Поговорим (СИ)

Я открыла дверь и нос к носу столкнулась с малышкой, которую верзила поднял на уровень глазка и моего лица соответственно.
– Здравствуйте. – Οна смущенно помахала мне свободной рукой, во второй крепко держала любимого синего мишку. – Скажите, а Лизавета Сергеевна у вас?
- Сергеевна в больнице. Ее выпишут через неделю. Я бы обязательно позвонила тебе, но мне сказали, что ты на летних каникулах до сентября, – говорила малышке, однако на последних словах взгляд подняла на мордоворота, который внимательно осмотрел меня, а затем взялся за изучение квартиры за моим плечом.
  
- Каникулы закончились, - печально призналась Алиса.
- Живете одна? – вдруг спросил жизнью закаленный и попытался потеснить меня в сторону.
- Временам. - Я выставила вперед руку, остро жалея, что в ней ручка, а не обещанный травмат. - Не могли бы вы не переступать моего порога?
- Сейчас проверим, могу или не могу, - буркнул сухо.
Отобрал ручку, вручил мне Алису и без спроса вошел. Прогрохотал кроссовками по моему чистому полу. Видимой грязи не оставил, но словно бы нарушил чистоту, порядок и покой моей родной обители.
-Эй! - не сдержала я возгласа.
- Стойте где стоите, - скомандовали мне так, что не сразу нашлась что ответить.
- У папы неприятности. Пришлось вернуться, – тихо призналась Алиса.
- Неприятности – это часть взрослой жизни. Не переживай, папа разберется, ему не привыкать, - ответила ей, только сейчас заметив, что за дверью тамбура стоят ещё двое из охраны, моложе мордоворота и с виду проще. Жизнь ещё не помотала, но явно собиралась, о чем говорили чемоданы у их ног. - У вашего шкафчика с антресолькой в антресольке совсем ветер или как?
- Как, - ответил светловолосый парень, и верзила вернулся, с моим смартфоном в руке! Более того, он по нему с кем-то общался.
- Да. Нет. Да… Она в больнице. Не скоро. – Тяжелое молчание и вдруг пристальный взгляд на меня, режущий даже. В груди неприятно кольнуло. - Εсть. Сейчас решу.
Надеюсь, мне послышалось правильно - «сейчас решу», а не «порешу». Он отключился, постучал телефоном по руке. Я подумала о том, что им пора, отпустила Алису, разогнулась и вдруг услышала невероятное:
- Алиcа остается у вас.
- Что?
- Ура! – воскликнул ребенок и побежал забирать у охраны свой рюкзачок.
- Алиса cогласна, - не столько спросил мордоворот, сколько поставил перед фактом. - Ее отец тоже. Из квартиры не выходить, на неизвестные звонки не отвечать.
Мне вручили смартфон, затем ранее отобранную ручку и подвинули в сторону, чтобы я не препятcтвовала вносу чемоданов. Двух больших и одного маленького.
- Что… нет-нет, вы в своем уме? В смысле «не выходить», вы смысле «не отвечать»?
- В прямом. В четыре ее заберут. Не стоит так восклицать.
Малышка пробежала мимо нас в комнату, уверенно утягивая за собой рюкзачок.
- Не сходите с ума, я не давала согласия! - прошипела, чтобы слышал только он, а не довольная Алиса. – Я против! Ко всему прочему… Вы что, вы оставите ребенка с незнакомкой?
- Почему же с незнакомкой, - с неясной интонацией ответил он и обратил внимание к своему телефону, на который пришло несколько сообщений из вайбера. Скольжение пальцев по экрану, насмешливый взгляд на меня и мне же зачитали: - Довлатова Тамара Αндреевна, семьдесят восьмого года рождения…
Никогда ещё моя жизнь не выглядела столь жалко и непрезентабельно в чужих устах. Да даже отдел кадров на бывшей работе был лояльнее, что ли. Да, мне сорок один год, я менеджер по работе с клиентами в магазине бытовых приборов и консультант в центре психологической помощи. Не психолог, скорее вольный слушатель, а слушатели тоже нужны. Плюс веду их сайт как админ. Единственный ребенок в семье. Отца потеряла в неполные четырнадцать, мать - в двадцать семь, да замуж выскочила в тридцать. С одной стороны, по глупости, с другой - это была моя самая счастливая глупость, пусть и недолгая.
- …четырнадцать лет назад переехали из Новосибирска, вдова, растите сына от первого брака вашего супруга, - закончил мордоворот.
- Сыну вот-вот исполнится двадцать, он уже сам растет, – криво улыбнулаcь я и заглянула в телефон. - Про ипотеку и желание продать почку, чтобы ее оплатить, там ничего не сказано?
Всего-то хотела узнать, как далеко простираются связи этого Шкафчика. Но он уже сбросил страницу, и теперь с экрана мне улыбалась луна и слабоосвещенная ею черная пустыня. Или не пустыня? На миг показалось, что дюны сплошь и рядом состоят исключительно из женских форм.
– Зачем вы взяли ипотеку? – Эстет чернокожей обнаженки воззрился на меня с недоумением, и не успела я обрадоваться, что данные по имуществу ему неподвластны, задумчиво продолжил: - Квартира ваша, машина и дача покойного оформлены на вас. Есть небольшой домик в поселке Οвсянка, где свой нелегкий век доживает его мать… Или вы решили проводить старушку с помпой?
Ипотеки не было, помпа не предвиделась, я искренне желала, чтобы свекровь прожила без бед ещё лет десять или двадцать. Но вот этот снисходительно-ехидный тон и взгляд всезнающего гуру вывел меня из себя.
- Пошел вон.
Не крик и не шипение, твердый посыл, как предупреждение – довел, далее я за себя не ручаюсь.
- До четырех, – хмыкнул верзила и наконец-то ретировался за дверь. Ну как сказать «ретировался», напоследок он бросил «Приятное начало отпуска» и только затем дверь закрыл.
Щелчок моего замка, щелчок замка в тамбуре, шаги по лестнице, тишина. Я стояла в своей прихожей, облаченная в пижамную двойку, растрепанная и разгневанная, и думала о том, с какой бы радостью спустила на эту сволочь Баса. Но мой замечательный сына сказал, что бабушке наш недоротвейлер нужнее, он на участке не только удобряет, но и охраняет кусты ее любимых роз. Интересно, сказал бы он то же самое сейчас?
- Не расстраивайтесь. У них такая пра-актика со всеми, – попытался приободрить меня детский голосок.
- В смысле, на Лизавету Сергеевну тоже все данные есть? - спросила хмуро. Ведь если собрали подобную информацию об учительнице языка, а меня, как часто появляющуюся в соседской квартире, внесли в реестр потенциально опасных, тогда все ясно.
Я обернулась к Алисе, которая помимо синего мишки Улли держала в руках и мое ведерко с мороженым. Абсолютно непосредственный ребенок увлеченно ложкой рисовал на сладости снежинку.
- И на нее, и на соседа напротив, и даже на дядю Ваню с первого этажа, - назвала малышка нашего дворника, которому по молодости повезло дважды отсидеть в тюрьме, и оба раза по недоразумению властей.
- Дела… - Я потерла руки от набежавшего озноба и предчувствия неприятностей. Недоуменно произнесла: – А как он об отпуске узнал?
- Магазин, в котором вы работаете, он папин, - признался ребенок.
- Писец! - Других слов не было. Даже удивляться перестала тому, что мордоворот разблокировал мой телефон.
Со смехом подумала, что ещё каких-то полчаса назад сетовала на свою жизнь и боялась умереть в тишине квартиры. Что ж, хотела перемен – получай и наслаждайся. Осталось решить, как быть с Сергеевной и моим обещанием ее навестить. Может, обладатель антресольки ошибся, и ребенка вместе с чемоданами заберут раньше четырех?
***
О ребенке никто не вспомнил ни в четыре дня, ни в пять, ни даже в семь вечера. Мы совсем неплохо провели время, но дурные истории о том, как непутевые родители скидывают детей на cоседей и сваливают на другой конец страны, не давали мне покоя. Конечно, я сомневалась, что отец Алисы относится к подобным индивидам. Он скорее из тех, кто прилетит с обвинениями в удержании ребенка, устроит скандал или просто самосуд. Подобная перспектива пугала сильнее, однако как я ни пыталась узнать личный номер владельца нашего магазина, так мне это и не удалось. Не мужик, а целая тайна за семью печатями. Лизавета Сергеевна тоже ничем помочь не смогла, единственный контактный телефон для связи с отцом Алисы оказался вне зоны доступа, а затем вовсе отключен.
  
- У нее есть старшая сестра, - под конец разговора вспомнила Сергеевна и поделилась ником ее инстаграма.