Неслучайные встречи

Хирург, поколебавшись, вручил несколько бумажек с назначениями не Кате, а преподу, словно вверил ему и ее дальнейшую судьбу.
– Угу, – кивнул тот, будто так и было нужно. – Спасибо.
– Полный период восстановления – недели две-три, учтите, – возвысил голос хирург.
– Учтем, – серьезно кивнул Виктор Павлович, чем удивил Катю в третий раз, и с величайшей осторожностью вывел ее из травмпункта.
На его вопрос «куда» она попросила отвезти ее домой, а он напомнил, что ногу нужно поджать вверх, как цапля. Так Катя и сидела в машине с поджатой ногой, а Виктор Павлович веселил ее анекдотами и случаями из жизни, и выяснилось, что он тоже был на Бородино. А дома у Кати выяснилось, что даже хлеба ей купить некому. Так случайно судьба распорядилась, что Катушкины родители два дня как уехали на месяц в санаторий, радуясь, что могут отдохнуть, оставив дома вполне самостоятельную дочь.
О том, что самостоятельность ее оказалась внезапно ограниченной, Катя решила родителям не сообщать, чтобы не портить им отдых, – о чем и объявила Виктору Павловичу.
– Как-нибудь справлюсь, я же не инфантилка какая-нибудь, – решительно сказала она. – И ногу я даже не сломала.
Он одобрил ее решение, взял с нее обещание ничего больше себе не вывихнуть и ушел, почему-то бросив на прощанье, что не прощается. Появился он ровно через час – с лекарствами, мазями, эластичным бандажом для лодыжки и фруктами, вручил полезное медицинское приспособление:
– Это называется костыль с опорой под локоть, – объяснил он. – Пару деньков придется тебе с ним под локоток походить. Лучше просто до ванной и кухни.
Катя удивилась в четвертый раз и рассмеялась шутке. А казалось бы, ничего особо смешного не сказал. Но она почему-то смеялась, что бы он ни сказал…
И она не стала, как это обычно принято делать, махать ручками и говорить: «Ну зачем, не стоило!» Наоборот, искренне обрадовалась:
– Ой! Спасибо огромное. Это все так неожиданно на меня свалилось, так не вовремя этот вывих…
– А что, вывихи бывают еще и вовремя? – поднял брови педагог.
Она снова рассмеялась:
– Боюсь, что нет! Я уже прикидывала, как именно я буду с этим справляться, сейчас же сессия, через два дня зачет по психологии…
– Знаешь, даже самостоятельным девушкам иногда не грех воспользоваться помощью извне, – невозмутимо ответил Виктор Павлович.
Крыть было нечем.
– Ты к зачету готова? – поинтересовался педагог.
– Даже без шпор, – гордо ответила она.
– Молоток.
Она всегда все сдавала без шпор…
На следующий день он отвез Катю на рентген и на процедуры, а потом снова домой. Просто личный водитель какой-то. Они говорили взахлеб, причем он тоже слушал с интересом – а ведь, казалось бы, что может первокурсница рассказать преподу интересного? А вот смогла. И он тоже смеялся. А когда он смеялся, Катя обнаружила, что на его щеках появляются ямочки…
На третий день прибежала Катина однокурсница:
– Привет! Как нога? Знаешь, кто нам сказал? Султан! Что вообще происходит? Все немножечко на ушах – был же вчера зачет по психологии, по слухам, тебе его отсрочили. Будешь сдавать индивидуально, как поправишься. Интересное кино…
Пришлось рассказать, как было дело, и показать костыль. Точнее, даже не показать – однокурсница сама его заметила.
– Слу-ушай… – глаза однокурсницы округлились. – Кажется, он взялся за тебя всерьез! Я фигею, дорогая редакция.
Пронырливая однокурсница собиралась в будущем быть спецом по скандальным новостям, она всерьез настроилась на желтую прессу. Довольно быстро и грамотно провела расследование, не поднимая лишнего шума, и выяснила о Султанове практически все.
– Ну и прикинь, – шумно отдуваясь, сказала она, ввалившись проведать болезную на следующий же день. – Я на него прям досье собрала. Итак. «Султаном» он стал из-за фамилии только отчасти. Он не просто преподает английский, он жутко умный – полиглот и лингвист. А еще изучает какую-то редкую группу восточных языков, еще со своего собственного студенчества. Вот тогда-то его Султаном и прозвали. А сейчас он очень крутой спец, практически профессор. Его за рубежом ценят, кстати. В ГДР. К себе даже звали. Он еще и спортсмен. Когда-то ему дали мастера по боксу в этом самом… полусреднем весе. А еще вроде как изучает информатику и программирование, вроде как разбирается. Только…
 
Однокурсница быстро взглянула на Катю:
– Только он и правда султан, потому что женат.
Видимо, Катя сильно изменилась в лице, и та заторопилась:
– Но как бы и не женат. Понимаешь, его жена не может иметь детей. Ну, их обоих это сначала устраивало. На первый взгляд. Они жили вместе без малого четырнадцать лет, потом, по слухам, решили пожить отдельно. И так уже года три. Прилично, знаешь ли. Но… пока не разводятся.
– Ну и пожалуйста, – пробормотала Катушка.
В самом деле, что ей этот Султан? Да еще и женатый. Но этот дождь…
Этот случайный дождь.
Бойкая студентка Катя с живым умом и критическим взглядом на жизнь не могла остаться незамеченной – ей симпатизировали практически все юноши на ее потоке. Ни один ее не задел за живое, да и в школе, в старших классах, тоже никто не заинтересовал. Ей было с ними не интересно.
И победил сильнейший. Взрослый, опытный Виктор Павлович, так напоминающий Кате отца, надежного, как скала.
Катя очень быстро пошла на поправку, хотя и прихрамывала, и по умолчанию Султан частенько пил у нее на кухне чай с принесенными им сладостями. Через несколько дней Катя легко сдала зачет по психологии. А через неделю Виктор Павлович сделал Кате официальное предложение. Тоже у нее на кухне.
Катя не замедлила с ответом:
– У нас в стране многоженство не приветствуется, кажется?
– Зришь в корень, – удовлетворенно кивнул препод и подлил ей чайку. – Вчера она подала на развод. Я попросил, она не возражала. Вижу, ты уже много чего знаешь. Ну и молоток. Значит, и то, что мы вместе давно не живем. А развод мы обсудили на следующий день… после дождя. У нас все давно сошло на нет, нужно поставить логическую точку.
– Ух ты, – тихо сказала Катя.
– Ух я, – кивнул препод. – Как ты к этому относишься?
– Я… можно я подумаю? – только и могла сказать обескураженная Катя.
– Нужно. Думать всегда нужно, – спокойно резюмировал препод. – Я ушел. Не прощаюсь.
Пока Катя добралась до входной двери, дверь за преподом действительно закрылась. Зато на тумбочке в прихожей Катя обнаружила симпатичного лохматого и очень смешного зайца. Все-таки в этом логике есть капля романтизма…
– Елки же палки, – громко сказала Катя в пустой квартире.
Подхватила зайца и, допрыгав до гостиной на одной ножке, рухнула на большой диван – думать. Сердце ее грохало тамтамом, а улыбка была до ушей.
Все было так неожиданно. Так… случайно.
Да, он ей нравился. Когда она пришла к нему на первое занятие, что-то в ней отметило: «Препод симпатичный. На папу моего похож…» Мысль мелькнула и ушла. И вот оно как все потом обернулось…
Иногда времени на что-то важное нужно не так много. Достаточно порой нескольких минут.
Но никогда нельзя сразу осознать, что такое «Великое Счастье» и какими путями оно достигается. Особенно когда тебе всего восемнадцать.
Нет, он к ней даже не приставал, она через несколько дней потянулась к нему сама… Что называется «как-то вот так» – и все случилось так, как случилось.
Нельзя сказать, что у него «снесло башню», он был логиком. Но нельзя и сказать, что «нахальный препод сорвал спелый плод». Сорвал, конечно. Но не для того, чтобы надкусить и выбросить. Да, конечно, ему было тридцать четыре, ей восемнадцать. Но это даже не мезальянс и не классика жанра – седина в голову, бес в ребро. Тридцать четыре для мужчины – это расцвет. И им было вместе легко с первой минуты, а это много значит.
– Пап, кажется, я выхожу замуж, – сказала Катушка сперва отцу через несколько дней после возвращения родителей из санатория, когда они слегка адаптировались. Она все говорила сначала ему.