Развод. Она не твоя (СИ)

— Да я вас всех…да знаете кто я…
С другой стороны стояла всклокоченная злая Анна, которую еще один в балаклаве держал под локоть, не позволяя лишний раз дернуться. Платье на ней было порвано и болталось бахромой вокруг ног, на щеке красовался чумазый след, волосы — воронье гнездо.
Она мало чем походила на ту красивую, изящную девицу, которая охмурила моего недалекого расчетливого муженька. Скорее на ведьму, у которой сломалась метла, и которая теперь не знает, как лететь дальше.
  
Увидев меня, она изогнулась словно змея, натянулась, пытаясь вырваться из жестких мужских рук, но освободиться не смогла и тогда завопила:
— Убери от меня свои лапы, урод!
«Урод» не отреагировал, только дернул ее, рывком возвращая обратно.
Каталова зашипела на него разъяренной кошкой, скрюченными пальцами с алыми когтями нацелилась на лицо, но не добралась — еще один рывок вернул ее на место.
Тогда она перекинулась на меня:
— Что здесь делает эта тварь?! Ее в камеру надо, в карцер! На хлеб и воду. И чтобы никогда света белого не видела! Тварь! Ты украла мою дочь!
— Мне жаль, — глухо сказала я, прижимая к себе Арину, — твой ребенок погиб.
— Не правда! — завизжала Анна и ринулась к нам, но на ее пути встал Александр, — не правда! Ты лжешь! Ты украла ее у меня. Украла!
Красивый рот некрасиво перекосило. А глаза, так похожие на змеиные, сверкали нездоровым блеском.
Она была полностью и безнадежно безумна. Да, продолжала ходить, жить, уводить чужих мужей, но внутри ничего не осталось от прежней Анны Каталовой, которую когда-то знал мир. Трагедия в роддоме разрушила ее, превратила в несчастное изувеченное нечто, неспособное отделить вожделенные иллюзии от реальности.
Я вдруг поняла, что не испытываю у ней ничего кроме брезгливой жалости…и иррациональной благодарности за то, что избавила меня от Семена.
Великий и ужасный Абрамов, в погоне за лучшей жизнью, достойной женщиной и подходящей матерью, не учел одного. Людей, уверенных что все вокруг дураки, легко использовать.
Его и использовали по полной. Спиридонов, что провести финансовые махинации и выставить козла отпущения. Анна, чтобы добраться до ребенка.
Просто удобный идиот, который за своим тщеславием не видел всего остального.
— Я буду судиться, слышишь? Буду биться за нее. Она моя!
— Вперед. У меня на руках есть результаты тестов.
— Это подделка! — взвизгнула она, — ты подкупила лабораторию. Всех подкупила.
— Ты прекрасно знаешь, что это не так. Но если нужно я сдам хоть миллион тестов. И все они покажут только одно — Аринка не имеет к тебе никакого отношения.
Тут, оторвав морду от земли, подал голос стреноженный парень:
— Ты же сказала, что уверена? — бешенный взгляд впился в Анну, — что все проверила, и это точно наша дочь.
— Она наша! — взвизгнула Каталова, — Эта тварь выкрала ее. Подменила в роддоме, подсунув мне болезненного ребенка! Я знаю это! Сердцем чувствую.
— Твою мать, — простонал он и сам ткнулся лбом в землю, — капец ты, дура! Идиотка. Да и я не лучше…
Анна не слушала его. Ей вообще было плевать на все, что происходило вокруг, ее взгляд был сфокусирован только на Аринке. Я сделала еще один шаг за спину Александру, чтобы укрыть дочку.
— Она моя! — тут же завопила Анна, отчаянно отбиваясь от чужих рук, — Она меня любит! Мамой зовет! А ты никто!
— Довольно, — Александр взял меня за плечи и повел прочь, напоследок бросив Андрею, — заканчивай тут.
Я снова встретилась с безумным взглядом Каталовой и, тихо сказав:
— Она не твоя, — позволила себя увести.
Пока мы шли к машине, Аринка, у которой был день потрясений, обмякла у меня на руках и, доверчиво положив голову на плечо, заснула. Стараясь ее не потревожить, я аккуратно села в салон.
— Ты как? — шепотом спросил Александр, напряженно всматриваясь в мою физиономию.
— Великолепно, — я простучала зубами и кое-как улыбнулась. Меня накрыл откат. Нервы, до этого натянутые как струны на гитаре, медленно расслаблялись. Я сжала колени, чтобы они не тряслись, но помогало плохо. Все тело ходило ходуном, — правда все хорошо.
Теперь, когда дочь была у меня на руках, все остальное казалось несущественным.
Но, кажется, выглядела я так себе, потому что Александр как-то подозрительно и сомнением нахмурился.
— Все хорошо, — повторила я, чувствуя, как щекам побежали слезы облегчения, — благодаря тебе…Спасибо…
— Не стоит благодарности.
— Саш, если бы не ты — от меня бы ничего не осталось. Ты меня спас. Нас спас.
— Нет, Маш. Это вы спасли меня, — с этими словами он улыбнулся, тихо, чтобы не разбудить малышку, закрыл дверь, а сам сел за руль.
Я не поняла, что он имел в виду, когда говорил про спасение, но спрашивать не стала. Почувствовала, что еще рано. Он сам все расскажет, когда придет время.
А пока, нужно решать более несущие проблемы.
— Нам надо в город. В детский магазин или аптеку. Потому что она проснется сырая и голодная, и устроит нам такое, что мало не покажется.
— Ничего. Справимся, — он подмигнул мне в зеркало заднего вида, и я почувствовала, как по измученному нервному телу растекается благостное тепло.
Конечно, справимся. Вместе.
Кто-то остается чужим и после многих лет брака, а кто-то становится самым близким всего за несколько дней, как это произошло с Александром.
Он меня не отпустит, а я не отпущу его.
Да и как можно отпустить своего человека?
Как можно отказаться от того, кто заново научил дышать?
  
Глава 19
 
Я красивая
Даже не так. Я ослепительно красивая. По-новому.
Это обновление светится во всем.
В свежей прическе — теперь волосы обстрижены до плеч и стильно уложены.
В макияже — он чуть более выразительный чем раньше, и в тоже время практически незаметный
В новом наряде — брючный костюм цвета спелой сливы. Туфли на каблуках. Дорогие.
Я не транжира, но мне дико приятно, что у меня на ногах лодочки ценой в целое состояние.
Их купила не я.
Их купил мужчина, который не считает меня главной статьей экономии бюджета. Мужчина, для которого мои проблемы — это не головная боль и лишние траты вожделенных денежек. Мужчина, для которого цветы на день рождение — это не повод, чтобы его поставили на пьедестал минимум до следующей памятной даты.
Их подарил мужчина, который сказал — ты со мной, ни о чем не думай.
Конечно, это так не работает. Чтобы щелк и все — перестроилась, переродилась, выкинула из головы весь прежний мусор.
Абрамов меня так выдрессировал за эти годы, так глубоко вбил в голову мысль, что не сахарная, не растаю, если взвалю на себя дофига всего и еще чуть-чуть, что мужская забота поначалу казалась чем-то странным, инородным. Чем-то чего не существует в природе. Каким-то фокусом, шуткой.
Саша доказал, что это не так.
Что обо мне могут заботиться, что я этого достойна. Просто, потому что я — это я, а не выгодное вложение в будущее.
Правду говорят, рядом с настоящим мужчиной женщина расцветает.
Рядом с Семеном цвел только Семен и его мечты о том, чтобы его кто-то на своем горбу вывез в лучшую жизнь.
В моей жизни больше нет мусора. Он самоустранился, хотя изначально планировал устранить меня, как отработанный шлак. Так все хорошо распланировал, так радостно — бывшая жена в дурке и ни на что не претендует, ребенок в деле и служит на благо отцовскому благосостоянию. А сам он, катается как сыр в масле.
Увы, укатиться в светлое будущее не удалось, только до душной тюремной камеры. В которой ему придется провести много-много долгих лет.
Конечно, он ещё дергался, ерепенился, обвиняя весь всех на свете в том, что с ним незаслуженно жестоко обошлись.
  
Спиридонова в том, что посмел обвести вокруг пальца и подставить такого золотого мальчика, как он.
Меня, за то, что тварь такая, посмела вынести наш конфликт на всеобщее обозрение, да еще и заявление на него написала.