потом всё-таки задумался. — Сейчас поднимем архивы.
Дочь Инги Вениаминовны родилась пятого января в десять утра. Других рожениц в этот день не было. Роды принимал Терентьев лично, в медсестре, неонатологе и вообще всём персонале он был уверен. Факт подмены был исключён.
— Может, ошибка всё-таки в этой организации? — предложил свой вариант гинеколог. — Мало ли, ошиблись, перепутали образцы.
— Вряд ли, организация очень ответственная, — задумчиво ответил я. — Можно повторить тест и в нашей клинике, но у нас ждать дольше, несколько дней. Женщина с ума сойдёт от волнения, а ей наоборот волноваться нельзя.
— Если бы мы знали, что это перепутанные дети, то могли бы найти родную мать девочки, и это спасло бы ей жизнь, — с нажимом сказал Зубов, уставившись на Терентьева.
— Мишутка, ну десять раз всё перепроверили, не я это! — воскликнул гинеколог. — Ну не знаю, может, на детской площадке подменили!
Вряд ли Инга Вениаминовна настолько безответственная мать, что не заметила подмены ребёнка на детской площадке.
Я слышал перепалку Зубова и Терентьева вполуха, сам раздумывая над этой ситуацией. Должна же быть причина… Почему не совпадают ДНК.
— Химера! — резко пришло ко мне осознание.
Наставник и гинеколог резко прекратили перепалку и удивлённо уставились на меня.
— Вы предлагаете открыть охоту на химеру? — первым очнулся Терентьев.
— Да, — кивнул я. — Такие случаи бывают в истории медицины. Когда у одной женщины сразу два разных ДНК.
— Шанс настолько мал, — покачал головой Зубов. — Да, это не исключено, но всё же… Сомневаюсь.
— Мы ничего не теряем от того, что проверим, — возразил я. — К тому же вспомните глаза Инги Вениаминовны.
Я при первой же встречи обратил внимание на её гетерохромию. Один глаз был зелёный, другой голубой.
— А что с её глазами? — спросил наставник.
— Мишутка больше на другие части тела смотрит, — не упустил возможность пошутить Терентьев.
— У неё гетерохромия, — объяснил я. — При химеризме это частое явление. И для теста она наверняка сдавала слюну. А нам надо проверить кровь. Отдадим результаты в ту же контору, завтра к вечеру будет результат.
— Придётся оплатить из бюджета отделения, — задумчиво сказал Зубов. — Но я с этим разберусь. Осталось придумать, откуда взять кровь.
— А тут и думать нечего, Инга Вениаминовна сегодня сдавала анализы. Возьмём часть биологического материала оттуда, — ответил я.
— Точно, — воодушевился наставник. — Тогда поспешим, надо всё организовать!
Он первым выскочил из кабинета, и чуть ли не бегом направился в терапию. Я поспешил за ним.
* * *
Ольга Петровна провела рукой по волосам и с ужасом обнаружила, насколько сильно они выпадают. Это всё из-за стресса. Когда это всё, наконец, закончится! Сил никаких нет.
Она огляделась, убедилась, что одна в сестринской, и позвонила Роме.
— Любимая, какие новости? — раздался его бодрый голос. — Сегодня увидеться не получится, у меня дежурство в моей клинике.
Его там уже совсем замучали дежурствами. Ни одного вечера не отдыхает, с любимой женщиной не повидаться! Ольга Петровна уже хотела приехать к нему с сюрпризом, но он не говорил, в какой именно клинике проходит интернатуру.
— Любимый мой, у меня не получится больше, — медсестра запнулась, — слухи в общем. Боткин попросил меня это пресечь. А если они продолжатся — он сразу догадается.
— И что с того⁈ — воскликнул Роман. — Дорогая, тебе должно быть всё равно на его мнение. Мы же всё обсуждали, как только я вернусь в клинику…
— Нет, — в этот раз Ольга Петровна настроилась стоять на своём до конца. — Он хороший врач, и я больше не буду распространять эти слухи. Придумай другой план, я всё сделаю. Я и так тебя не вижу, и…
В трубке раздалось молчание. Ольга Петровна уже подумала, что наговорила очень лишнего, но слова назад не вернёшь.
— Ты права, солнышко, — вдруг ласково ответил Соколов. — Я от тебя слишком много требую. Хорошо, можешь больше не портить его репутацию. Тем более это бесполезно, если на него одни хвалебные отзывы…
— И его от нашего отделения в пятницу на квиз отправляют. Так что все эти слухи уже не сработают, — добавила медсестра. — Котик, я так рада, что ты меня понял!
— На какой квиз? — заинтересовался Роман.
— Соревнования между всеми отделениями клиники, — ответила медсестра. — Главный приз — денежное вознаграждение победившему отделению, на которое обычно победитель просто накрывает стол для коллег. Ну, это в терапии так принято.
В каждом отделении выигрышем распоряжались по-разному. Ольге Петровне нравились традиции, которые ввёл Зубов. Он строго следил за комфортной обстановкой в отделении. Проблема обычно была в Козлове, один раз тот выиграл, и забрал все деньги себе. Но теперь его в отделении нет, и стало гораздо лучше.
— Квиз — это интересно, — задумчиво проговорил Соколов. — Спасибо за информацию, ты не представляешь, какая ты у меня умничка.
Он поспешил отключиться. Щёки Ольги Петровны залились краской. Она умничка.
Правда интересно, почему Соколов таки заинтересовался этим квизом?
* * *
Михаил Анатольевич сам пошёл разбираться с кровью, и направлением материала на повторный тест ДНК. А я вернулся к своей работе, точнее, к Фетисовой.
Были готовы её анализы. Как я и думал — никаких отклонений. Даже сахар ради приличия не повышен.
— Вы абсолютно здоровы, — входя в палату, объявил я ей. — Лежать здесь десять дней абсолютно не имеет смысла.
— Смысл есть, — напомнила женщина. — Это вы.
Поражает, как в открытую она это говорит. Если честно, уже и правда интересно, что она задумала.
— Назначу вам курс витаминов и общеукрепляющих препаратов, — пожал я плечами. — Надо же хоть что-то вам покапать.
— Как скажете, — спокойно кивнула она.
И всё, никаких приглашений остаться на чай или жалоб на несуществующие боли в груди, как делала другая пациентка. Я уже заинтригован.
— Хорошего вам вечера, — улыбнулась Фетисова. — До завтра.
— До завтра, — кивнул я.
Всё ещё ожидаю подвоха, и приходится быть настороже. Хотя сама Маргарита Александровна выглядит спокойной и безмятежной.
  
* * *
Фетисова дождалась, когда Боткин выйдет из палаты, и перевела дыхание. Полезла в свою сумочку, и достала предсказание от пророка.
Магия времени с аспектом заглядывания в будущее практически вымерла. Но ей удалось найти одно такого специалиста. Работал он неофициально, скрывал свою магию от властей.