Развод. Она не твоя (СИ)

— Ох, поздравляю, — с нескрываемым умилением встряла Оксана, — это очень внушительный срок! Счастья вам огромного, любви, взаимоуважения. Вы просто восхитительная пара.
Она щебетала, я улыбалась, чувствуя, как под моей ладонью все сильнее каменеет рука Абрамова.
Что не так, любимый? Переживаешь из-за того, что подарочек дорогой жене забыл купить? Или по какой другой причине?
  
— Спасибо огромное, — я поблагодарила помощницу мужа и запустила руку в сумочку, — у меня сюрприз.
— Маш, не стоило, — сконфуженно бубнил Семен, переминаясь с ноги на ногу.
Его смятение было так очевидно, что только слепой дурак не заметил бы этого.
Я не была ни слепой, ни тупой. Больше не была.
— Та-дам! — выудила билеты и потрясла ими перед бледной физиономией Абрамова, — два билета, на твою любимую группу. На сегодня.
— Маш…
— И это еще не все. На пять часов я забронировала столик в прекрасном ресторане, с видом на набережную. Насчет Аринки не переживай, она у моей мамы. Так что сегодняшний вечер принадлежит только нам.
Ну как тебе подарочек, Семен? Судя по тому, как задергалась щека – не очень.
— Маш, прости я совсем забыл про юбилей, — начал он, нервно облизав губы, — а меня сегодня Перт Васильевич пригласил…на важную встречу. Я уже пообещал, что приду…
Угу, охотно верю. На важную встречу его позвали. Как же.
Я перевела взгляд на Спиридонова и сложила руки в просящем жесте, изображая из себя бедную, расстроенную овечку:
— Петр Васильевич! Умоляю! Отпустите моего мужа на сегодняшний вечер. Сами понимаете, дата такая важная. Я готовилась, — провела руками вдоль своего тела, — прическу делала. Подарок выбирала. Маму напрячь пришлось. И нам так хочется побыть вдвоем. Да, Семен?
Муж как-то неказисто кивнул, а Спиридонов все так же улыбался. Широко, открыто и ненатурально. Я все так же делала вид, что не замечаю этого.
— Конечно, Мария, — наконец произнес он, мазнув насмешливым взглядом по Абрамову, — Но только ради вас.
— Спасибо! Вы самый лучший и чуткий начальник на свете. — пока я растекалась в благодарностях, муж стоял рядом, словно каменное изваяние, и молчал.
— Ну, бывай, Семен, — бодро произнес Спиридонов, — жалко, что не сможешь придти, но семья – святое. Так что в следующий раз… может быть. В общем, желаю вам хорошо отдохнуть. Мария, мое почтение…
Склонил передо мной голову, обозначая поклон, а с виду вся такая счастливая и легкая, внутри просто кипела.
То ли от того, что этот старый перец вызывал у меня отторжение, и в его словах мерещился потайной смысл. То ли от того, что я кожей чувствовала разочарование собственного мужа, стоявшего рядом со мной, как кусок бревна.
— Хороший у вас начальник. Отзывчивый, — старательно пряча свои эмоции, улыбнулась я, — другой бы к черту послал. А этот отпустил…Надо в благодарность ему мой фирменный пирог испечь.
Семен поморщился, будто я сказала абсолютную глупость. Снял мою ладонь со своего локтя и направился в кабинет. Я за ним. Зашла внутрь, дверь аккуратно прикрыла и прислонившись к ней спиной, наблюдала за тем, как муж прошел к своему столу, раздраженно развязывая узел на галстуке.
— Сем, все в порядке? — спросила я, кое-как сдерживая сарказм.
Муж плюхнулся на кресло, запрокинул голову на подлокотник и, уставившись в потолок, тяжко вздохнул.
— Вообще-то не очень, Маш, — в голосе явное сожаление и укор, — обязательно было выставлять наши семейные дела на всеобщее обозрение?
Это что-то новенькое.
Когда это Абрамов начал стесняться наших семейных дел? Насколько я помню, для никого никогда не было проблемой ни позвонить жене в разгар дня, ни прилюдно меня поцеловать. Что изменилось?
— Ты стесняешься меня или наших семейных дел?
Он снова недовольно сморщился:
— Не говори глупостей. Просто было…неудобно.
— А, по-моему, было мило. И за нас все порадовались. Оксана вон чуть не прослезилась, да и Петр Васильевич за нас порадовался. Золотой мужик.
После этих слов, муж подорвался со своего места, подошел к окну и, заправив руки в карманы, уставился на улицу.
Ему явно больше хотелось провести вечер на деловой встрече со Спиридоновым, чем романтический ужин со своей ненаглядной женой. Настолько явно, что не заметить этого было просто невозможно.
— Ты должна была предупредить о своем приходе.
— Я хотела сделать тебе сюрприз.
— Надо было сделать его утром. Я бы тогда планы переиграл заранее и не попал бы в такую неудобную ситуацию.
— Что в ней неудобного? Петр Васильевич был очень благосклонен и отпустил тебя. Куда бы вы не собирались, но сегодня там прекрасно обойдутся без тебя. Так что расслабься и получай удовольствие.
Кажется, ему не понравилась моя фраза о том, что без него можно прекрасно обойтись.
— Это очень важная встреча! Для работы, для будущего! А вместо этого придется идти на какой-то концерт!
Вот по идее сейчас надо было оскорбиться, устроить ему скандал и уйти, обиженно хлопнув дверь, однако вместо этого я подошла к мужу и обняла его, прижавшись щекой к напряженной спине.
Даже не рассчитывай, Абрамов, что мы сейчас разругаемся, вечер накроется медным тазом и ты с чистой совестью рванешь к Спиридонову. Даже не мечтай.
Почему-то мне было принципиально удержать его рядом с собой в этот день. Стоило вспомнить холеную физиономию Петра Васильевича и его взгляд, больше похожий на рентген, как внутри меня просыпалась стерва, единственной целью которой было обломать им все планы, какими бы они ни были.
— Ну, Сем, не сердись, — проворковала я, крепче сжимая руки, — ты представить себе не можешь, как сильно я ждала этого дня. Ты и я, вдвоем. И больше никого. Отличный ресторан, отличный концерт. Мы в последнее время там мало времени проводим вместе.
— Я работаю, — сквозь зубы процедил он.
— Я знаю. Ты большой молодец, — я гибкой лозой сместилась вперед. Встала лицом к лицу с мужем, — Я тобой горжусь. И очень люблю…и скучаю…И ревную!
— К кому? — напрягся он.
— К работе, конечно. Мне хочется как прежде. Когда в целом мире никого кроме нас. И мне казалось, что тебе тоже этого не хватает. Или нет? — я отступила на шаг и обиженно затрясла губой, — если не хочешь со мной никуда идти, то просто так и скажи. Маша отвали от меня со своим юбилеем. Я сдам билеты и…
— Прекрати, — раздраженно сказал муж, — я такого не говорил и никогда не скажу. Просто… Просто ты же знаешь, как я не люблю менять свои планы.
— И сегодня в этих планах не было для меня места, — мне еще и слезу выдавить удалось, — ты бы даже не вспомнил о юбилее, если бы я не пришла.
Я не очень люблю все эти женские штучки и манипуляции. Но порой они очень полезны.
Например сейчас. Потому что муж смутился, начал что-то мямлить, растеряв весь свой боевой запал, а потом и вовсе рванул к столу. Дернул верхний ящик, чуть не выдрав его с корнем и достал оттуда небольшой кожаный чехольчик.
— Да все я помнил! Просто тоже хотел сделать сюрприз, а ты меня опередила!
Угу. Несомненно.
— Это мне? — жалко шмыгнув носом спросила я.
— А кому еще, — пробухтел муж, вручая мне презент, — с юбилеем, любимая.
Внутри чехольчика оказался браслет.
Я смотрела на ажурное переплетение желтых золотых звеньев, на алый камень похожий на каплю крови, и не дышала. Думала о том, что мне всегда больше по душе был белый металл с голубыми камнями, и Семен об этом прекрасно знал.
Почему же тогда золото с алым? Да потому что изначально этот подарок предназначался не мне.
— Тебе нравится? — спросил муж, наблюдая за моей реакцией.
Я сглотнула тяжелый, горький ком, перекрывший кислород, и вымученно улыбнулась:
  
— Очень. Так красиво…и неожиданно.
Семен самодовольно надул грудь:
— Не только ты умеешь делать сюрпризы.
— Это точно.
Да, дорогой мой муж, в сюрпризах тебе просто нет равных. Еще неделю назад я была уверена, что у нас все хорошо, и даже мысли не допускала, что в скором времени придется погрузиться в это болото.