Лимеренция (ЛП)

— Ну, я думаю, тебе удалось вывести ее из себя.
— Хорошо, — говорит он, — Сердитая Софи гораздо терпимее, чем счастливая. Эта версия оставит меня в покое.
Я не могу спорить с такой логикой.
И теперь, когда драматизм закончился, я набираю комбинацию на своем собственном шкафчике. Металл со скрипом открывается, когда я подхожу, чтобы взять учебник, но это не то, что сжимают мои пальцы.
  
Я моргаю.
Что за черт?
Там есть роза.
В моем шкафчике.
Лежит на моем учебнике биологии.
Я вытаскиваю цветок, осторожно, чтобы не повредить лепестки. Я почти ожидаю, что это какая-то шутка, жестокий розыгрыш, организованный Софи, но резко останавливаюсь, когда вижу имя отправителя, нацарапанное на белой наклейке.
— Что это? — Спрашивает Адриан, но я игнорирую его, оборачиваясь, чтобы поискать в толпе…
О.
Он уже смотрит на меня.
На другом конце зала, смеющийся со всеми своими друзьями по лакроссу, кобальтово-голубые глаза прикованы к моим.
И не похоже, что он шутит.
Фрэдди Рук одаривает меня захватывающей дух широкой улыбкой, от которой на моих щеках расцветает румянец. Краем глаза я замечаю, что Адриан следит за моим взглядом, но Фрэдди — единственное, что привлекает мое внимание прямо сейчас. Он указывает на розу и одними губами произносит: Подумай об этом.
Я киваю, все еще ошеломленная, когда он подмигивает и поворачивается обратно к своим друзьям.
Ну, это…
Я смотрю на розу — мою розу — широко раскрытыми глазами.
… Интересное развитие событий.
Помимо нескольких мимолетных благодарностей в зале, я практически не общалась с Фрэдди с момента нашей сделки, и каким бы великолепным он ни был, я понятия не имела, что он так заинтересован.
В самом деле, подумай об этом.
— Ты можешь поверить… — Я иду посовещаться с Адрианом по поводу розы, только чтобы обнаружить, что он уже начал удаляться, толпа расступается по углам зала, освобождая для него место.
Я хмурюсь.
Вот и все для дружеской беседы.
***
— Знаешь, что нам следует сделать в субботу вечером?
Я не ожидала увидеть Адриана до занятий по подготовке к колледжу, которые мы проводим на четвертом уроке, и все же, вот, он подходит ко мне по дороге на английский. Он ничего не говорит о своем грубом уходе сегодня утром.
— Я думала, у тебя вторым уроком стоит математика, — говорю я. — Разве ты не должен быть в Браун-холле? — Прямо сейчас в нашу сторону брошен не один взгляд.
— Ты имеешь в виду статистику. В прошлом году я изучал математику, — отвечает он, что по-прежнему не дает ответа на мой вопрос. — В субботу вечером художественная выставка. В Хартфорде. В одном из музеев можно взять напрокат несколько произведений Дали.
Мои брови взлетают до линии роста волос.
— Дали? Сальвадор Дали?
— Если бы это был другой Дали, я бы не стал привлекать к этому твое внимание.
— В Хартфорде… — Мой мозг производит несколько быстрых вычислений. — Это…
— В двух часах езды отсюда, — заканчивает он, — мой водитель отвезет нас.
Я демонстративно игнорирую комментарий о его водителе, потому что, конечно, у Адриана был бы водитель, и вместо этого спрашиваю:
— И ты бы хотел поехать? На художественную выставку?
— А почему бы и нет? — Он наклоняет голову набок, выбившийся локон падает ему на глаза. У меня возникает смущающее желание протянуть руку и вернуть их на место. — Моя мать — покровительница искусств. Для прессы будет полезно пойти и сделать пожертвование… И я предполагаю, что ты никогда не видела картины Дали лично.
Я качаю головой.
Мне случалось пробираться в Передвижной художественный музей, но никогда не удавалось увидеть ничего подобного.
Он одаривает меня торжествующей улыбкой.
— Тогда все идеально.
Я открываю рот, чтобы согласиться — и останавливаюсь.
— Подожди.
Адриан останавливается рядом со мной.
— В чем дело?
Я чешу затылок.
— Ну, это же в субботу, верно?
— Да.
— Ну, я не уверена, — признаюсь я. — Танцы тоже в субботу и…
Это как будто я внезапно зажгла динамитную шашку и бросила ее в наш разговор, выражение его лица потемнело и стало хмурым.
— Ты ведь это несерьезно, не так ли?
Я моргаю, удивленная враждебностью.
— Я имею в виду, это не совсем так. Фрэдди дал понять, что я могу подумать о танцах, и это так. Нужно еще кое с чем разобраться, а именно с платьем, но…
— И ты откажешься от шанса увидеть работу одного из самых известных художников на свете ради глупых школьных танцев? — Он вмешивается.
Раздражение переполняет мою грудь, но мне удается сохранять хладнокровие.
— Ну, я не понимаю, почему я не могу пойти на "глупые" школьные танцы и посмотреть на искусство вместе с тобой. Суббота — не единственный день, когда они их выставляют, верно? Мы могли бы поехать на следующих выходных.
Его глаза только сужаются.
— Я не хочу ехать на следующие выходные. Я хочу поехать в эти выходные.
Я пристально смотрю на него, ожидая объяснения или причины, которые последуют дальше.
Никто этого не делает.
Почему с ним так сложно?
Я списываю это на особый тип привилегий Адриана: человека, который привык получать все, что захочет, когда захочет.
Но поскольку он не желает идти на компромисс, я тоже не буду.
— Ну, если ты только хочешь поехать в эти выходные, мне придется сказать "нет". Я бы предпочла…
— Провести ночь в менее желанной компании, — вставляет он. Еще раз. — Надеюсь, тебе нравится милая улыбка Фрэдди. Это может быть последнее, что ты увидишь, прежде чем он наскучит тебе до смерти.
За рамками моего ограниченного общения с ним, есть только три вещи, которые я знаю о Фрэдди Руке (любезно предоставлены сплетнями Лайонсвуда): он немного выше среднего уровня в лакроссе, слишком много пьет на празднованиях после игры и (предположительно) его улыбка — не единственная привлекательная черта в нем.
И, насколько я знаю, он никогда никому не надоедал до смерти, о чем я и говорю Адриану.
— Это правда? — Он возражает. — Потому что я имел несчастное удовольствие разговаривать с ним на вечеринках. У него есть список фактов о лакроссе, и когда он пропустит больше одного стаканчика, он начнет рассказывать тебе о каждом голе, который когда-либо забивал.
Просачивается тонкая струйка сомнения, потому что, конечно же, он не такой плохой — и быстро переходит в раздражение.
— Хорошо. В чем, черт возьми, твоя проблема? Почему ты так упорно добиваешься, чтобы я бросила Фрэдди?
Он подходит ближе, его рот кривится в усмешке.
— Моя проблема в том, что я этого не понимаю.
— Чего ты не понимаешь? — Я стараюсь говорить потише, потому что быстрый взгляд по коридору подсказывает мне, что мы начинаем привлекать внимание.
— Я не понимаю оправданий. — Его глаза вспыхивают. — О нем. Во Фрэдди Руке нет абсолютно ничего особенного, и все же ты предпочитаешь проводить время с ним, а не со мной. Я думал, мы договорились быть друзьями.
— Да, но я хочу пойти на танцы, — тихо шиплю я. — Дело не в тебе. Дело не в нем. Это о том, что я хочу пойти на глупые школьные танцы с симпатичным парнем, сфотографироваться и опозориться на танцполе. К тебе это не имеет никакого отношения. — Я даже не осознаю, что сделала шаг вперед, пока не оказываюсь лицом к лицу с его ключицами и вынуждена вздернуть подбородок.
Гнев исчезает с его лица.
— Тогда иди со мной.
Мир резко останавливается.
— Что?
— Пойдем со мной, — повторяет он. — Я отведу тебя на танцы.
  
На краткий миг мой мозг замыкается на одной мысли, крутящейся по кругу: Адриан Эллис только что пригласил меня на танцы. Адриан Эллис, самый красивый мальчик, которого я когда-либо видела в своей жизни, только что пригласил меня на танец. Адриан Эллис, самый популярный мальчик в школе, только что пригласил меня на танец.