Развод. Она не твоя (СИ)

— Уходим?
— Я -да.
— А я?
— А ты оставайся.
— Как скажешь, Саш.
Она все прекрасно понимала. Чувствовала, когда можно виснуть, а когда лучше отойти в сторону и ждать. Сжав ее плечо ничего не значащим жестом, я поднялся со своего места. Еще раз глянул на Спиридонова и на слизняка, старательно окучивающего его дочь.
И ушел.
Вечерний город встретил меня громовыми раскатами и паутиной белых трещин, рассекающих темные небеса.
  
Интересно, та незнакомка боится грозы?
Зачем мне эта мысль?
Зачем мне все мысли, связанные с ней. Она никто и звать никак. Просто очередная безликая фигура, случайно появившаяся на моем пути. Только и всего.
И тем не менее, пока я кружил по городу, произвольно сворачивая то на одну улицу, то на другую, моя голова была занята не дальнейшими делами, не планами по уничтожению Спиридонова, а ей. Женщиной из клиники для душевнобольных.
Я все силился понять, чем зацепила, и не мог. Не юная прелестница, чтобы потерять голову от неземной красоты и девственной свежести. И в то же время не женщина вапм, которая одним взглядом за хрен берет и крутит им как заблагорассудится.
Эта что-то другое затронула, какие-то потаенные струны в душе, о которых я раньше и не догадывался…
А возможно все гораздо проще.
Она заинтересовала меня по одной единственной причине. Я чувствую подвох.
Что-то нечисто с этой дамочкой и ее скорбящим недомужиком, проводящим вечера в компании Спиридонова.
Определенно, дело именно в этом.
Интересующую меня информацию я получил только на следующее утро. Артем прислал мне ее с припиской «есть куда копать».
Это хорошо, когда есть куда копать. Осталось только решить нужны ли мне эти раскопки и какая от них выгода.
Абрамова Мария Витальевна. Тридцать восемь лет. Урожденная москвичка.
На фото она была другой.
Ухоженной, красивой, с явно читаемым чувством собственного достоинства в темных глазах и с едва заметной улыбкой на губах.
В ней чувствовался стержень и ирония.
И меньше всего она походила на человека, у которого проблема с кукухой.
Школу окончила с золотой медалью. Институт – с красным дипломом. По профессии дизайнер интерьеров. Работает в салоне «Элит».
В данный момент находится в декретном отпуске по уходу за дочерью. Фотография прилагается.
Глядя на румяную девчонку в розовом платье, я отчетливо услышал надрывный голос ее матери.
Они хотят забрать мою дочь!
Кого она имела в виду, когда говорила об этом?
Я продолжил изучать информацию.
Единственная дочь у своих родителей. Мать – педагог. Из школы ушла, но до сих пор преподает в центре развития одаренных детей. Отец – инженер-проектировщик.
Обычная семья. Обычные запросы и достижения.
Я не вчитывался в этот раздел. Потому что меня больше интересовал муженек.
По нему шло дальше.
Абрамов Семен Андреевич.
На два года старше меня – сорок пять, день рождения через месяц.
Приехал в столицу из какого-то лютого захолустья. Закончит университет не плохо, но и не блестяще. Хорошист, ничем не выделяющийся на фоне остальных.
Практически сразу после окончания учебы женился на Марии. Первую работу в строительной фирме получил благодаря свекру. Дальше карабкался сам.
И надо сказать карабкался весьма шустро. Трепетно относился к связям и пару раз оказался в нужное время, в нужном месте, что позволило сделать качественный рывок на новый уровень.
Зачем-то поставил себе мысленную пометку – проверить эти случаи. Возможно, если глубже копнуть, всплывет что-то интересное.
Сейчас работает в компании Спиридонова на должности руководителя одного из отделов. Начальник к нему благоволит – за последний год несколько раз выписывал премии, брал с собой на значимые встречи и всячески поддерживал.
Вторая мысленная пометка.
Спиридонов никогда никого не поддерживает, если ему это не выгодно.
Прямой выгоды я в Абрамове не видел. Есть и более одаренные, исполнительные и надежные. Возможно, у него есть какие-то скрытые таланты, а озможно его просто готовят как ягненка на закланье.
Дальше раздел по личной жизни.
Женат. Есть дочь.
Жена угодила в клинику несколько дней назад после того, как выскочила на дорогу с ребенком на руках, намереваясь свести счеты с жизнью.
Я трижды перечитал этот абзац.
Мария? Собралась что-то там сводить?
Да в ней, даже бледной и измученной было жизни больше, чем во многих других.
Очень жирная пометка.
Причины такого поступка? Нет данных.
Наследственная склонность к деструктивному поведению? Нет данных.
Предпосылки и психические отклонения? Нет данных.
Какие-то обследования, консилиум врачей для постановки и подтверждения диагноза? Нет данных.
Заявление в полицию. Отсутствует.
Просто ни с того ни с сего совершила нечто странное и ее тут же отправили на принудительное лечение? Без какого-либо разбирательства?
Странно.
Как будто ее поспешно убрали с шахматной доски, чтобы не закрывала обзор и не мешала сделать выгодных ход.
Я откинулся на спинку кресла и, задумчиво потирая подбородок, вспоминал нашу с ней встречу. Теперь осознанно, проговаривая каждое слово, произнесенное ей.
Меня подставили и держат здесь насильно. Это все обман. Не отдавай меня им. Они хотят забрать мою дочь.
Кстати, о дочери.
Я принялся смотреть дальше и нашел запись, согласно которой Семен уже запустил процесс лишения Марии родительских прав по причине того, что она давно и неизлечимо больна. Не контролирует свои поступки и может причинить вред окружающим.
Все интереснее и интереснее.
Быстрый мужик, предприимчивый.
Ну и в конце, вишенкой на торте, информация о том, что сегодняшнюю ночь он провел у себя дома. Со своей дочерью и Анной Каталовой.
За день я еще несколько раз возвращался к этому делу. Перечитывал отдельные моменты, анализировал, долго смотрел на изображении Марии.
Фотография свежая. Судя по пометкам от Артёма, сделана в начале этого лета.
На ней она спокойна, уверена в себе и счастлива. В ней не было и тени той измученной, перепуганной женщины, которая набросилась на меня в клинике и умоляла спасти.
Значит, «отклонения» начались недавно.
Я набрал Артема.
Он, как всегда, ответил после трех гудков:
— Слушаю.
— Я по тому делу, на которое ты мне прислал информацию…
— Там все мутно, — сразу отреагировал он, — ты сказал, что данные нужны срочно, и это то, что я успел нарыть за ночь. Но уверен, что если копнуть глубже, то там будет много всего.
— Копнем, но чуть позже, — согласился я, уже зная, что не успокоюсь, пока во всем не разберусь.
Возможно, я бы отступил, забыл о пациентке из закрытой клинике, если бы не встреча в театре. Если бы ее муж, днем страдающий из-за болезни любимой жены, вечером не якшался со Спиридоновым и не лапал за задницу других баб.
Но теперь…теперь нет.
Чутье подсказывало, что эту ниточку нельзя упускать из вида. Возможно, она приведет к чему-то крайне интересному.
— Позже? — хмыкнул Артём, уже понимая, что его ждет очередное задание, — а что делась сейчас?
— Сейчас ты должен выкрасть из клиники Абрамову Марию Витальевну, — твердо сказал я, — причем сделать это так, чтобы никто не догадался о том, что ее кто-то забрал. Все должны быть уверены, что она сама покинула клинику, на своих двоих. Сбежала в неизвестном направлении.
Он задумался всего на пару мгновений, потом уточнил:
— Сколько у нас времени?
— Я подозреваю, что ее собираются подсадить на препараты, поэтому времени нет вообще.
— Понял. Сделаю, — сказал Артём и отключился.
А я еще раз глянул на фотографию Марии и ее дочери, досадливо цыкнул. Пазл пока не складывался – не хватало входных данных.
  
Кому она мешала?
Мужу? Чем?
Ну допустим, она узнала о его похождениях. И что дальше?
Миллионы мужиков гуляют на стороне, и большая часть из них рано или поздно прокалывается на какой-то мелочи, и тайное становится явным. Однако далеко не у всех жены после того оказываются в дурдоме.