Гений Медицины. Том 2 (СИ)

Отец Лены предпочёл обо всём этом забыть, разбрасываясь обвинениями.
— Я иду с вами, — я не спрашивал, а констатировал факт.
Не дожидаясь ответа, я первым вышел из квартиры и направился вниз. Отец Тарасовой нагнал меня уже внизу.
— Они ещё в сквере, скорую не вызывали, — буркнул он. — Я сам его осмотрю.
Я лишь кивнул, и мы отправились на место дуэли. Там на скамейке сидел молодой нахохленный парень, примерно моего возраста, и держался за голову. Рядом с ним стоял ещё один молодой человек, а также мужчина постарше.
  
— Виктор, ну что тут? — окликнул последнего отец Лены. — Я привёл его оппонента!
Все взгляды устремились на меня.
— Это не он, — мотнул головой молодой человек, стоявший рядом с Вадимом. — Тот сбежал уже куда-то.
Да неужели? Я вздохнул, никак это не комментируя, и направился к Вадиму. И активировал диагностический аспект. Так, наружных ранений нет, но есть яркое свечение в области головного мозга.
Отец Лены, встав рядом со мной, похоже, тоже проверял его магией.
— Сотрясение мозга есть, — озвучил он. — Всё-таки в клинику надо, вызовите скорую.
Я не спешил бы так сильно с диагнозом. Тут явно не просто сотрясение.
— Что произошло? — спросил я у Вадима.
— Не помню, — с трудом ответил тот. — Кажется, собирался на дуэль. А дальше — пустота…
— Он не помнит саму дуэль, — поспешил добавить молодой человек, служивший, видимо, его секундантом.
Ретроградная амнезия. При сотрясении мозга она тоже иногда имеет место. Но всё равно я считал, что диагноз гораздо сложнее.
— Сейчас на что жалобы? — спросил я у Вадима.
— Послушайте, зачем вы продолжаете мучать бедного юношу! — воскликнул отец Тарасовой. — Диагноз я ему уже поставил, скорую вызвал. Его определят в неврологическое отделение, а туда я уже позвонил, и лечение начнут сразу же.
— А я сомневаюсь в точности вашего диагноза, — прямо ответил я. — Как минимум потому, что у него несколько раз была рвота, повышен пульс и частота дыхательных движений, повышено артериальное давление и температура!
Я успел всё это проверить несколькими разными аспектами. И теперь Тарасов поспешил снова его осмотреть.
— Как именно он получил повреждения? — спросил я у секунданта.
— Он упал, — вздохнул тот. — Противник совершил обманчивый выпад, Вадим запнулся и грохнулся с высоты собственного роста.
Вадим был довольно высокий и ни разу не худой. Так что понятно, что повреждения в итоге он получил неслабые.
— Ушиб головного мозга точно есть, — обратился я к Тарасову. — Возможно, внутричерепная гематома.
— Должны были быть и мозговые симптомы тогда, — недовольно ответил он, уязвлённый тем, что изначально поставил неточный диагноз.
— Период светлого окна может идти до сих пор, — невозмутимо ответил я. — Срочно нужна КТ головного мозга.
Отец Лены недовольно поджал губы, понимая, что я абсолютно прав. Но никак ему не хватало сил, чтобы это признать.
— Миш, спаси моего сына, — обратился к нему стоявший до этого молча второй мужчина. Я уже догадался, что это отец Вадима — Виктор. Тот самый, с кем была заключена договорённость о браке Лены.
Кстати, её саму в суматохе я даже не увидел в квартире.
— Поедем вместе, — кивнул Тарасов. — Константин, вы не против?
Теперь он резко зауважал моё мнение. И решил сделать вид, что не обвинял меня полчаса назад непонятно в чём. Но это мы с ним ещё обсудим.
— Хорошо, — отозвался я.
Подъехала скорая, и в неё погрузили Вадима, который начинал чувствовать себя всё хуже, а также сели я и Михаил Тарасов. Отцу пострадавшего обещали позвонить, и он с секундантом решили поискать настоящего противника с дуэли. Хотя, как я и думал, предъявить ему ничего не могли.
В машине Вадима рвать стало уже неукротимо, и ему поспешно сделали укол церукала. Отец Лены принялся вкачивать магию неврологическим аспектом, и я незаметно делал то же самое. Надо избежать опасных осложнений, всё-таки головной мозг — это сложный орган.
Привезли в приёмное, и сразу же Вадима отправили на КТ. Отец Лены побежал готовить палату в отделении, я же дожидался нашего пациента внизу.
— Смотрю, ты вообще никогда не отдыхаешь? — раздался чей-то насмешливый голос.
Я развернулся и увидел Антона Кирилловича, врача приёмного отделения. Не видел его с тех пор, как он попросил меня сломать ему ногу. После этого он надолго пропал, и вот — снова здесь.
— Работа такая, — отозвался я.
Говорить с ним не было никакого желания. Но Антон словно и не заметил недовольства в моём голосе.
— Я тебя понимаю, — добродушно заявил он. — Сам работаю на износ. Слушай, у меня завтра вечер свободный, давай хоть в бар сходим, по магическому коктейлю пропустим?
Снова активировал свой режим навязчивой дружбы. Интересно, с какой целью в этот раз? В тот раз это было ради денег за страховку. И возможно, ради плана Соколова, это я до конца не выяснил, было незачем. Ведь план провалился в любом случае.
— Я не пью магические коктейли, — отрезал я.
— Ну просто чай попьёшь, поболтаем, — не отставал Антон. — В нашей клинике очень важно находить время для отдыха, для развлечений, для друзей.
— Я предпочитаю другие способы отдыха, — отрезал я. — Мне надо идти.
— Как хочешь, — последнюю фразу Антон сказал изменившимся тоном, довольно резко. Затем он развернулся и ушёл к себе в третий кабинет.
Странный он. Вбил себе в голову какую-то идею. Вряд ли это тоже по договору с Соколовым. Думаю, он собирался сделать мне очередное очень выгодное предложение. Но нет, обойдусь.
Вынесли результаты КТ Вадима. Очаговые изменения, внутричерепная гематома… Как я и думал. Лечение будет более серьёзным, чем при сотрясении мозга.
Наши с Тарасовым-старшим усиления даром не прошли, парню было уже легче. Его погрузили на каталку, и санитары отправили его в неврологическое отделение. Я тоже направился туда.
— Маннитол, кислород, циннаризин, мексидол, — метался по коридору Михаил Тарасов. — Кровь возьмём завтра. Церукал ещё.
— Церукал больше не советую, передозировку можем вызвать, — спокойно ответил я. — Рвоты уже нет, тем более вы полечили магией, довольно неплохо.
— Да, вы правы, — невролог кивнул. — Что-то совсем голова поплыла из-за этой ситуации. Но теперь всё с ним будет хорошо. Я останусь дежурить сегодня, проконтролирую.
Он глянул на меня, словно надеялся, что я всё прочитаю во взгляде. Однако я решил всё-таки проговорить все проблемы.
— Вы убедились, что это не я? — прямо спросил я.
— Да, — отец Лены тяжело вздохнул. — Приношу вам свои извинения. А зачем вы тогда приходили?
— Сказать, что вам не стоит выдавать дочь замуж против её воли, — отозвался я. — Если не хотите испортить с ней отношения. Пусть она сама решает.
— Что ж, благодарю за совет, но я сам разберусь, — Тарасов с трудом сдержался, чтобы снова не разразиться гневной тирадой. Но мне было всё равно.
— Вадим явно не просто так в дуэли поучаствовал, — добавил я. — Об этом тоже стоит подумать.
Просто так на дуэли не зовут. Подозреваю, что у Вадима проблем на самом деле выше крыши. И отдавать дочь замуж за такого человека — безрассудство.
Михаил Тарасов больше ничего не сказал, но я видел, что он призадумался. Пусть всё как следует взвесит.
И я отправился домой.
* * *
Разговор с Константином никак не вылезал у Михаила Тарасова из головы. Сначала он был уверен, что Боткин сам и участвовал в этой дуэли. Потом был слишком сосредоточен на лечении Вадима. А теперь вот задумался.
Проконтролировав состояние молодого человека, а также сделав некоторые дела в отделении и отпустив дежурного невролога домой, Тарасов засел в кабинете. И решительно позвонил Виктору.
  
— Как там Вадим? — тревожно спросил Виктор.
— Состояние стабильное, — отозвался Михаил. — Лежать у нас ему где-то две недели, но осложнений никаких не будет.
— Слава Великому Ткачу, — выдохнул тот. — Спасибо, Миш.